Перейти к содержимому


Из истории военных конфликтов

XIX-XX века

Сообщений в теме: 80

#16 alexandrion12

    Активный участник

  • Пользователи
  • PipPipPipPipPip
  • 8 462 сообщений

Отправлено 23 Июль 2014 - 06:45

Оставим на время Южную Америку и переместимся в Африку. Континент "богат" колониальными войнами, но относительно "беден" межгосударственными вооруженными конфликтами. Но их то же насчитывается не так уж мало.
Первая на очереди - Эфиопия. За 200 лет страна пережила 5 военных конфликтов. Особой известностью пользуются две итало-эфиопские войны (при чем в первой итальянцы потерпели грандиозный фейл) но они относительно хорошо описаны, поэтому обратимся к другим военным "мордобоям". О первых двух информацмя к сожалению небольшая, но небезинтересная.

1)Англо-эфиопская война 1867-1868 г.г.

В то время у власти в Эфиопии стоял император Теодрос II, известный также как Феодор или Фёдор II. До провозглашения императором носил имя Каса (Касса). Сын мелкопоместного феодала из Куары (Квары), мать была незнатного происхождения. Вначале готовился к духовной карьере, получил образование и жил при монастыре. Однако монастырь был разорён, и Касе пришлось вернуться в семью. Став во главе провинции Квара, объединил северную и центральную Эфиопию, и объявил себя императором под именем Теодрос II. Пытаясь превратить Эфиопию в сильное централизованное государство, приступил к проведению ряда реформ с целью объединения в руках верховного правителя всех государственных доходов. При этом были уменьшены налоги и поборы с сельского населения. Занимался созданием единой армии, запретил работорговлю.
Эфиопия к этому времени имела подобие дипломатических отношений с Британией и в 1862 г. Теодрос II, послал письмо королеве Виктории с просьбой о союзе. Письмо то ли намеренно проигнорировали, то ли попросту о нем забыли, не придав ему никакого значения, но через два года ответа так и не поступило. Теодорос обиделся таким невниманием и заключил в тюрьму эмиссара Бриании, его секретаря и все их окружение.
Британцы отреагировали отправив к императору с посланием первого ассистента политического резидента в Адене. Но Теодорос II запретил ему пересекать границу и принял его только через год, после неудачного усмирения мятежных феодалов в одной из областей страны. Вначале миссии сопутствовал успех и пленников освободили, но вскоре они были задержаны снова и отправлены в крепость Мэкдала. Наступил почти годичный период переписки, который успеха не принес.

В октябре 1867 года у Мулькутты, в Аннеслейском заливе высадился первый английский десант. Постепенно группировка наращивалась и в итоге составила 4,000 английских и 8,000 индийских войск; главнокомандующим был назначен командующий войсками бомбайского президентства, Роберт Непир.
Доведя войска до состояния готовности британцы двинулись по направлению к Мэкдале, где содержались их соотечественники. Одновременно английские эмиссары аошли в контакт с недовольными императором вождями местных племен и некоторыми крупными феодалами, что гарантировало им относительно успешное продвижение к намеченной цели. После нескольких мелких стычек войска Великобритании и Эфиопии 10 апреля 1868 года встретились на Арогоайском плато, где и произошло основное сражение. Эфиопское войско сражение проиграло вчистую. Англичане потеряли 29 человек ранеными, в то время как эфиопы потеряли 500 человек убитыми и 1000 ранеными.
11 апреля британцы направили Теодросу II ультиматум с требованием покорности и освобождения пленных. Второе условие император выполнил, но с первым смирится не пожелал, что естественно послужило поводом к проведению дальнейших военных действий.
13 апреля британцы осуществили успешный штурм Мэкдалы, где находился император со своей свитой и приближенными. Император Теодрос II, не желая сдаваться в плен, покончил с собой.

Вот некоторые подробности штурма в описании англичан:
"Главнокомандующий, между тем, приготовил войска для штурма Магдалы. Со стороны Исламгие, скала, на которой была расположена крепость, поднималась крутым обрывом высотою до 300 футов; двойная линия ретраншаментов, из которых в каждом находились узкие ворота, венчала крутизну, по которой вилась небольшая тропинка, крутая и каменистая. Как ни ничтожно могло быть число защитников. запершихся в крепости, тем не менее было очевидно, что в ней еще были остатки войск негуса, готовые драться до последней крайности: ворота, которые, незадолго перед тем, стояли настежь, были заперты и барикадированы; там и сям показывалась за укреплениями, в полном вооружении, темные фигуры абиссинцев, между которыми нетрудно было отличить самого негуса.

В час пополудни, Непир отдал приказание сосредоточить огонь нескольких орудий против ворот. Прежде всего открыли огонь три горных орудия, расположенные на Селасие; но после нескольких выстрелов обнаружилось, что прозрачность воздуха и грандиозные размеры окружных горных масс ввели артиллеристов в заблуждение относительно правильной оценки расстояния, и ядра далеко не долетали до цели. Тогда полковнику Мильфорду было приказано снять эти орудия и присоединить их к остальным орудиям той же батареи и другой горной батареи, которые были выдвинуты на более выгодную позицию у подошвы Селасие, как раз насупротив ворот и Магдалы, на расстоянии 1,300 ярдов от них. В этом месте собралось, таким образом, 12 орудий и, сверх того, действовали еще четыре ракетных станка, огонь которых однако не особенно беспокоил осажденных; главнокомандующий же не решался выдвинуть свою артиллерию далее вперед с занятой ею позиции, с которой она могла действовать успешно по наружным укреплениям, не причиняя вреда женщинам и детям, находившимся во внутреннем пространстве крепости.

Подготовивши успех действием артиллерии, Непир приказал генералу Стевелею приготовить войска к штурму.

33-й пехотный полк, в составе десяти рот, должен был двинуться через Исламгие, имея две роты в рассыпном строе и две другие роты, непосредственно за ними, в виде частных резервов; остальные шесть рот полка, предшествуемые отрядом королевских инженеров и ротою мадраских саперов и минеров, должны были составить штурмовую колону; две роты бомбайских саперов и минеров были в арьергарде за 33-м полком. Приблизившись к подошве крутого подъема, ведущего к крепостным воротам, цепь стрелков должна была остановиться и, усиленная резервами, открыть частый огонь по воротам и соседним ретраншементам, во время движения вперед штурмующей колоны. 45-му пехотному полку приказано следовать непосредственно за арьергардом 33-го полка, а 1-й бригаде, за исключением пенджабских пионеров и двух рот 10-го индийского пехотного полка, оставленных для охранения лагеря на Арогийском плато, двинуться в некотором расстоянии за этими частями, в виде резерва. Две роты 10-го индийского полка оставлены на Селасие при оружии, сложенном войсками Феодора. Армстронговые орудия и мортиры, навьюченные на слонов, направлены по дороге, идущей по южной окраине Селасие, с приказанием соображаться с движением пехоты и прикрывать ее дальнейшее наступление; две горные батареи и морская ракетная бригада должны были, оставаясь на прежней позиции у подошвы Селасие, поддерживать сильный огонь против ворот и прилегающих частей крепости.

Около трех часов пополудни, батареи открыли огонь, причем горные орудия весьма удачно обстреливали дорогу к крепостным воротам и соседние решраншементы; армстронговым орудиям и мортирам не удалось занять столь выгодной позиции, так как, по свойствам местности, не оказалось возможным придвинуть их ближе 2,400 ярдов от ворот. Час спустя, отдано было приказание двинуться на штурм, между тем как горные батареи должны были усилить свой огонь. 33-й полк, под командою майора Купера, прикрытый застрельщиками, открывшими частую пальбу, быстро поднялся по крутому подъему до площадки, лежащей впереди ворот, несмотря на учащенный огонь, поддерживаемый неприятелем с первой линии укреплений, состоявшей из вала увенчанного засекою из толстых колючих сучьев. Когда штурмующие достигли узких ворот, им пришлось остановиться, так как вход был заколочен и барикадирован, а между тем под рукою не оказалось, к несчастью, мешков с порохом, которыми можно было бы взорвать их. Ломы пошли в дело; вскоре ворота были разбиты и за ними оказался тесный проход, заваленный грудою камней, высотою до 12'. Покуда саперы работали около ворот, гарнизон поддерживал по ним из бойниц частый ружейный огонь, от которого выбыло из строя, ранеными и контуженными, 9 человек; между тем, горсть людей 33-го полка завернула вправо и скоро наткнулась на место, где крепостной вал и венчавшую его засеку легко можно было эскаладировать с помощью имевшихся под рукою штурмовых лестниц: перейдя вал, они стремительно ударила во фланг абиссинцев, защищавших ворота, и погнала их по узкой тропинке, ведшей через скалы, мимо разбросанных на них солдатских хат, к другим воротам, находящимся во втором ярусе укреплений! В эти ворота храбрая кучка англичан ворвалась на плечах, бежавших без оглядки, абиссинцев. За ними последовал весь полк; в короткое время крепость была занята и на вершине неприступной скалы взвился английский флаг. Гарнизон немедленно побросал оружие и просил пощады."

Собственно на этом война закончилась, а британский корпус к июню 1868 года из Эфиопии эвакуировался. Почему собственно было не произведено завоевание Эфиопии. Разные источники утверждают разные причины. Одни говорят о начале национально-освободительной войны, противостоять которой у британцев не хватало сил и ресурсов вследствии отдаленности от основных баз. Вторые (как правило сами британские) утверждают что задача по освобождению пленных была выполнена, а стало быть и повода для продолжения действий в Эфиопии не было. Третьи ссылаются на то, что британский паламент банально отказался продолжить финансирование компании ввиду существенных финансовых издержек.

По материалам:
http://coolreferat.c...эфиопская_война
http://ru.wikipedia....wiki/Теодрос_II
http://www.vostlit.i...1.phtml?id=6630
http://www.vostlit.i...2.phtml?id=6631
http://www.vostlit.i...4.phtml?id=6688
(последние три ссылки- довольно подробное описание военной компании со стороны англичан, плюс http://www.vostlit.i...3.phtml?id=6632 )

2)Эфиопско-египетская война 1875—1876 г.г.
Информация небольшая, но все же.

"В 1872 году в результате междоусобной борьбы к власти в Эфиопии пришёл рас Касаи под именем Иоханнеса IV, начавший проводить политику объединения страны. Осенью 1875 года египетские войска, в рядах которых было немало европейских инструкторов и специалистов, вторглись в Эфиопию, угрожая отрезать её от моря. Основная часть двинулась из районов Массауа (ныне Массава) и Кэрена и оккупировали провинцию Харар (Харэр) на северо-востоке Эфиопии и близлежащие порты. В ноябре войска Иоханнеса IV двинулись навстречу армии хедива Исмаила и в битве при Гунде полностью разгромили египтян. В декабре 1875 года в Массауа высадились новые египетские части, насчитывающие более 15 тыс. человек, к марту 1876 года их численность достигла уже 20 тыс. 7-9 марта произошло решающее сражение при Гуре, в котором эфиопы вторично нанесли сокрушительное поражение противнику. Египетские войска были вынуждены покинуть Эфиопию.

После поражения в войне египестский хедив Исмаил (12.01.1830-2.03.1895) был смещён, власть по решению Стамбула была передана его сыну Тауфику (30.04.1852-7.01.1892).

Война нанесла большой урон и Египту, и Эфиопии. Именно во время неё англичанам удалось скупить 44 % трассы Суэцкого канала, что впоследствии привело к установлению финансового, а затем и политического контроля Англии над Египтом.

Переговоры о заключении мира между Египтом и Эфиопией длились в течение 7 лет. Османский султан Абдул-Хамид II и Иоханнес IV никак не могли договориться о некоторых спорных территориях на северной границе Эфиопии. При поддержке Англии Турции удалось оставить их за собой."
http://coolreferat.c...гипетская_война

3)Война за Огаден 1977-1978 г.г.

Сначало немного предистории.

С момента образования в 1960 году независимой республики Сомали амбиции руководителей молодой страны не соответствовали ее скромным размерам. Флаг новорожденного государства украшала пятиконечная звезда, символизировавшая пять частей «расчлененного колониализмом» сомалийского народа. Две части звезды (бывшая британская и итальянская колонии) имелись в наличии, а под тремя остальными подразумевались французское Джибути, эфиопская провинция Огаден и северо-восток Кении.
При выяснении отношений между правительствами Сомали и Кении призванные в качестве арбитров англичане решили территориальный спор в пользу кенийцев. Обидевшись, сомалийцы разорвали с бывшей метрополией дипломатические отношения. Естественно, тем, кто порвал отношения с капиталистами-колониалистами, оставался один путь – к коммунистам-интернационалистам. В 1961 году во время посещения СССР премьер-министром Сомали Абдирашидом Али Шермарком между двумя странами было заключено соглашение об экономическом и техническом сотрудничестве, распространявшееся в том числе и на военную сферу. Правда, в октябре 1969 года Шермарк был застрелен одним из своих охранников, и к власти пришла группа военных, возглавляемая Мухаммедом Сиадом Барре.
Один из советских журналистов, находившийся в дни переворота в столице Сомали – Могадишо, следующим образом описывал тогдашнюю обстановку: «Отключенные телефоны безжалостно молчали. У входа в гостиницу – вооруженный патруль под командой лейтенанта. На мой вопрос, что случилось и почему молчат телефоны, последовал четкий ответ… по-русски: “Почта, телефон, телеграф – ленинский план вооруженного восстания. Академия Фрунзе!”».
Политика Барре поначалу выглядела вполне революционной: были национализированы земля, нефтяные и страховые компании, иностранные банки. Развернулось строительство перерабатывающих предприятий, существенно вырос выпуск консервированного мяса, молока и текстильных изделий. Наконец, правительство взялось за создание систем бесплатного образования и медицинского обслуживания.
В целом за первые пять лет правления Барре успехи в социальной и экономической сфере оказались весьма впечатляющими, что не в последнюю очередь объяснялось помощью Советского Союза.
Взамен в 1972 году СССР получил в пользование пункт базирования боевых кораблей в порту Бербера и ряд других объектов. К концу 1977 года один только советский воинский контингент в Сомали вырос до 20 тысяч, притом что были еще и штатские. Было поставлено взамен в страну уйму оружия, включая сотни танков, десятки истребители МиГ-21МФ и МиГ-21УМ бомбардировщиков Ил-28, вертолетов Ми-8 и транспортных самолетов Ан-24.
Советские специалисты участвовали в возведении практически всех новых фабрик и заводов, работали в больницах и школах, занимались эвакуацией населения во время ужасающей засухи 1974 года. Любопытно, что даже сомалийскую письменность создавали наши люди, весьма деликатно взяв за основу латинский алфавит, а не родную славянскую кириллицу.
В США с большим беспокойством наблюдали за тем, как СССР утверждается на Африканском Роге. Но эта тревога сменилась паникой, когда в 1977 году, после борьбы между просоветской и проамериканской группировками в правительстве Эфиопии, победа осталась за ориентированным на Москву полковником Менгисту Хайле Мариамом. Поскольку советские базы находились и на противоположном берегу Красного моря (в НародноДемократической Республике Йемен), получалось, что путь из Индийского океана в Средиземное море оказывался под контролем Кремля и его сателлитов. Как писал один из советников американского президента Джимми Картера: «Чтобы изменить ситуацию в свою пользу, нам нужно было бы отправить туда армию, но даже Бжезинский был против».

Необходимо отметить, что в то время наличествовал территориальный споры между Эфиопией и Сомали, который уходил своими корнями в далекое прошлое. Еще в XVI–XVII вв. началось сомалийское проникновение в обширный пустынный район Огаден, однако в конце XIX в. он был занят Эфиопией и стал частью ее территории.
Эфиопско-сомалийский территориальный вопрос в той или иной степени сохранял свою актуальность во времена западного колониального правления в Африке. Огромная итальянская Восточно-Африканская империя накануне второй мировой войны включала территории Эфиопии, Эритреи, Огадена, Итальянского Сомали.
В период британской оккупации Восточной Африки с 1942 по 1948 гг. Огаден был включен в состав Сомали. В 1948 г. англо-эфиопский договор, установив линию территориального размежевания между Эфиопией и Сомали, включил Огаден в состав Эфиопии.
В июне 1960 г. в результате объединения Британского и Итальянского Сомали образовалась Сомалийская Республика, которая незамедлительно предъявила претензии на Огаден как часть Великого Сомали, а также на северную часть Кении и Джибути.
После военного переворота 1969 г. к власти в стране пришел генерал М. Сиад Барре, объявивший одной из своих главных задач объединение всех земель в Восточной Африке с проживающими на них народами, говорящими на сомалийском языке. При этом имелся в виду прежде всего Огаден.
Эфиопско-сомалийский территориальный спор сопровождался ожесточенной конфронтацией руководства Эфиопии с представителями другой территории – Эритреи. Несмотря на резолюцию Генеральной Ассамблеи ООН 1950 г. с рекомендацией создать Федерацию между Эритреей и Эфиопией, в 1962 г. Эфиопия аннексировала Эритрею, включив ее в свой состав на правах одной из провинций.
С тех пор эритрейская проблема игнорировалась Аддис-Абебой независимо от характера и типа политической власти с стране. Даже после революции новое правительство страны видело лишь один путь решения этой проблемы – силовой, делая ставку на ведение вооруженной борьбы против многочисленных сепаратистских организаций в Эритрее.
Какова же была позиция Советского Союза по взрывоопасным проблемам Африканского Рога? Двойственная. С одной стороны, СССР был привержен Хартии Организации Африканского единства, принятой в 1963 г., где провозглашался принцип отказа от применения силы для разрешения пограничных споров и признавались нерушимыми существующие границы в Африке.
В этом отношении Советский Союз поддерживал Эфиопию в территориальном споре с Сомали и в борьбе с эритрейскими сепаратистами. С другой стороны, Москва имела тесные связи с Могадишо, в том числе и по военной линии, в течение многих лет в прошлом оказывала поддержку эритрейским сепаратистам в их борьбе с центральной властью императора Хайле Селассие I.
Таким образом, СССР оказался в положении, когда встала необходимость определиться в назревающем столкновении: с кем быть – с Сомали или Эфиопией, с Эфиопией или Эритреей?
Что касается Эфиопии, то до сентябрьской революции 1974 г. она была твердой союзницей Вашингтона. Стороны имели обширные военные контакты. После свержения монархии американское оружие продолжало поступать в страну, ее вооруженные силы по-прежнему готовились военными советниками США.
Однако в апреле 1976 г. руководство Эфиопии объявило программу "национально-демократической революции" и взяло курс на сближение с СССР. Уже в декабре была достигнута договоренность о советских военных поставках в Эфиопию на сумму в 100 млн. долларов.
В апреле 1977 г. в ходе жесткой фракционной борьбы к власти в Эфиопии пришел выпускник одного из военных колледжей США подполковник Менгисту Хайле Мариам, сторонник идей социализма (раздача земли крестьянам, национализация промышленности, демократическое общество во главе с правящей партией и т. д.).
В сжатые сроки новый руководитель уничтожил всю оппозицию, узурпировал власть и начал строить социалистическое общество на Африканском континенте. Это понравилось Москве, которая буквально за несколько месяцев подписала с Эфиопией 12 договоров о сотрудничестве. Примеру СССР последовала и Куба.
Под предлогом нарушения прав человека США прекратили военную помощь Аддис-Абебе. 23 апреля 1977 г. Эфиопия закрыла консульства Соединенных Штатов и других западных государств в Асмаре. Из страны была выслана американская военная миссия, прекратила функционирование их военная база. Военным атташе США, Великобритании, ФРГ и Египта было предложено покинуть Эфиопию.
В первых числах мая того же года М. X. Мариам отправился с визитом в Москву, в ходе которого была подписана Декларация об основах дружественных взаимоотношений и сотрудничества между СССР и Эфиопией. Военная помощь становилась неотъемлемым атрибутом межгосударственного сотрудничества.
Пытаясь примирить Сомали и Эфиопию – два дружественных нам государства – Советский Союз стремился решить тугой узел противоречий на Африканском Роге политическими средствами. К примеру, через Фиделя Кастро, совершавшего в марте 1977 г. поездку в регион, лидерам конфликтующих стран было предложено создать "федерацию государств Восточной Африки" в составе Эфиопии, Сомали и Джибути.
Сомалийский руководитель ответил решительным отказом. Возможность политического компромисса была исчерпана. К тому же сомалийский лидер в резко негативном тоне охарактеризовал советскую военную помощь Эфиопии. Он назвал ее угрозой, по отношению к которой его правительство "не намерено оставаться равнодушным". Назревало вооруженное столкновение.
В подобной ситуации резко активизировались советские военные поставки в Эфиопию. Первая крупная партия вооружения оценивалась в 385 млн. долларов и включала 48 истребителей различных модификаций, более 300 танков Т-54 и Т-55, установки залпового огня БМ-21 "Град", артиллерийские системы различного калибра и т. д.
Военная помощь была настолько внушительной, что дала основание некоторым военным экспертам за рубежом назвать ее "военной интервенцией". Выбор был сделан: в дилемме "Сомали или Эфиопия?" жребий пал на последнюю; СССР видел в энергичном Мариаме идеал африканского коммуниста, перспективного борца с империализмом. Да и стратегическое расположение Эфиопии, как представлялось Кремлю, давало СССР немалые военно-политические дивиденды.
Вслед за вооружением в Аддис-Абебу направились сотни советских военнослужащих – генералов, офицеров, прапорщиков, солдат и даже курсантов военных учебных заведений. Совместно с кубинцами они начали готовить национальные военные кадры для эффективного противостояния "двум опасностям" – агрессии Сомали и сепаратистскому движению на севере страны – в Эритрее.

Барре понял, что более выгодного времени для решения огаденского вопроса силой уже не будет: в самом деле, эфиопская армия была ослаблена целым рядом обстоятельств – партизанскими действиями в Огадене и Эритрее, требовавшими отвлечения сил, сильными проблемами с ремонтом и обслуживанием американской техники после разрыва с США, тогда как советская техника еще не вполне была освоена. Кроме того, недавняя перемена политического режима в стране сильно проредила офицерский состав эфиопской армии.
Как бы то ни было, 20 июля в Огаден вторглась регулярная группировка сомалийских войск, насчитывавшая 23000 человек, около 350 танков Т-34/54/55, более 300 бронетранспортеров, 600 артиллерийских орудий. С воздуха ее прикрывали около 60 боевых самолетов. В этот момент ВВС Эфиопии располагали 35 боевыми самолетами, а в Огадене располагалось всего 10200 человек, 45 танков M41/M47, 48 артиллерийских и 10 зенитных орудий. Начались упорные бои на земле и в воздухе. Так, уже 21 июля сомалийцы сбили гражданский DC-3, а утром 26 июля два эфиопских F-5 атаковала звено из четырех сомалийских МиГ-21МФ. Два "МиГа" были сбиты эфиопскими истребителями, а ещё два столкнулись в воздухе при попытке уклониться от выпущенной по ним ракеты.
Вообще, несмотря на двукратное превосходство в самолетах, в воздухе эфиопам везло в ощутимо большей степени. Объяснений этому феномену было несколько – от имеющего под собой веские основания предположения, что пилотировали (а не только готовили на аэродромах) эфиопские самолеты израильтяне, до ставшего неприятным сюрпризом для СССР вывода: считавшиеся устаревшим и неудачным F5 оказался во время воздушного боя сильнее МиГа-21. На этот счет позднее даже были проведены специальные исследования – тренировочные воздушные бои: в СССР, где использовался трофейный F5, подаренный "вьетнамскими товарищами", и на Кубе, где использовали американский самолет как раз из "эфиопской коллекции". В обоих случаях итог был однозначный – при том, что МиГ имел большую тягу двигателей! Кстати, израильтяне помогали эфиопским ВС всю войну – бок о бок с прибывшими потом советскими, кубинскими, восточногерманскими и прочими специалистами. По другую сторону в то же самое время поступала помощь из арабских стран и Пакистана – последний предоставил и своих летчиков. Так или иначе, к концу сентября 1977 г. сомалийская авиация потеряла более двадцати машин, а их противники – около 5.
На земле, однако, сомалийцы теснили: к началу октября в их руках уже было 9/10 спорной провинции. Обе стороны при этом в значительной степени выдохлись – интенсивность боев упала до минимума, все занялись подготовкой к кампании следующего года.
В руках эфиопов оставались лишь два крупных административных центра – города Харар и Дыре-Дауа, захват которых был главной целью сомалийского руководства.
Не получивший ожидаемой поддержки от США, Барре попытался восстановить отношения с прежним патроном – он отправился в СССР с визитом, однако принят был предельно холодно. Брежнев даже не удостоил его аудиенцией. Совсем иначе приняли Менгисту Хайле Мариама, посетившего Москву в октябре: ему пообещали все и сразу, вплоть до регулярных частей кубинской армии.
На обратном пути из Советского Союза С. Барре сделал остановку в Египте, который год назад фактически разорвал отношения с Кремлем.
Президент А. Садат поддержал позицию Сомали, пообещав помощь и поддержку. Сигналы о готовности предоставить Сомали вооружение поступили также из Саудовской Аравии, Ирана, Пакистана и Судана. В середине июля администрация США проявила готовность снизить "зависимость Сомали от СССР путем предоставления оборонительной военной техники".
По сообщениям советских и эфиопских средств массовой информации, американское оружие крупными партиями стало поступать в Сомали. Однако западная печать отмечала, что позиция США по вопросу поставок вооружения Сомали была крайне осторожной.
В частности, Вашингтон предупредил Тегеран и Эр-Рияд, чтобы они не предоставляли Могадишо тяжелое вооружение, прежде всего артиллерию. В Вашингтоне осудили агрессивные действия Сомали в отношении Эфиопии.
27 октября 1977 г. Барре денонсировал договор с СССР. Все советские военные советники должны были покинуть страну в семь дней, кубинские – за сутки. Имущество СССР объявлялось конфискованным. В ответ из Союза были выдворены обучавшиеся в военных училищах сомалийцы, а эвакуация советских граждан из Сомали осталась в истории роскошной военной операцией – явно сидевшей в головах американских политиков в 1992 г. В порт Могадишо вошел большой десантный корабль ТОФ "50 лет шефства ВЛКСМ", откуда на берег высадились подразделения морской пехоты – благодаря этому эвакуация прошла на должном уровне и в полном объеме. Аналогичным образом, в порт Бербера вошел отряд кораблей ТОФ, также высадивший морских пехотинцев со штатной боевой техникой – это позволило спокойно демонтировать оборудование пункта базирования ВМФ. Плавмастерские и прочее оборудование отбуксировали в Аден (тогдашняя Народная Демократическая Республика Йемен, союзная СССР в отличие от Йеменской Арабской Республики).

Боевые действия в Огадене между тем развивались своим ходом. В Аддис-Абебу же широким потоком по морю и воздуху стали поступать военные грузы.
Только при помощи 225 транспортных самолетов Ан-22 и Ил-76, что, по некоторым оценкам, составляло 15% всего самолетного парка ВТА ВВС СССР, начиная с середины декабря 1977 г., в течение трех месяцев из Советского Союза было переброшено военной техники и оружия на сумму 1 млрд. долларов, в том числе 600 БМП, 60 самолетов МиГ-21, две эскадрильи МиГ-23, большое количество танков Т-54 и около 400 стволов артиллерии.
За этот период около 50 советских боевых кораблей и транспортов прошли через Босфор и Суэцкий канал с вооружением для Эфиопии. Военную помощь оказывали и другие страны. Так, из Йемена поступали танки Т-34 и установки залпового огня БМ-21, из ГДР – дизельные грузовики "ИФА", из ЧССР – стрелковое оружие, из КНДР – обмундирование и военное снаряжение.
В формировании эфиопских воздушно-десантных частей оказывали содействие военные инструкторы из Израиля. Определенную помощь стране предоставили Ливия и Организация Освобождения Палестины.
Боевая техника и оружие разгружались в порту Асэб, затем своим ходом или на трейлерах направлялись в центральные и восточные районы страны. Практическое участие в создании и обучении эфиопской армии принял советский аппарат военных советников и специалистов.
Особую роль в повышении боеспособности эфиопских вооруженных сил сыграла Куба, не только предоставившая Эфиопии материальную помощь, но и направившая в эту страну свои регулярные части с полным штатным вооружением.
По сообщениям госдепартамента США, численность кубинских военных советников в Эфиопии возросла с мая по июль 1977 г. с 50 человек до 3 тыс. военнослужащих.
С декабря 1977 г. в Эфиопию стали перебрасываться кубинские войска, причем не только с Кубы, но и из других регионов мира, в частности из Анголы. По оценкам различных западных специалистов, общая численность регулярных кубинских войск в Эфиопии составила 17–20 тыс. человек.
Прибывшие кубинские части были укомплектованы добровольцами, сознательно откликнувшимися на призыв Ф. Кастро: "Революция в Эфиопии – в опасности!" Многие из них уже имели боевой опыт, отличались высокой дисциплинированностью и организованностью.
Прибыв со штатным вооружением и боевой техникой, включая танки Т-62 и БМП, эти части составили основную ударную силу эфиопских вооруженных сил. Успешно действовали кубинские летчики, наносившие бомбовые и штурмовые удары по сомалийским агрессорам и эритрейским сепаратистам.
Помимо военнослужащих из Советского Союза и Кубы, на стороне Эфиопии сражались отряды "добровольцев" из Южного Йемена, Мозамбика, Анголы и ряда стран Восточной Европы и социалистической Азии.
В конце лета 1977 г. госдепартамент США сообщал о том, что в Эфиопии находилось 100 советских военнослужащих. Постепенно численность аппарата советских военных советников и специалистов в эфиопских вооруженных силах росла и, по некоторым оценкам западных исследователей, достигла 2–3 тыс. человек.
В ноябре 1977 г. в Аддис-Абебу была направлена "оперативная группа" генералов и офицеров от управлений Генерального штаба и видов Вооруженных Сил СССР и родов войск, которую возглавил первый заместитель главнокомандующего Сухопутными войсками генерал армии В. Петров.
В ее состав входили: генерал-майор Е. Алещенко, генерал-майор П. Голицын, генерал-лейтенант авиации Г. Дольников, ряд старших офицеров. 18 ноября делегация встретилась с эфиопским руководством, после чего началась практическая работа в войсках.
Задача советских экспертов заключалась в оказании непосредственной помощи вооруженным силам Эфиопии в организации планирования и подготовки наступательных операций против сомалийских войск. Группа занималась также вопросами поставок вооружения, военной техники и снаряжения из Советского Союза.
Барре тем временем увеличил численность своих войск в Огадене до предельной, по меркам его страны, цифры – 300 тысяч человек (10% от численности всего населения).

Всей операцией по отражению агрессии сомалийцев руководил штаб во главе с М. X. Мариамом, в состав которого входили 5 эфиопских, 2 йеменских, 5 советских и 8 кубинских генералов и офицеров. Уже тогда, 24 ноября 1977 г., погиб первый советский военнослужащий майор В. Соколов – специалист при начальнике разведки эфиопской бригады спецназначения.
К середине января 1978 г. эфиопские войска вместе с кубинскими подразделениями имели в своем составе 26 бригад (пбр – 6, бригад народной милиции – 13, пролетарских бригад – 6, тбр – 1), из которых 5 находились на охране коммуникаций, около 230 танков, 180 орудий и минометов, 42 пусковые установки БМ-21.
Группировка сомалийских войск на Восточном фронте насчитывала примерно 24–25 мотопехотных и пехотных бригад, около 120–130 танков, более 300 орудий и минометов, на Южном фронте – 5–6 мотопехотных и пехотных бригад, до 150 орудий и минометов.
Таким образом, соотношение сил, особенно в танках, начало складываться в пользу эфиопских войск. Кубинские и эфиопские ВВС насчитывали более 30 боевых самолетов, что дало возможность приступить к практическому осуществлению замысла по разгрому сомалийских войск в Огадене.
22 января 1978 г. сомалийские войска предприняли решительное наступление с целью овладения Хараром. Главный удар наносился со стороны населенного пункта Комболча силами нескольких пехотных бригад при поддержке танков и артиллерии. Противник был остановлен всего в 500 м от транспортной артерии, связывающей Харар с Дыре-Дауа. В боях вместе с эфиопскими регулярными войсками и народной милицией уже принимали участие кубинские части.
Развернувшееся 23–27 января 1978 г. эфиопское контрнаступление позволило отбросить захватчика на несколько десятков километров, освободить ряд населенных пунктов. Сомалийцы потеряли 3 тыс. человек, 15 танков, значительное количество другой боевой техники и вооружения. Этот успех в борьбе с агрессором был расценен в Эфиопии как "поворотный момент" всей войны.
2–4 февраля 1978 г. эфиопские войска в районе Дыре-Дауа развернули наступление в направлении хорошо укрепленных противником населенных пунктов Харева и Гелдеса. Сомалийцы потеряли свыше 1 тыс. человек, 42 танка, более 50 артиллерийских орудий.
Таким образом, к 8–9 февраля была полностью устранена угроза Харару и Дыре-Дауа, противник был отброшен с большими потерями на северо-восток.
Кстати, только 10 февраля в ходе развернувшегося контрнаступления президент Сомали официально признал вовлеченность регулярных вооруженных сил своей страны в конфликт в Огадене (до этого официальный Могадишо отрицал факт участия своих регулярных войск в "агрессивных акциях" против Эфиопии. События в Огадене были охарактеризованы им как вооруженная борьба Фронта освобождения Западного Сомали – подпольного антиправительственного движения в Эфиопии – против центральной власти. По некоторым оценкам, численность этого Фронта с мая по июль 1977 г. увеличилась с 5 до 50 тыс. человек.).

Развивая наступление в направлении Джиджиги, эфиопские войска столкнулись с ожесточенным сопротивлением сомалийцев, закрепившихся на двух ведущих к городу проходах в горах – Марда и Шеделе.
В соответствии с выработанным советскими военными советниками замыслом операции, 10-я пехотная дивизия эфиопской армии преодолела стоящие на пути горы не по проходам, где укрепились сомалийцы, а между ними по горным тропам и бездорожью.
28 февраля эфиопские передовые части перешли горные хребты, обойдя проход Марда, и вышли к Джиджиге. 1 марта сомалийские войска нанесли контрудар силами пехоты, танков и артиллерии, но потерпели неудачу. Повторная попытка 3 марта контратаковать завершилась провалом.
В результате решительных действий эфиопских и кубинских войск 4 марта сомалийцы начали беспорядочный отход из Джиджиги и на следующий день город был взят. Всего под Джиджигой были разгромлены три сомалийские пехотные бригады общей численностью 6 тыс. человек.
Сразу после падения Джиджиги С. Барре созвал заседание ЦК Сомалийской революционной социалистической партии, на котором было принято решение вывести войска, "пока их полностью не уничтожили".
В коммюнике от 9 марта 1978 г. сомалийская сторона гарантировала вывод своих частей в ответ на эвакуацию всех иностранных вооруженных сил из района Африканского Рога и "признания всеми сторонами права народа Западного Сомали на самоопределение". Эфиопская сторона отклонила эти условия.
Достигнув решающих успехов в операции под Джиджигой, эфиопская армия развернула общее наступление на юго-восток по двум направлениям: из района Бабиле в район Джиджиги на глубину до 350 км. В результате успешных действий эфиопских войск уже к 16 марта практически вся территория Огадена, оккупированная сомалийской армией, была освобождена. 15 марта правительство Сомали объявило о "полном выводе" своих соединений и частей из Эфиопии.
Война обошлась Эфиопии в 40000 жизней, из которых 25000 – гражданское население. Сомалийская армия потеряла убитыми 20000 военнослужащих. 130 кубинцев и 33 советских военспеца также сложили головы за Огаден.

Карта спорных территорий:
Spoiler

Компиляция материалов :
Статьи Л.Усыкина "Война за Огаден" - http://www.polit.ru/...2/02/12/ogaden/
Статьи Д.Митюрина "Страсти на Африканском Роге" - http://tainy.info/hi...rikanskom-roge/
Статьи "На африканском континенте"- http://old.vko.ru/ar...e.2006.26.29_06

#17 alexandrion12

    Активный участник

  • Пользователи
  • PipPipPipPipPip
  • 8 462 сообщений

Отправлено 23 Июль 2014 - 06:47

Время 70-ых породила и другие конфликты на африканском континенте, в том числе долгоиграющий Ливийско-чадский конфликт 1972-1987 г.г. Конфликт тесно перемежевался с внутренними распрями в Чаде и в нем поучаствовало приличное количество третьих стран.

Итак, сначало предистория. В 16 в. на территории Чада сложились государства Борну, а также Багирми и Вадаи, которые постоянно вели войны между собой и с Борну. В 1890-е ослабленные внутренними междоусобицами Багирми, Борну и Вадаи были захвачены войсками правителя Раббаха Хубейра. Первыми европейцами стали английские исследователи Д.Денем и Х.Клаппертон. Проникновение французов началось с 1890-х. После разгрома государства Раббаха французскими войсками (1900) Багирми и Вадаи стали колониальными владениями Франции. В 1914 территория Чада была объявлена отдельной колонией Франции с административным центром в Форт-Лами.

После насильственного внедрения в хозяйство хлопчатника (1925) Чад превратился в сырьевой придаток метрополии. На плантациях и общественных работах широко использовался принудительный труд. В 1946 Чад получил статус «заморской территории» Франции, что давало ему право на представительство во французском парламенте и создание собственной территориальной ассамблеи. Первые политические организации возникли в 1947 – «Демократический союз Чада» и «Прогрессивная партия Чада» (ППЧ) – местная секция Демократического объединения Африки (ДОА). ППЧ выражала интересы христианского меньшинства южных районов страны. Одним из ее руководителей был профсоюзный лидер Франсуа Томбалбай.

31 мая 1959 года проводятся новые парламентские выборы и Прогрессивная партия Чада (ППЧ) получает 57 депутатских мандатов из 85. В ноябре 1958 Чад провозглашен автономной республикой в рамках Французского сообщества. Хотя выборы в законодательное собрание принесли убедительную победу ППЧ, на политической арене Томбалбаю и Прогрессивной партии Чада противостоят мусульманские партии, представляющие север страны. Самая влиятельная из них - Африканское националистическое движение - настаивает на разделе автономии и образовании на ее территории исламского государства. 1 февраля 1960 года пять мусульманских партий создают Африканскую национальную партию (АНП), которая выступает против предоставления Чаду независимости до решения национальной проблемы. Создание АНП, которую возглавляет министр юстиции в автономном правительстве Д. Кераллах вызывает отрицательную реакцию Томбалбая. Он прилагает усилия к достижению независимости - 2 февраля 1960 года Томбалбай на встрече в Банги (Центральноафриканская республика) поддерживает решение автономий Французской Экваториальной Африки просить Президента Франции генерала де Голля о предоставлении им независимости.

Там же Томбалбай соглашается на вступление Чада в Союз Республик Центральной Африки (ЮРАС) вместе с ЦАР и Конго. 15 апреля Законодательное собрание Чада, в котором большинство мест имеет ППЧ, принимает решение добиваться независимости и призывает Францию предоставить автономии "максимум суверенитета". В мае Томбалбай принимает в Форт-Лами конференцию Союза Республик Центральной Африки и подписывает Устав ЮРАС, который передает в компетенцию союза вопросы внешней политики, обороны, связи, финансов и пр. Однако 4 июля на переговоры с Францией в Париже Чад, как и все автономии, выходит самостоятельно, фактически отказавшись от Союза. 11 августа 1960 провозглашена независимая Республика Чад. Главой первого правительства стал Ф.Томбалбай, избранный в сентябре 1960 председателем ППЧ. Он получает ограниченную метрополией власть над одной из самых бедных и слабозаселенных колоний Франции. Население автономии составляет около 2.600.000 человек, в столице Форт-Лами проживают всего 30.000 жителей. Три четверти экспорта страны дает хлопок, который скупает и вывозит из страны французская компания "Котонфран". Кроме хлопка Чад обладает только большим поголовьем крупного рогатого скота. Хозяйство автономии убыточно и дефицит покрывается за счет субсидий Франции.

Принятая 28 ноября 1960 конституция закрепила в стране многопартийность; в области экономики был взят курс на развитие предпринимательства и привлечение иностранных инвестиций. Правительство пользовалось поддержкой бывшей метрополии. Но вскоре после получения Чадом независимости Томбалбай ввел в стране новую конституцию, предусматриющую однопартийную систему. С начала 1965 года новое правительство, получив полноту власти на севере Чада после вывода французских войск, поставив там своих администраторов, постоянно обостряло обстановку, пытаясь урезать права местных традиционных лидеров, и донимая по чепуховым, в сущности, поводам. Фактически, выходцы с юга захватили власть и вели себя еще наглее и высокомернее, чем даже французские колонизаторы, только вторые были намного опытнее и квалифицированнее. В значительной степени показательна, видимо, история Кичидеми Уэддея, который был традиционным лидером в своем регионе и оказался в натянутых отношениях с Томбалбайе, поскольку тот отказался назначить его сына, Гукуни, председателем местного трибунала, уважив тем самым традиционную аристократию, и пытался поддержать в борьбе за этот пост конкурента. На севере страны начались массовые волнения мусульман, недовольных политикой правительства.

В ноябре 1965 злоупотребления в ходе сбора налогов, особенно “национальной ссуды”, взымаемой с 1964 в принудительном порядке, повели к мятежу в Мангальме (префектура Гера), в процессе восстания и подавления примерно 500 человек погибло, включая местного депутата Национальной ассамблеи и еще 9 официальных лиц, имевших несчастье попасться разгневанным местным жителям. Выразителем их интересов стала подпольная военно-политическая организация «Фронт национального освобождения Чада» ФРОЛИНА созданная на конгрессе в городе Ньяла (Судан), открывшемся 19 июня 1966 года. На конгрессе встретились представители двух организаций, представлявших интересы мусульманского Севера страны — основанного в 1958 году левого подпольного Национального союза Чада (фр. Union Nationale Tchadienne, UNT) Ибрахима Абачи и созданной в 1965 году исламистской повстанческой группировки Фронт освобождения Чада (фр. Front de Liberation du Tchad) Ахмеда Хассана Муссы.

Генеральным секретарем ФРОЛИНА был избран Ибрахим Абача, его заместителем Мохаммед Тахер. Был сформирован Центральный комитет из 30 человек — по 15 от каждой из двух организаций. Несмотря на то, что уже через несколько месяцев Ахмед Хассан Мусса с небольшой группой сторонников обособился от фронта, стихийные восстания на севере и востоке Чада сделали ФРОЛИНА. реальной военно-политической силой. Ибрахим Абача объединил разрозненные группировки, базировавшиеся в Судане, Египте и Центральноафриканской республике и лично возглавил вооруженную борьбу, перейдя с Махаммедом Тахером через границу на территорию Чада. Но 11 февраля 1968 года Ибрахим Абача погиб в бою с чадской армией и в истории ФРОЛИНА начался этап борьбы за власть. В августе 1968 года Тахеру удалось склонить к восстанию кочевников на севере Чада во главе с Уэддеем Гукуни. Восстание достигло границ Ливии и получило прямую поддержку от чадских эмигрантов и студентов исламского университета Аль-Байда.

В 1966 были волнения в Уэддей на востоке страны, из Гера и соседней префектуры Батна восстание распространилось в Оуадда и Саламат, где в феврале 1967 убиты префект и его зам. События получили прозвище “двухглавый мятеж”, поскольку восстали независимо оседлые жители востока страны, и кочевники севера. В августе 1968 имел место крупный мятеж в Аузу. В 1969 году весь север страны оказывается под контролем восставших — верными Президенту Томбалбаю остаются лишь четыре воинских гарнизона, связь с которыми осуществляется только по воздуху. Но ФРОЛИНА не может воспользоваться столь благоприятной для себя ситуацией — внутри его руководства идет борьба за власть. Погибает Мохаммад Тахер, в междоусобной борьбе убивают двух претендентов на пост Генерального секретаря фронта, третий претендент вынужден бежать в Судан. ФРОЛИНА разделяется на 1-ю армию ФРОЛИНА (фр. la Premiere Armee) — свободную коалицию полевых командиров, и 2-ю армию ФРОЛИНА (фр. la Deuxieme Armee) во главе со сменившим Тахера Гукуни Уэддеем.

Антиправительственные выступления мусульман были подавлены при помощи французских войск в 1969. Таким образом в войну вступили две крупнейшие общности страны, как и в соседнем Судане – арабы-мусульмане и африканцы-христиане (и, как и там, на это накладывались давние традиции рейдов северян за рабами на юг, со складыванием антагонизма и соответствующей исторической памяти), но фактически ни одна из них единой не была, все преследовали свои цели и внутри каждого блока существовали враждующие секции, настолько враждебные друг другу, что к принципиальным оппонентам относились часто лучше, чем к товарищам по религии или этносу, но из других кланов или с другими основами социально-экономического уклада. На это все накладывались геополитические интересы соседних стран, а потом и не только соседних Сторонам было крайне выгодно воевать – “любому, кто объявлял себя повстанцем, были практически гарантированы ливийские деньги и поддержка, а деньги от США и Франции фактически делали войну главной чадской индустрией, тогда как малое количество участников позволяло им на эти деньги хорошо жить”. В августе 1968 на чадский аэродром Форт-Лами перелетела из Джибути четверка штурмовиков А-1Н "Скайрейдер". 1 марта 1969 из этих самолетов была сформирована эскадрилья ЕАА 1/22. Действуя с аэродрома Форт-Лами под столицей, "Скайрейдеры" наносили удары по повстанцам. С июля действия французских военных поддерживала вертолетная группа, на вооружении которой состояли Аллуэты и Броуссарды, а также с хорошо зарекомендовавшими себя в алжирской войне Н-34. Французские летчики чувствовали себя в полной безопасности, так как в тот момент у повстанцев никакого зенитного вооружения не было.

Томбалбай в 1969 году пригласил в страну французских десантников и советников и после этого на все происходящее взирал философски. С некоторых пор он уверовал в собственное особое предназначение. Тактические неудачи оппозиции и грубоватое подхалимство окружения окончательно убедили президента, что ему самой судьбой предназначено исполнить некую особенную миссию. В чем состоит эта миссия, никто толком сказать не мог, но Томбалбай верил – править он будет до самой смерти. Так оно и случилось. К середине 1970-х годов Чад был охвачен глубоким кризисом. В 1970 году возглавивший 1-ю армию ФРОЛИНА Абба Седдик восстанавливает единство фронта, становится генеральным секретарем ФРОЛИНА и переносит его штаб-квартиру в Триполи. Он получает поддержку от пришедшего к власти в Ливии Муаммара Каддафи. Но ситуация в Чаде меняется и восстановление единства ФРОЛИНА не дает эффекта. По просьбе Томбалбая и приказу Президента Франции генерала де Голля в стране начинается операция «Бизон». В Чад прибывают французские войска, а французские советники принуждают Президента к отмене непопулярных законов, изменению политического курса и диалогу с оппозицией. К 1971 году обстановка в стране улучшается, а повстанцы контролируют лишь районы нагорья Тибести. ФРОЛИНА грозит потеря статуса реальной военно-политической силы.Генеральный секретарь Фронта Абба Седдик обращается ко всем группировкам Фронта с призывом к единству действий. Призыв генерального секретаря ФРОЛИНА Аббы Седдика к единству был отклонен командованием 2-й армии ФРОЛИНА во главе с Гукуни Уэддеем и Хиссеном Хабре. В феврале 1972 года они создали на основе 2-й армии Совет командования Вооруженными Силами Севера (ФАН).

Председателем Совета командования ФАН стал Хиссен Хабре, его заместителем - Гукуни Уэддей. К июню 1971 после проводимой в течении двух лет «операции Бизон», которой командовал французский генерал, по просьбе Томбалбайя, от сопротивления остались изолированные “карманы” в Тибести, но после вывода французов повстанцы опять завладели севером страны. В августе Томбалбай, будучи уверен в победе над повстанцами, отошел от прежних опытов с реформами. К всеобщему недовольству авторитарным правлением Франсуа Томбалбая добавились его конфликты с собственной партией и с национальной армией. Конфликт Томбалбая с Ливией после попытки государственного переворота 27 августа 1971 года еще более обостряет ситуацию. Муаммар Каддафи объявляет ФРОЛИНА единственной законной политической силой в Чаде и оказывает ей прямую помощь. Ливия претендует на богатую ураном и нефтью полосу Аузу в Северном Чаде (регион Бурку-Эннеди-Тибести), на границе с Ливией, шириной примерно в 100 км. Основанием для этого стал невыполненный итало-французский договор от 1935 года о переходе территории Аузу в состав Триполитании (тогда — итальянской колонии). В 1899 году между Великобританией и Францией было подписано соглашение о разделе сфер влияния, по которому была условно проведена граница Французской Экваториальной Африки, в которую входил современный Чад. Полоса Аузу по этому соглашению отходила к Франции. Современная Ливия была частью Османской империи, но по результатам Итало-турецкой войны в 1912 году перешла к Италии. В 1935 году сильная фашистская Италия и не осуществлявшая достаточный контроль территории Франция заключили новое соглашение, передававшее полосу Аузу Италии. Соглашение не было ратифицировано парламентом Франции. После поражения Италии во Второй мировой войне контроль над территорией Ливии временно осуществляла Великобритания, а в 1951 году была провозглашена независимость Ливии. В 1955 году Ливия и Франция заключили новый договор, по которому полоса Аузу отходила Франции. В 1960 году после распада французской колониальной системы, полоса оказалась в составе Чада. Всё это время граница была чисто условной, никак не охранялась, и кочевые племена могли свободно через неё передвигаться.

В 1973 году Президент нанес удары в обоих направлениях — он отправил в тюрьму главнокомандующего Феликса Маллума, а затем распустил Прогрессивную партию Чада, создав взамен новую партию. Привыкнув к положению «вечного президента», диктатор Чада расслабился и потерял бдительность. Это сыграло с ним злую шутку. Конфликт с армией решить не удалось. Более того, возник конфликт с жандармерией — 23 марта 1975 года по приказу Томбалбая был арестован командующий жандармерией бригадный генерал Неге Джого, а 2 апреля отправлены в тюрьму его заместитель полковник Джимет и помощник майор Альфонс Котига Герина. В начале апреля Президент Томбалбай начал беспрецедентную кампанию по дискредитации собственной армии и объявил о ее предстоящей реогранизации. Конфликт привел к вооруженным столкновениям в столице и недовольству уже всей армии. Переворот начался на рассвете 13 апреля 1975 года, в воскресенье, в гарнизоне Борахо, расположенном в 35 милях от Нджамены — подразделения под командованием лейтенанта Димтолума выехали из гарнизона в направлении столицы. (Одним из инициаторов переворота позже называли и майора Вадаля Абделькадера Камуге). В 05.00 они атаковали президентский дворец на окраине Нджамены, встретив упорное сопротивление подразделений службы охраны президента Чада. Нджамена была разбужена артиллерийской канонадой, которую сменили звуки автоматных перестрелок. Вскоре на помощь восставшим пришли войска под командованием временного главнокомандующего армией бригадного генерала Ноэля Одингара, который принял на себя общее командование штурмом.

В 08.30 командовавший оборонявшими президентский дворец силами безопасности полковник Селебиани выступил по радио и призвал своих подчиненных сложить оружие. Бои прекратились. Согласно официальной версии, озвученной позже радио Нджамены, Президент Франсуа Томбалбай получил тяжелое ранение во время перестрелки и вскоре скончался. В столицу въезжали армейские грузовики с солдатами, которые стреляли в воздух и кричали «Мы победили! Да здравствует Республика!» Узнавшее о смерти Президента население высыпало на улицы Нджамены и устроило массовые гуляния с танцами и пением песни из двух слов: «Томбалбай мертв!». Подробности гибели Томбалбая остались неясными. Неясными остались и другие вопросы: был ли переворот стихийным, или его готовили заранее; кто действительно стоял во главе заговора, если он был; планировалось ли убийство Томбалбая, или, как позже утверждали военные, они хотели его только арестовать, как год назад это было сделано армией в соседнем Нигере; в чем были истинные причины переворота; и т. д. Впрочем, уже 21 апреля 1975 года на митинге в Нджамене член Высшего военного совета капитан Закария вернулся к подробностям переворота и заявил, что свержение режима готовилось планомерно и заранее. Причинами переворота он назвал необоснованные репрессии, тяжелое экономическое положение Чада и отсталость страны во всех областях «в то время, как другие страны сделали значительные успехи на пути социально-экономического развития».

Для управления страной армия и жандармерия создали Высший военный совет. В его состав вошли генералы Феликс Маллум, Ноэль Одингар и Неге Джого, полковник М.Джимет, майор Камуге, и четыре офицера в чине капитанов и лейтенантов, в том числе капитан Закария, и М. Д. Нганинар. Председателем Высшего военного совета был избран генерал Маллум. В полночь он обратился по радио с обращением к нации, заявил, что Высший военный совет будет управлять страной до сформирования временного правительства и пообещал провести экономические и социальные реформы.

На следующий день армия распространила коммюнике, в котором обвинила свергнутого Томбалбая в расколе страны, поощрении племенной розни и в оскорблении армии.15 апреля 1975 года генерал Феликс Маллум был приведен к присяге как новый глава государства и правительства. Передать же власть в условиях оставшегося после Томбалбая политического вакуума военным было некому — на нее претендовали только полевые командиры повстанцев с враждебного лидерам нового режима арабского Севера. А и Маллум, и Одингар, и Джого и прочие армейские командиры принадлежали к южной африканской народности сара, как и убитый ими Президент Томбалбай. Совет назначил четыре комиссии для изучения последствия правления Томбалбая и поиска решения накопившихся проблем. Маллум призвал всех эмигрантов и бойцов повстанческих фронтов вернуться домой и совместно с новой властью участвовать в переустройстве страны. В апреле 1976 Чад обзавелся собственной боевой авиацией - это были все те же А-1 "Скайрейдер", которые в количестве 6 штук и составили ударный компонент ВВС Чада. Разумеется, что своих летчиков не было и летали на них французские наемники. В мае 1976 года Маллум становится также председателем Национального комитета обороны Чада. Он также продолжает попытки решить конфликт с ФРОЛИНА не только военными средствами.. Власти проводят национальную конференцию имамов, надеясь найти контакт с мусульманским населением севера, а заместитель Маллума по Высшему военному совету полковник Нганинар едет на переговоры в Ливию Уже через месяц начинается реформа армии сам Маллум в августе 1976 года посещает Судан, где договаривается с президентом Джафаром Нимейри не поддерживать антиправительственную деятельность друг против друга и не давать оппозиционным группировкам создавать базы на сопредельной с Чадом территории.

В марте 1976 года чадские студенты захватывает посольство Чада в Париже, протестуя против политики репрессий. В то же время курс на национальное примирение и уступка с выводом французских войск уже не оправдываются: когда Нджамену посещает Премьер-министр Франции Жак Ширак, Маллум настаивает на возобновлении военного сотрудничества.13 апреля 1976 года в Нджамене было организовано празднование годовщины переворота, во время которого заговорщики забрасали гранатами трибуну на которой находились Феликс Маллум и члены Высшего военного совета. Погибли два человека, 72 получили ранения. Маллум остался невредимым, был ранен один из членов Совета. Первые два года правления сменившего Томбалбайя Феликса Маллума были ознаменованы попытками переговоров и постоянными внутриполитическими неурядицами. Феликс Маллум, пытался править, но у него все валилось из рук и шло вкривь и вкось. Воспрявшая духом оппозиция теснила правительство по всем направлениям. Маллум уже подумывал, как бы дать деру из полыхающего отечества. В 1976 активизировался «северный Фролинат», черпавший деньги от сборов с проходящих караванов и купцов, и потому независимый от иностранцев. В этом же году Хиссен Хабре с верным ему меньшинством покинул Совет командования силами Севера и создал Вооруженные силы Севера, базой для которых стали префектуры Бата и Билтин. В январе 1977 года Маллум посещает Египет и заручается подержкой этой влиятельной арабской страны. Однако с Ливией руководителям Чада договориться не удается. Положение внутри страны продолжает ухудшаться, недовольство разрушением экономики, войной и реперссиями охватывает уже все население страны. Высший военный совет вводит цензуру и создает Суд государственной безопасности.

После падения режима Томбалбая расслоение в среде оппозиции продолжилось – в 1975 году Фронт освобождения Чада пошел на соглашение с военным правительством генерала Феликса Маллума, а Уэддей Кичедеми вернулся в Чад, оставив своего сына Уэддея Гукуни в Ливии. В 1976 году силы Фронта два раза при поддержке Ливии осаждали Файя-Ларжо. Однако обнаружились разногласия в Совете командования Вооруженными силами севера в рядах повстанцев наметился раскол – Хабре выступал против передачи Ливии полосы Аузу, а Гукуни Уэддей протестовал против захвата силами Совета французских археологов в качестве заложников. Уэддей Гукуни сохранил Совет командования вооруженными силами Севера и возглавил его. Он передал Франции захваченных Хабре французских археологов. Ночью с 31 марта на 1 апреля 1977 года группа военных начала вооруженное выступление в Нджамене, пытаясь сместить генерала Маллума. Однако восставшие не нашли поддержки всей армии и потерпели поражение. Руководители заговора были расстреляны. В марте 1977 года Суд государственной безопасности Чада начинает рассматривать дела руководителей и участников повстанческого движения на севере Чада. Процессы продолжаются больше трех месяцев, выносятся заочные приговоры, в том числе и смертные. Этим закрывается путь к примирению с ФРОЛИНА и не вошедшими в него повстанческими группами. Маллум делает ставку на военное подавление вооруженной оппозиции с помощью Франции и Египта. В Париж для переговоров о расширении военной помощи направляется министр иностранных дел Камуге, а из Египта в Чад для ознакомления с обстановкой прибывает вице-президент Египта маршал Хосни Мубарак.

После этого в Нджамену начинается переброска из Египта и Судана военных советников и вооружений. В июле 1977 года силы ФРОЛИНА при поддержке Ливии начинают успешное наступление на севере Чада и занимают город Бардаи. Одновременно Ливия выдвигает территориальные претензии к Чаду, заявляя о возврате так называемой "полосы Аузу". В ответ Высший военный совет декретом ограничивает права ливийских граждан в Чаде, закрывает ливийский культурный центр и прекращает деятельность совместных компаний. Организация африканского единства рассматривает вопрос о "ливийской агрессии против Чада". В Египте и Судане начинается антиливийская компания, вспыхивает вооруженный конфликт между Ливией и Египтом, несколько дней на ливийско-египетской границе идут бои. Но Египет и подержавший его Судан оказываются неудачными союзниками - осенью президент Египта Анвар Садат начинает переговоры с Израилем и обе страны становятся изгоями в арабском мире. Теперь арабские страны оказываются на стороне Ливии и ФРОЛИНА. Повстанцы вновь переходят в наступление, контролируя, по собственным оценкам, около 40% северных провинций, известных как БЭТ (Борку-Эннеди-Тибести). Режим Маллума остается у власти только при поддержке Франции. Однако участие французской армии в этом конфликте не находит широкой подержки в самой Франции и подрывает ее мировой престиж. Маллуму снова приходится искать все новые и новые компромиссы с ФРОЛИНА.

В январе 1978 года в Судане начинается первый тур переговоров Высшего военного совета и ФРОЛИНА, который ставит непременным условием перемирия вывод из Чада французских войск. Маллум не может согласиться на такой шаг, так как он будет означать падение его режима. Тем не менее, по итогам переговоров было подписано соглашение о прекращении огня, но повстанцы посчитали ситуацию благоприятной для изменения баланса в свою пользу, пошли затем в наступление, заняв Фаду и Файя Ларжо, и поставивли под свой контроль примерно половину территории страны. 23 и 24 февраля в городе Себха (Ливия) о судьбе Чада ведут переговоры руководители Ливии, Чада, Судана и Нигера. Но и после этого силы ФРОЛИНА продолжают наступление на Нджамену. Ожесточенные бои с участием военно-воздушных сил Франции идут в Северном, Западном и Центрально-восточном Чаде. Даже на традиционно верном правительству юге страны проходят антифранцузские выступления. На очередных переговорах, в ливийском городе Бенгази, было фактически узаконено реально существующее размежевание страны на зоны, контролируемые правительством и повстанцам, однако и эти соглашения не соблюдались. Чад оказывается расколотым на две почти равные части - в северной господствуют силы Фронта национального освобождения, в южной - регулярная армия Чада, верная Маллуму.
Конец этому раунду конфликта положили в 1978 году две большие битвы под Ати и Джода, выигранные чадской правительственной армией при поддержке французов приславших солдат из Иностранного легиона морской пехоты и авиацию. Спасая режим, Франция перебросила в апреле 1978 2500 военнослужащих, а на аэродром Нджамены перелетели восемь истребителей - бомбардировщиков "Ягуаров"-А. Самолеты активно применялись для поддержки французского наступления. И эта активность закончилась потерей 31 мая одного самолета, сбитого при помощи ПЗРК "Стрела". Второй "Ягуар" не вернулся из вылета. В последнем случае французы скромно умолчали, признав лишь сам факт. Французская помощь считается решающим фактором победы; повстанцы отступили, побросав немалую часть своего нового ливийского снаряжения. ФАП Гукуни провозгласила курс на свержение «неоколониалистской диктатуры, навязанной нам Францией 11.8.1960».

В июле 1978 года в Ливии начинается третий тур переговоров с ФРОЛИНА. Однако вскоре Маллуму удается найти компромисс с одной из групировок фронта. В августе 1978 года на соглашение с режимом Высшего военного совета согласился пойти председатель Совета командования Вооруженных сил севера (FAN, ФАН) Хиссен Хабре. ФАН Хабре заняла более позитивную по отношению к правительству позицию. 25-29 августа при активном сотрудничества Ливии, Судана и Нигера была обсуждена, написана и опубликована "Фунадаментальную хартию", которая предусматривала раздел полномочий между фракцией повстанцев, возглавляемой Хабре (ФАН) и правительством Маллума.. Высший военный совет был распущен, часть его функций перешла к вновь созданному Комитету обороны и безопасности, который уже не был высшим органом государственной власти. Одновременно Хабре распустил совет командования ФАН, а Вооруженные силы севера были включены в состав регулярной армии Чада и вошли в столицу. 29 августа 1978 года генерал Феликс Маллум на торжественной церемонии в Нджамене принес присягу как Президент Республики Чад. В соответствии с хартией он назначил Хиссена Хабре премьер-министром страны и поручил ему формирование правительства.

Однако компромисс был достигнут лишь с частью повстанческих сил Основные силы ФРОЛИНА и новые вооруженные организации, которых теперь насчитывалось больше 10, продолжили боевые действия против правительственной армии и к началу 1979 года расширили сферу своего влияния. Кратким оказался и союз с Хиссеном Хабре. Премьер-министр, видя ослабление режима в Нджамене, поднял мятеж против Маллума 12.2.79 силы Хабре восстали в Н’джамену, вытеснив правительственную армию и учинив массовые грабежи мирного населения. Южане в массовом порядке мигрировали прочь из столицы; а на востоке, в Абече и Билтине, администраторов из их числа просто казнили без суда и следствия. 22 февраля состоялись ответные погромы на юге, в Мунду, Кума, Сарх, Моиссала, и к середине марта число жертв перевалило за 10 тыс. В ожесточенных боях сил ФАН и регулярной армии ни одна из сторон не смогла одержать верх, и Маллум снова пошел на переговоры.

Было принято решение, что стоящие во главе страны лидеры воюющих группировок - Феликс Маллум и Хиссен Хабре - должны покинуть свои государственные посты. 16 марта Конференция завершилась подписанием соглашения о прекращении огня и передаче власти новому временному правительству. Подписи под соглашением со стороны Чада поставили президент Феликс Маллум, премьер-министр Хиссен Хабре, лидер Народных вооруженных сил Гукуни Уэддей и лидер Народного движения за освобождение Чада Г. Абдеррахман. 23 марта 1979 года генерал Феликс Маллум, в соответствии с решениями конференции в Кано, подал в отставку с поста Президента Республики Чад. С ним ушел в отставку и Хиссен Хабре. Нигерия при помощи Ливии продавила назначение главой государства лидера канембу Махамата Лола (МПЛТ), вице-президентом стал Абделькадер Камуге, а министром обороны Временного правительства национального единства — Хиссен Хабре.

Однако Уэддей и Хабре саботировали активность Махамата а без южан, единственных имевших в наличии квалифицированных администраторов, в стране имел место полный распад системы управления, но на север они не торопились возвращаться, а те, кто вернулся, очень быстро пожалел. В марте 1979 под реальным контролем южан оставались пять южных префектур, где в качестве стронгмэна выдвинулся командир чадской жандармерии, этнический южанин Камуге, осуществлявший фактический контроль за ними и водворивший некоторое подобие порядка. В мае 1979 номинальное центральное правительство попыталось пресечь де факто отделение юга, двинув свои вооруженные формирования на юго-запад, в надежде отсечь южан от Камеруна; но после боев, в которых южан возглавляли Камуге и Асил, “правительственную” армию изгнали из южных префектур.
В ноябре того же года при мощном прессинге международного сообщества было создано «переходное временное правительство». Уже в январе 1980 начались столкновения и внутриполитические проблемы. 21 марта 1980 года верные Хиссену Хабре части Вооруженных сил севера предприняли попытку отстранить от власти Гукуни Уэддея и нейтрализовать верные ему Народные вооруженные силы. 22 марта в столице развернулись бои между ФАП и ФАН, с активным участием других фракций. 600 заирских и некоторое количество французских миротворцев, присланных в страну по условиям мирного договора, могли только наблюдать за военными действиями пяти фракций на улицах столицы. 27 апреля правительство сняло Хабре с должности министра «за мятежные действия». В апреле же убыл французский гарнизон, в конце месяца и миротворцы. В результате девятимесячной борьбы за контроль над столицей погибло несколько тысяч человек. ФАП отступила в Тибести, Уэддей бежал в Ливию, юг фактически отделился и Камуге был там главной властью.

Уэддей обратился за помощью к Ливии. Уэддей говорил ливийцам все, что они желали слышать, и щедро обещал им целые куски еще не захваченного Чада. Особенно Каддафи интересовала полоса Аузу. В Триполи твердо верили – там есть огромные, сказочные запасы урана. Ставки были высоки – ради них стоило рискнуть. Ливийцы отбросили последние сомнения и начали активно вооружать Уэддея. В ту пору Каддафи был горяч, молод и полон розовых надежд. Призрак великой Сахарской империи не давал покоя его мятежной душе. Итогом стало открытое участие ливийцев в конфликте. В начале октября армия Уэддея, численностью порядка 5 тыс. человек, стремительно пошла вперед, в наступательных акциях приняли участие 7-9 тысяч ливийцев операцию координировали советники из ГДР. По западным данным, на территории Чада также находились и советские военные специалисты. Скорее всего этот факт имел место быть, так как по официальным данным Генштаба РФ "в Чаде в течение 1976-78 годов побывало 25 представителей МО СССР". 9 октября 1980 несколько ливийских Ту-22 по просьбе Уэддея нанесли удар по позициям подразделений Хабре близ Нджамены. Вслед за этим последовали удары ливийских Ту-22 и "Миражей" по другим объектам. В налетах приняли участие наемники, которые находились в рядах ВВС Ливии. Стоит отметить, что из-за нехватки летного персонала на ливийских самолетах летали северокорейцы, пакистанцы, сирийцы, восточные немцы.

К ноябрю вся территория БЭТ была под контролем Уэддея был быстро захвачен город Ати, чем Нджамена в условиях неподконтрольности юга отрезана от восточных областей, традиционного оплота Хабре и наступающие вскоре оказались около столицы. Объединенные силы верных правительству группировок и ливийской армии вытеснили подразделения Хиссена Хабре к суданской границе . 15.12.80 после недели обстрелов Хабре и его администрация покинули страну. Хабре пришось бежал в Камерун, а затем перебрался в Судан, где он продолжал вести вооружённую борьбу. Во время боев в приграничной зоне ливийские SF-260, не считаясь с международными нормами, наносили удары по суданским городам и деревням, служившими базами для сил Хабре. Суданцы заявили что два таких самолета были сбиты во время налетов на город Колоус, причем двое летчиков погибло. Хабре, который при другом раскладе и сам был бы не прочь получить помощь от ливийцев, понял, что дорога в Триполи для него закрыта и лихорадочно начал искать других союзников.
Уэддей приступил к строительству «нового Чада». Светлое будущее родного отечества мыслилось ему в теснейшем братском союзе с ливийцами. 6.1.81 Ливия и Чад подписали договор о слиянии двух государств, вызвавший резкую негативную реакцию мирового сообщества. Сами «подписанты» оправдывались, что это просто декларация о намерениях и само соединение не будет осуществлено без референдума, и для успокоения международной общественности было заявлено, что в июне 1982 года состоятся свободные выборы. В мае ФРОЛИНА, Западные вооруженные силы, 1-я армия «Вулкан» и Революционно-демократический совет восстанавливают единый ФРОЛИНА и формально самораспускаются. Для руководства Фронтом создается Национальный совет революции. Каддафи был весьма доволен и, судя по всему, решил, что дела в Чаде идут сравнительно неплохо и особо беспокоиться не о чем. Но, как известно, в политике любое успокоение (даже на минуту) немедленно ведет к самым неприятным сюрпризам.

В конце 1981 года Хабре вернулся в страну и начал наступление на востоке, взяв Абеше, Файя Ларжо, в январе 1982 года Умм Хаджер. Тем временем в правительстве Уэддея возникли серьезные разногласия. Заместитель Гукуни и лидер Чадских вооруженных сил Абделькадер Камуге отказался защищать власть ФРОЛИНА и отвел свои войска с боевых позиций. Вскоре его примеру последовал и части Революционно-демократического совета министра иностранных дел А. Асила. Не совсем ясна роль чадских "Скайрейдеров" на этом этапе войны. Базировались ли они в Нджамене и применялись ли они против Хабре неизвестно, так как летали на них французы-наемники, которые могли перегнать самолеты к Хабре или сами покинуть Нджамену. Если самолеты оставались у режима Уэддея, имевшего поддержку ВВС Ливии, то "Скайрейдеры", вероятно, остались не у дел. Достоверно известно одно - в 1982 году четыре самолета, оставшихся в летном состоянии, были выведены из боевого состава и проданы коллекционерам из Франции. Верные правительству силы Фронта не смогли оказать достойного сопротивления отрядам Хабре Масштабы использования ливийской авиации ограничивались не столько ПВО противника ( оснащенной лишь ПЗРК), сколько отсутствием условий для базирования реактивных самолетов на юге Ливии. Даже во время ожесточенного сражения за укрепрайон Файя-Ларжо, в Чаде действовало всего около 40 ливийских боевых самолетов. В этих условиях вновь очень пригодились стратегические бомбардировщики Ту-22, которые без особых проблем могли достигнуть любой точки Чада. В условиях удаленности театра военных действий важную роль в войне играла транспортная авиация, взявшая на себе основное бремя тылового обеспечения ливийских войск и их союзников.. 5 июня состоялась битва при Массагет неподалеку от столицы, вылившееся в настоящее побоище, в котором Хабре планировал нокаут, но в итоге выиграл по очкам.

В связи с этим взять столицу с ходу ему не удалось – для этого понадобилось положить еще несколько тысяч своих и чужих солдат (мирных граждан, увы, никто не считал). 7 июня 1982 года войска Хабре с боем взяли столицу страны Нджамену, после чего он провозгласил себя президентом страны. Уэддей громко просил ливийцев о помощи но на сей раз ливийцы отвергли просьбы о вмешательстве. Придя к власти Хиссен начал жестоко расправляться с политическими противниками. Племена, которые по его мнению представляли существенную угрозу для режима, подвергались преследованию. Став хозяином Нджамены, Хабре решил атаковать южные районы страны с чернокожим населением. Под грохот гражданской войны эти провинции фактически отошли от центральной власти. Здесь всем заправлял Вадаль Камуге и еще пара полевых командиров махновского типа. Камугу вел себя слишком круто и тем самым спровоцировал бунт. Хабре обрадовался расколу и решительно двинул войска на юг. В конце августа – начале сентября его солдаты захватили два важнейших опорных пункта – Сарх и Мунду. В итоге распадавшаяся страна была поставлена под единый контроль.

28 октября 1982 года в г. Бардаи Уэддей Гукуни сформировал Временное правительство национального спасении (также именовалось Переходным правительством национального единства) и объявил о создании Вооруженных сил освобождения. Всего путем сбора сил от шести фракций ему удалось наскрести 3-4 тыс., которых снабжали и обучали ливийцы, к концу года с арабским легионом и ливийской армией у Уэддея было 12 тыс. человек. Ему противостояли в тот момент 10 тыс. военных в рядах ФАНТ, 6 тыс. из них собственно солдаты Хабре, а остальные из поглощенных фракций. В следующем году Уэддей развернул наступление и 25 июня 1983 года занял после мощной ливийской бомбардировки. Далее через Калет и Ум Шалуба войска Уэддея вышли к Абече, где последний снова, как встарь, пресек пути сообщения столицы и суданской границы, но одновременно сильно растянул коммуникации. 30 июля ФАНТ сумела отобрать Абече обратно, заирцы послали в помощь Хабре 2000 десантников, которых разместили около столицы, освободив войска Хабре для боев на фронте, финансовую поддержку Хабре оказали также США. Со всем этим Хабре через четыре дня после сдачи Абече отобрал город обратно и к 30.7 взял Файя Ларжо, но 10 августа переброшенные в поддержку Уэддея ливийские силы вернули Файя Ларжо под контроль своего ставленника. Ливийские Ту-22Б нанесли множество бомбовых ударов по войскам Хабре с июля по сентябрь 1983 г., включая рейды на Фаду, Файя-Ларжо и Умм-Шалуба.

На помощь Хабре пришла и Франция, которая перебросила в Чад вооружения и войска начав операцию «Манта». 30 июля силы ФРОЛИНА были выбиты из Файя-Ларжо В рамках операции “Манта” было задействовано около 3500 человек (авиация, Иностранный легион и парашютисты), перед ними ставилась задача развести противоборствующие стороны и вернуть их к переговорам. Размещенные на вероятных путях наступления и поддержанные внушительной авиацией, эти силы предотвратили эскалацию конфликта, и страну де факто поделили примерно по 16-й параллели. В рамках операции 21 августа 1983 в Нджамену геребрасывается шесть "Ягуаров" из состава ЕС 3\11, четыре перехватчика Mirage F.1C из ЕС 1\5, пара С-135F из ERV 93 и два Атлантика морской авиации. Одновременно на помощь Хабре приходит и армия Заира (в числе прочего в Чад было переброшено дополнительное количество "Миражей" и МВ-326). Благодаря такому "интернационалу" натиск ливийцев удается остановить, и даже отбить часть захваченных территорий. Прибывшие "Ягуары" первоначально не участвовали в боевых действиях, совершая над Чадом лишь патрульные полеты. Их поддерживали несколько "газелей" и три L-19 армейской авиации. Не остались в стороне американцы, которые организовали "воздушный мост", по которому в Нджамену на громадных С-141 стали перебрасывать оружие и предметы военного снаряжения как для французов, так и для правительственных войск.

6 августа 1983 ливийцы потеряли первый реактивный самолет в Чаде. В тот день во время штурмовки позиций правительственных войск группой из 16 Су-22 удачно запущенной ракетой ПЗРК "Стрела" был сбит один из самолетов. Как сообщалось, летчик в чине майора катапультировался и попал в плен.
Между тем Хабре, после некоторых прений распустил Фролинат и заменил его политической партией УНИР (национальный союз за революцию и независимость). В августе после неудачных переговоров с местными вооруженными группами, известными как “кодос”, волнения охватили 4 из 5 южных префектур. Подавляли восстание весьма жестко и события получили у местных жителей прозвище “черный сентябрь”, но при этом, и это очень характерно для войн в Африке, собственно “кодос” удалось утихомирить только к концу 1985 года, когда 1200 из них перешли на службу в армию. Франция специально выделяла деньги на их “перекупку”.

В мае 1984 года неожиданно вспыхнула война между Нигерией и Чадом. Поводом для конфликта стали несколько островов, расположенных в юго-восточной части озера Чад. Нигерийские войска уничтожили в ходе внезапной атаки гарнизон Хабре, убив около 300 солдат. В ответ на это французские наемники вырезали нигерийских военных, не дав им закрепиться на острове. Взбешенные нигерийские генералы отдали приказ о начале крупномасштабной военной операции. В ходе ее подготовки МиГ-21 ВВС Нигерии начали бомбить деревни на чадской территории. Однако война закончилась так же внезапно, как и началась. Уже в июле было подписано соглашение о прекращении огня и об островах забыли. По результатам мирных договоренностей 10.11.84 французы свои войска вывели, однако спутниковое наблюдение сразу же показало, что ливийцы их примеру не следуют. В Тибести, Фада и Файя Ларго у Уэддея в 1985 было 4-5 тыс. человек, плюс к ним 5000 ливийцев. В Вади Дум, около Файя Ларжо, ливийцы начали строить большую авиабазу. В феврале и марте 1986 северяне предприняли наступление, разумно посчитав, что канун президентских выборов во Франции позволит им сделать это безнаказанно.

Французы, против ожидания, ответили немедленным размещением войск в рамках операции “Эпервьер” (Ястреб), сперва 1400 человек, потом 2500 плюс полк «ягуаров» и «миражей»; смонтировали под Нджаменой радар и не зря, поскольку дошло до обмена авиаударами с ливийской авиацией. Согласно указаниям из метрополии, "Ягуары", поднявшись с центральноафриканских баз, нанесли бомбовый удар по ливийским позициям, значительно охладив пыл наступавших. Основной целью налетов была крупная ливийская авиабаза Вади-Дум, где были сосредоточены большинство самолетов экспедиционного корпуса. В феврале 1986 г., когда армия Уэддея при поддержке Ливии атаковала силы Хабре за красной линией. Франция решила занять в этот раз твердую позицию и послала войска в поддержку сил Хабре. 17 февраля 1986 г. один Ту-22Б, взлетевший с авиабазы Себха, используя рельеф местности скрытно вышел на аэропорт Нджамены и сбросил три 500-кг бомбы, одна из которых попала на главную ВПП. Ту-22Б были переведены на передовую базу ВВС в Вади-Дум для поддержки армейских операций. Бомбовые удары наносились с октября 1986 г. по март 1987 г.

Продолжение в следующем посте.

#18 alexandrion12

    Активный участник

  • Пользователи
  • PipPipPipPipPip
  • 8 462 сообщений

Отправлено 23 Июль 2014 - 06:49

В период между 1984 и 1986 годами, когда важных военных столкновений не происходило, Хабре значительно укрепил свои позиции благодаря поддержке со стороны США, возмущенных несоблюдением Ливией условий франко-ливийской соглашения 1984 года. Позиции Хабре укрепились также и потому что вспыхнула междоусобная борьба внутри ППНЕ, за лидерство в котором с 1984 года боролись фракции Гукуни Уэддея и Ашейка ибн-Умара. К этому времени Гукуни воспринимался большинством входящих в ППНЕ группировок как нерешительная марионетка ливийского лидера Каддафи. Воспользовавшись раздором в состоянии противника, Хабре сумел перетянуть на свою сторону некоторые из мелких составных фракций ППНЕ, в результате чего в начале 1986 года в его составе оставались лишь три фракции из начальных двенадцати, что 1979 году подписали Лагосское соглашение о формировании ППНЕ: Народные вооруженные силы самого Гукуни, вооруженное крыло Демократического революционного совета Ашека ибн-Умара, и часть прежней чадской армии, что с 1979 года хранила лояльность Вадалю Абделькадеру Камуге. В декабре 1986 г. ливийские войска при активном участии советских советников начали третье за год наступление по всей линии фронта.

Причем в этот раз в ход пошло химическое оружие и напалм, а также главный козырь - Ту-22. Напуганные таким развитием событий французы на американских "Гэлекси" перебросили в столицу несколько расчетов ЗРК "Хок". Впервые за всю кампанию правительственная армия оказала серьезное сопротивление - только в сражении за город Бардаи ливийцы потеряли 400 человек убитыми и 20 танков. Вскорости нападавшие были отброшены. Во многом этому способствовала активная помощь французов, которые сбрасывали своим сторонникам на парашютах оружие и боеприпасы. В конце 1986 внутри фронта северян обнаружился заметный раскол, поведший к полномасштабной междоусобице и открытым столкновениям. Ливия в этом конфликте приняла сторону Ашейка ибн-Умара. В октябре 1986 года ливийская полиция арестовала Уэддея, ранив его при аресте в живот. Уэддей был смещен с поста главы ППНЕ. В феврале 1987 года он покинул Ливию и отправился в Алжир. (С тех пор он продолжает жить в изгнании в Алжире.) В итоге ФАП, не признавшая главенство ибн Умара, перешла на сторону Хабре.

В декабре 1986 силы Хабре стали концентрироваться у “красной линии”, фактического рубежа разграничения, и затем двинулись на север. В этой ситуации Ливия оказалась противопоставленной мобильной армии, вооружённой противотанковыми и противовоздушными ракетами, что свело на нет огневые преимущества ливийской армии. Ливийский экспедиционный корпус все еще являл собой значительную силу, насчитывая примерно 8000 военнослужащих, 300 танков, большое количество реактивной и ствольной артиллерии, геликоптеры «Ми-24» и 60 боевых самолетов. Однако ливийские силы не имели единого командования, а были разделены на оперативную группу «Юг» количеством 2500 человек, которая занимала позиции в регионе Тибести, и оперативную группу «Восток», базировавшуюся в Файя-Ларжо. Положение ливийской армии в стране было усложнено несколькими серьезными изъянами. Ливийцы готовились к войне, в которой они должны были оказывать наземную и авиационную поддержку действиям чадских союзников, которые занимались разведкой и выполняли функции штурмовой пехоты. Однако, как уже говорилось, в 1987 году Каддафи потерял своих последних союзников в Чаде. Группировка Ашейка ибн Умара не имела сколько-нибудь серьезных вооруженных формирований. С потерей местной поддержки ливийские гарнизоны превратились в изолированные островки посреди чадской пустыне и крайне недостаточное знание ливийцами местности стало очевидным.

Кроме того, важным фактором был низкий боевой дух ливийцев, вынужденных вести войну на чужой территории, а также состояние системы ливийского военного руководства, одной из причин которого была политика самого Каддафи, который побаивался, что хорошо организованная армия может устроить мятеж против него. Эти опасения удерживали его от избыточного повышения боеспособности, управляемости вооруженных сил и их профессионализации. С другой стороны, силы FANT значительно окрепли, насчитывая до 10000 закаленных бойцов, управляемых способными и опытными командирами, такими как Идрис Деби, Хассан Джамус и сам Хиссен Хабре.

Тогда как в предыдущие годы чадские отряды имели очень ограниченную мобильность, недостаточное противотанковое и противовоздушное вооружение и совсем не имели авиационной поддержки, в 1987 году они могли рассчитывать на французские воздушные силы для противодействия ливийским самолетам и имели в своем распоряжении примерно 400 скоростных, адаптированных к песчаной пустыне пикапов «Тойота», полученных от Франции и вооруженных противотанковыми ракетами MILAN. Именно от этих пикапов, которые сыграли решающую роль в разгроме ливийцев, походит название завершающей фазы ливийско-чадского конфликта. Эта тактика была основана на опыте пустынных рейдов британской армии времен Второй мировой войны. Тактика была адаптирована к гораздо меньшим масштабам численности войск и современным экземплярам вооружений. Будучи уверен, что французы прикроют его южнее 16 параллели, Хабре начал концентрацию сил в районе Калайта, передовой базы, устроенной французами для поддержки наступления, где были накоплены стратегические запасы топлива и боеприпасов. Франция и США безвозмездно передали Чаду большое количество автомобилей «Тойота». Также армии Чада было передано противовоздушное и противотанковое вооружение. Наступательная группировка чадских войск, под командованием Хассана Джамуса, насчитывала 3000 человек.

Кампанию по возвращению под свой контроль остальной территории северного Чада Хабре начал 2 января 1987 года. Чадская армия вышла из Калайта и атаковала город Фаду. В этом городе, занятом ливийскими войсками, находилась укрепленная база, центр коммуникаций. Фада оборонялась силами 1200 военнослужащих ливийской регулярной армии, а также 400 бойцов Демократического революционного совета, чадской группировки Ашейка ибн-Умара, лояльной Каддафи со значительным количеством танков и артиллерии. Хассан Джамус, главнокомандующий Чадскими национальными вооруженными силами (FANT), выставил против ливийского гарнизона от 4000 до 5000 бойцов. Воспользовавшись прекрасным знанием местности, Джамус избежал лобового штурма и использовал высокую мобильность своих войск для окружения ливийских позиций, после чего атаковал из всех сторон вместе. Чадская атака стала для гарнизона неожиданностью. В битве при Фаде чадские силы полностью уничтожили ливийскую бронетанковую бригаду, был убит 784 ливиец и уничтожено 92 танка Т-55 и 33 БМП-1 ; силы FANT потеряли лишь 50 бойцов и три «Тойоты». В плен попали 81 солдат, было захвачено 18 Т-55 и 13 БМП-1. Победа была полной - по улицам Нджамены прогнали пленных, а на центральной площади устроили выставку трофейного оружия советского производства. Неожиданное поражение ошеломило Каддафи, и 4 января 1987 он объявил призыв в армию резервистов. Кроме того, Каддафи приказал подвергнуть бомбардировке город Арада, далеко к югу от 16-й параллели. Франция ответила новым авиационным ударом по ливийской авиабазе Вади-Дум, уничтожив радарную станцию и на несколько месяцев фактически ослепив ливийские воздушные силы в Чаде.

Для противостояния натиску со стороны FANT Каддафи перебросил в Чад (преимущественно к Файя-Ларжо и Вади-Дум) несколько свежих батальонов, в том числе части элитной Революционной гвардии, доведя в марте количество экспедиционного корпуса до 11000 лиц. Франция и США усилили помощь Хабре, а "Ягуары" французских ВВС начали регулярные разведполеты, готовя новый удар по Вади-Дум. 7 января 1987 десять "Ягуаров", взлетев из Нджамены, нанесли удар по ливийским РЛС в районе авиабазы, используя противорадиолокационные ракеты "Мартель". О результатах операции не сообщалось, но известно, что этот налет был последней наступательной акцией "Ягуаров" в ходе операции "Эпервье". В марте 1987 чадскими силами был захвачен Вади-Дум — главная ливийская авиабаза в Чаде. Окруженная минными полями, сильно укрепленная, защищенная пятитысячным гарнизоном с танками, бронетранспортерами и авиацией, база была взята штурмом количественно меньшим чадским ударным войском, которое передвигалось на пикапах с установленными на них станковыми пулеметами и противотанковыми ракетными установками. В Вади-Дум охваченные паникой ливийцы понесли тяжелые потери на собственных минных полях во время отступления. Среди других трофеев чадская армия обнаружила там 3 Ми-25, 11 Л-39 и 2 SF.260 (некоторые машины в срочном порядке были отправлены во Францию и США для сравнительных испытаний), два Ту-22Б. Потеря авиабазы лишила Ливию возможности предоставлять своим войскам оперативное авиационное прикрытие.

Несостоятельность ливийских бронетанковых группировок перед лицом более мобильного, хотя и легче вооруженного противника стала очевидной. Наблюдатели считают, что за первые три месяца 1987 года больше 3000 ливийских солдат было убито, ранено, дезертировало; значительное количество танков и другой бронетехники, артиллерии, самолетов и геликоптеров было захвачено и уничтожено. В нескольких случаях ливийская авиация получала приказ бомбить брошенное ливийское оборудование, чтобы предотвратить его использование чадцами. Ввиду тяжелых потерь, Каддафи приказал начать вывод ливийских войск со всей территории префектуры Борку-Эннеди-Тибести, начиная из Файя-Ларжо. Город служил основной базой ливийских операции на протяжении предыдущих четырех лет, однако сейчас находилось под угрозой окружения. 3000 солдат ливийского гарнизона, вместе с уцелевшими при потере Вади-Дум, были переведены к базе Маатен-ас-Сарра в южной Ливии неподалеку от ливийско-чадского границы. Чтобы хоть как-то уменьшить вред, который этот шаг наносил международному престижу Ливии, Каддафи провозгласил, что ливийская армия выполнила свою задачу и теперь оставляет территорию Чада, чтобы дать оппозиции возможность самой преодолеть Хабре. В результате этих событий Хабре получил контроль над всей территорией страны и начал угрожать удерживаемой Ливией полосе Аузу.

Поражения ливийских войск значительно испортили репутацию ее армии как одной из мощнейших военных сил региона, породив сомнения в боеспособности и компетенции ее военнослужащих, особенно во время операций за пределами страны. Война «Тойот» привлекла внимание Соединенных Штатов, где всерьез обдумывалась возможность использования Хабре для свержения режима Каддафи в Ливии. Хабре посетил с официальным визитом Вашингтон, где получил от администрации Рейгана финансовую помощь (32 млн. долл.) для приобретения американского вооружения, включая противовоздушные ракеты «Стингер», для применения в войне против Ливии. В августе 1987 чадские вооруженные силы начали наступление на спорную полосу Аузу. Уже 8 августа был захвачен город Аузу; во время штурма ливийцы опять понесли тяжелые потери и были вынуждены бросить большое количество вооружения. В ответ Ливия начала массированные бомбардировки городов северного Чада, как правило, из больших высот, недосягаемых для переносных зенитных комплексов, которыми владели чадцы. Французская авиация отказалась удовлетворить просьбу Хабре о защите от ливийских воздушных атак, поскольку захват полосы Аузу произошел вопреки рекомендациям французского президента Франсуа Миттерана; в отличие от США, Франция не хотела свержения режима Каддафи и призывала к международному посредничеству с целью урегулирования территориального спора дипломатическим путем. После непрерывных бомбардировок и нескольких контратак 28 августа ливийцам удалось выбить из Аузу чадский гарнизон, который насчитывал лишь 400 человек.

Это была первая победа ливийских сухопутных войск с начала войны «Тойот». Победа, как считается, была достигнута ударами фронтовой авиации, после чего ливийцы пошли на штурм, передвигаясь на джипах, вездеходах «Тойота» и легкобронированных машинах пехоты. Для ливийцев, которые на протяжении предыдущих лет во время наземных операций полагались преимущественно на тяжелую бронетехнику, штурм Аузу знаменовал перенимание от своих чадских противников тактики мобильной войны в пустыне, разработанной Хабре и его командирами. Поскольку пропагандистский эффект от этой операции был для Каддафи не менее важным, чем сугубо военный, он устроил визит к Аузу иностранных журналистов, чтобы вести о ливийской победе приобрели широкое освещение в мировой прессе. По данным МО Чада, ПВО страны, оснащенная в основном трофейными ПЗРК "Стрела" и ЗРК "Куб", с 17 по 23 августа записала на свой счет 9 ливийских самолетов и вертолетов, включая Ту-22 и один Ми-24 (17 августа). На потерю Аузу и бомбардировку чадских территорий Хабре ответил быстро и решительно. 5 сентября 1987 он устроил неожиданный набег на ключевую ливийскую авиабазу Маатен-ас-Сарра. Это стало первой операцией чадских вооруженных сил на сугубо ливийской территории. Накануне ливийского контрнаступления в Аузу Хассан Джамус по приказу Хабре отвел наиболее боеспособные отряды ветеранов в тыл для отдыха и перегруппировки перед решающими боями за контроль над всей полосой Аузу.

Поскольку главную роль захвате Аузу сыграли удары ливийской фронтовой авиации, которой чадцы в отсутствии французского прикрытия не могли ничего противопоставить, Хабре пришел к выводу, что для успеха дальнейших военных действий крайне необходимо лишить ливийцев возможности наносить оперативные авиаудары. Для достижения этой цели Хабре приказал Джамусу с 2000 бойцов уничтожить Маатен-ас-Сарра, основную ливийскую авиабазу на юге страны, в 100 км от ливийско-чадской границы. Возможно, что к этому шагу Хабре также подтолкнуло заявление французского президента Франсуа Миттеран о том, что начиная с 3 сентября Франция считает Красную Линию устаревшей, и операции французских войск в Чаде больше не ограничиваются территорией к югу от нее. Приготовление чадских войск были восприняты как подготовка к повторному захвату Аузу, однако вместо этого войска Хабре, получив от Соединенных Штатов данные спутниковой разведки, 5 сентября атаковали Маатен-ас-Сарра. Эта атака стала полной неожиданностью не только для ливийского персонала авиабазы, но и для французского правительства, которое считало абсолютно нежелательным распространение боевых действий на ливийскую территорию.

Отряды Джамуса тайно подошли к базе, передвигаясь в сухих руслах – “вади”, избегая обнаружения, им удалось воспользоваться недостатками в ливийской системе охраны и патрулирования, сконцентрироваться в непосредственной близости от авиабазы и ударить всеми силами, застав ливийцев врасплох. Часть чадских войск продвинулась вглубь ливийской территории и атаковала базу с севера; во время штурма ливийский гарнизон принял их за свои подкрепления и открыл огонь слишком поздно. Несмотря на 2500 человек гарнизона, танковую бригаду и прочные укрепления, чадские войска благодаря внезапности своей атаки быстро подавили ливийское сопротивление и захватили авиабазу, продемонстрировав профессиональную некомпетентность ливийских вооруженных сил. Нападающие понесли лишь незначительные потери, тогда как ливийский гарнизон был полностью разгромлен Из 2500 лиц гарнизона авиабазы: ливийцы потеряли 1713 человек убитыми и 300 пленными, остальные рассеялись по пустыне. Два пытавшихся взлететь МиГ-23 были сбиты. Чадцы уничтожили всю боевую технику и оборудование, которое не могли увезти с собой: 70 танков, 30 боевых машин пехоты, 8 радарных установок, антирадарную установку, зенитно-ракетные комплексы и 26 самолетов, среди которых три Миг-23, один Миг-24 и четыре «Миража», а также привели в полную негодность обе взлетно-посадочные полосы. Во время боя погибли два советских военных специалиста ( по имеющимся данным, оба получили пулевые ранения и погибли от обезвоживания организма). После этого главный военный советник в Ливии генерал-лейтенант Жданов запретил выезды советских специалистов на южные базы без специального разрешения.6 сентября, двигаясь с выключенными фарами при свете месяца, чадские войска вернулись на территорию Чада. Правительство страны объявило, что эта битва «должно быть записана золотыми буквами в книге военных побед». Первой реакцией Каддафи было обвинения Франции в этом поражении. Через несколько дней после рейда на Маатен-ас-Сарру два ливийских бомбардировщика Ту-22 совершили налет на столицу Чада Нджамена, а два других - на город Абеше.

Атака на Маатен-ас-сарра вызывала большое неудовлетворение Франции; министр обороны Франции Андре Жиро заявил, что «Франция никоим образом не была причастной» к этому нападению и «не была о нем проинформированная». США, как и раньше во время захвата Аузу, одобрили чадское нападение, выражая надежду, что неудачи Каддафи в войне с Чадом приведут в Ливии к народному восстанию против него. Ввиду активизации внутренней оппозиции, деморализованного состояния армии и враждебного отношения соседних государств, Каддафи, испытав очередное поражение, занял более мирную позицию. С другой стороны, позиции Хабре были также не очень уверенные, поскольку Франция восприняла нападение на Маатен-ас-сарра как первый шаг на пути к полномасштабному чадскому вторжению в Ливию, чего она никак не могла допустить. Хабре, не рискуя потерей французской поддержки, согласился на посредничество со стороны Организации Африканского единства и президента Замбии Кеннета Каунды, результатом которого стало подписание 11 сентября 1987 года соглашения о прекращении огня. Большинство наблюдателей были уверены, что война, раньше или позже, продлится, но прекращение огня, невзирая на мелкие инциденты, длилось. В мае 1988 года Каддафи заявил о признании Хабре легитимным президентом Чада, назвав этот шаг своим «подарком Африке»; впрочем, Ливия отказалась вывести войска из спорной полосы Аузу. 3 октября две страны возобновили дипломатические отношения. Другой важен шаг на пути нормализации двусторонних отношений был сделан в сентябре 1990, когда стороны согласились на вынесение территориального спора на рассмотрение Международного Суда. После окончания войны вопрос о государственной принадлежности полосы Аузу по согласию сторон был передан в Международный суд ООН. В соответствии с решением суда, вынесенным в 1994 году, полоса Аузу является частью Чада.

Ливия согласно американских источников, потеряла до 10 % личного состава своих вооруженных сил (7500 только убитыми) и большое количество оружия и оборудования стоимостью, по оценкам, до 1,5 млрд. долл., уничтоженного или захваченного чадцами. Западные источники называли следующие потери ливийской авиации в чадской войне от потерь в воздухе и на земле: 2 Ту-22 (самолеты были захвачены в исправном состоянии и Хабре затем долго пытался их сбыть на мировом рынке вооружений, но безуспешно), 2 МиГ-23, 1 МиГ-25, 2 Ан-26, 17 SF-260, 15 L-39, 11 Ми-24 ( всего 50 единиц). Другие исследователи склоняются к цифре в 51 - 28 уничтоженных и 23 захваченных, включая 3 Ми-24 и 11 L-39. Впрочем, принимать эти данные за истину в последней инстанции нельзя. Например, доподлинно известно о по крайней мере одном потерянном Су-22, который не вошел ни в один из опубликованных на Западе списков потерь ливийцев.

Источник и полный текст- http://al-hayat.ru/forum/61-1919-1

Карта спорных территорий:
Spoiler

Конфликт Ливии и Чада интересен и тем, что Чад представил на имя Генерального секретаря ООН 124-страничный доклад с детальными данными об ущербе, причиненном противнику - вооруженным силам Ливии.

#19 alexandrion12

    Активный участник

  • Пользователи
  • PipPipPipPipPip
  • 8 462 сообщений

Отправлено 23 Июль 2014 - 06:51

С Ливией между прочим связан и другой скоротечный конфликт происшедший в конце 70-ых г.г.
Речь идет о Египетско-ливийской войне 1977 года.

1)Представляю вниманию статью Андрея Почтарева "Африканское сафари по-русски":

"Нефть и политика

В тот далекий теперь уже от нас 1977 год Советский Союз готовился торжественно отметить 60-летие Великой Октябрьской социалистической революции. Готовились к своим национальным праздникам в Северной Африке и его давние и новые союзники, партнеры. 23 июля исполнялась 25-я годовщина революции в Арабской Республике Египет (АРЕ), а 1 сентября отмечалось 8-летие революции в Социалистической Народной Ливийской Арабской Джамахирии. Правда, на тот момент советско-египетские отношения, в отличие от советско-ливийских, были омрачены односторонними действиями тогдашнего президента АРЕ Анвара Садата. Сменив на посту умершего Гамаль Абдель Насера - активного сторонника дружбы с СССР, Садат взял курс на сближение с США и Израилем. По его настоянию в июле 1972 г. страну спешно покинули 15 тыс. советских военных советников и специалистов, их постепенно заменили американские эксперты. Помощь русских, правда, понадобилась на начальном этапе Октябрьской войны 1973 года. А уже через 4 года, и снова в одностороннем порядке, было прекращено действие Договора о дружбе и сотрудничестве с Советским Союзом. Логическими шагами на данном пути египетского руководства стало, как известно, подписание в дальнейшем, в сентябре 1978 г., кэмп-дэвидских соглашений с Вашингтоном и Тель-Авивом и сепаратного мирного договора (март 1979 г.).
Стремление Садата взять на себя непосильную ношу лидера в арабском мире не могло не отразиться на его отношениях с соседними странами Африки и Ближнего Востока и прежде всего на отношениях с Ливией.
Это государство (с 1.09.1969 г. Ливийская Арабская Республика - ЛАР) после прихода к власти лидера революции полковника Муамара Каддафи провозгласило курс на сближение с СССР и другими соцстранами, достижение арабского единства (юнионизм). После того, как под государственный контроль была поставлена добыча нефти - основного источника доходов от экспортных продаж, производство «черного золота» в 1977 г. достигло около 100 млн. тонн, из которых 93,6 млн. тонн шли на экспорт. Забегая вперед, отметим, что богатства ливийской земли не могли не раздражать новых египетских союзников и Садата, в распоряжении которого природных нефтяных ресурсов на тот момент было почти на треть меньше (около 40 млн. т, 10 из которых составлял экспорт).
В рамках курса юнионизма в Триполи еще в декабре 1969 г. состоялась встреча М. Каддафи, президента Египта Г. Насера и премьер-министра Судана Дж. Нимейры. В результате была подписана «Триполийская хартия», содержавшая идею объединения трех государств. В ноябре следующего года три страны подписали Каирскую декларацию о создании Федерации Арабских Республик. Однако далеко идущие объединительные планы осуществлены не были. Особую сдержанность в вопросах объединения проявил Садат. Любые попытки ливийского руководства ускорить объединительные процессы Египтом блокировались, а к осени 1973 г. вообще привели к заметному осложнению в ливийско-египетских отношениях.
Одновременно Ливия предпринимала попытки объединения с Тунисом и Алжиром. Выступая за поддержку Палестинского движения сопротивления, в ходе Октябрьской войны 1973 г. она активно выступила на стороне Египта и Сирии, оказав им военную, финансовую (до 700 млн. долларов) и другую поддержку.
Последовательный и независимый курс М. Каддафи вызывал недовольство, подогреваемое извне США, и у оппозиции внутри страны. В июне 1975 г. во время военного парада была совершена неудачная попытка обстрелять трибуну, на которой находился лидер революции. А в следующем месяце группа реакционных офицеров во главе с О. Мохейши предприняла попытку военного переворота, которая была пресечена. Руководители заговорщиков бежали за границу, в том числе в соседний Египет.
Новый пик обострения отношений между соседями пришелся на весну 1976 г., когда Египет, а затем Тунис и Судан, обвинили Ливию в организации и финансировании их внутренних оппозиционных кругов. Наряду с усилением пропагандистской кампании против Египта и Туниса ливийское правительство провело сокращение числа египетских и тунисских рабочих и служащих, ранее составлявших два самых крупных отряда иностранной рабочей силы в стране (соответственно свыше 200 тыс. и около 80 тыс. человек). В июле Каир и Хартум выдвинули прямые обвинения против Триполи в поддержке неудачной попытки переворота против суданского руководителя Нимейры. Уже в августе 1976 г. началась концентрация египетских войск на ливийской границе.
В декабре того же года М. Каддафи впервые побывал с официальным визитом в Москве, что серьезно продвинуло ливийско-советские отношения. Эти отношения начали последовательно развиваться, в том числе в военной области, начиная с весны 1970 г. В результате 2 марта 1977 г. прежнее название страны – ЛАР – было заменено на новое – Социалистическая Народная Ливийская Арабская Джамахирия (СНЛАД).
Напряженность же в ливийско-египетских отношениях продолжала нарастать. В апреле 1977 г. в ливийском городе Бенгази были казнены «подготовленные в Египте», как утверждалось, организаторы террористических актов, имевших место 1 сентября 1976 г. Вслед за этим в ходе массовых антиегипетских демонстраций их участниками было занято отделение «бюро по связям» (генконсульство) АРЕ в Бенгази. Инцидент послужил примером для захвата аналогичного представительства Ливии в Александрии. Вдоль границы, разделяющей оба государства, стали концентрироваться группировки национальных вооруженных сил. Период с конца весны до середины лета 1977 г. был самым тревожным. 26 июля в западной печати появился ряд публикаций, проливших свет на действия сторон в эти дни. Корреспондент лондонской газеты «Файнэншл таймс» передал из Каира, что есть довольно убедительные свидетельства «длительной подготовки к нападению, осуществлявшейся Египтом в период до возникновения конфликта». Американская «Нью-Йорк таймс» подчеркнула, «что египетское руководство планировало этот удар на май, но его осуществление было отложено в связи с «утечкой информации». Французская же газета «Фигаро» конкретизировала планы так: «Военная операция против Ливии была готова еще месяц назад. Однако в правительстве Египта до настоящего времени шла борьба двух тенденций – за и против нападения».
Советские военные специалисты, выполнявшие на тот момент свой воинский и интернациональный долг в Ливии, подноготной назревавших событий не знали, хотя о многом догадывались.

На острие удара

Рассказывает бывший специалист по ЗРК С-125 подполковник запаса Владимир Марков (г. Евпатория):
«В октябре 1975 года совместно с другими специалистами по ЗРК «Печора» я был направлен в Ливию. По прибытии мы вначале находились в Триполи, а затем нас перебросили в Бенгази, где мы должны были постоянно находиться в составе группы бенгазийской группировки ПВО. Уже в это время ливийско-египетские отношения были напряженными.
В Ливии на тот момент работали около 600 тыс. египтян в различных сферах народного хозяйства. Некоторые трудились по контракту, но в основном неофициально. Дело в том, что границы как таковой между соседними государствами не было. Многие египтяне ее нелегально пересекали и устраивались на работу. В результате обострения отношений именно этих нелегалов и стали силой выдворять из страны ливийские власти. Это еще больше накалило обстановку.
В феврале 1976 г. нашу группу специалистов перебросили в г. Тобрук, что в 120 км от ливийско-египетской границы. Здесь мы выполняли срочную задачу по развертыванию группировки ПВО, прикрывавшей военно-воздушную базу.
Часть наших специалистов проживала в городской гостинице, а часть с семьями – в специально отстроенных коттеджах вблизи базы. Рядом с нами проживали и французские военные, обслуживавшие технику и вооружение на аэродроме (истребители «Мираж» и ЗРК «Кроталь». – Авт.).
Начиная с мая 1977 г., ливийско-египетские противоречия достигли критической отметки. С обеих сторон к границе стягивались сухопутные войска и авиация. ВВС Ливии перебрасывались на базы в Бенгази и Тобрук. По всему было видно, что идет усиленная подготовка к боевым действиям. Характерно, что с нами на эту тему бесед не было.
Если раньше из-за сильной жары мы трудились с раннего утра до обеда, то теперь группу перевели на усиленный режим работы с 7.00 до 18.00 , иногда работали и по ночам...
В июне объемы переброски боевой техники и личного состава к границе через Тобрук еще более возросли. В один из дней во второй половине июля 1977 г. мы обратили внимание на то, что французы, проживавшие по соседству в таких же коттеджах, спешно загрузили свои вещи в автомобили и начали уезжать...»

Рассказывает бывший специалист по зенитным ракетам подполковник запаса Николай Скулаков (г. Брест):
«Изучать ракеты комплексов С-25, С-75, С-125 и С-200 мне приходилось в сержантской школе в г. Калуге, затем в Ярославском военно-техническом училище Войск ПВО страны и в Минском высшем инженерном радиотехническом училище. Ракеты для стрельб ЗРК С-75 и С-200 я готовил на полигонах. Так что в Ливии, куда был командирован в конце сентября 1976 г., знаний хватало. 28 сентября свое сорокалетие я с сослуживцами отмечал в тобрукской гостинице, довольствуясь «пепси-колой» (в Ливии «сухой» закон. - Авт.).
Через два месяца мы приступили к работе в бригаде, которая включала в себя два дивизиона ЗРК С-75, два дивизиона ЗРК С-125 и два технических дивизиона. Для обнаружения самолетов противника в состав бригады входили и РЛС. В одном из технических дивизионов, имевшем сокращенный состав под командой ливийского сержанта, я выполнял обязанности по проверке состояния ракет. Интересно, что все дивизионные сооружения, как вспомогательные, так и основные, построили из железобетона египтяне. (Они же до конца 1973 г. выполняли роли военных советников в Ливийской армии. - Авт.) Позиции имели обвалования высотой 1,5 - 2 метра и боевое охранение в составе двух «Шилок» и двух танков.
Хорошо помню, как в мае 1977 г. радиостанции агентства Рейтер сообщили о возможном вторжении египетских войск в Ливию с целью захвата нефтепровода и г. Тобрук. Советское радио таких сообщений не передавало...
22 июля, как обычно, в 6 утра, я вышел на зарядку и заметил, что машины соседа - французского специалиста по «Миражам» на обычном месте нет. Дверь на его виллу была заперта. значит, семья уехала. Придя домой, я рассказал супруге о том, что французы покинули Тобрук, и что, по всей видимости, конфликт неизбежен. Поэтому ей необходимо собрать вещи и быть готовой к отправке...»

Рассказывает бывший военный специалист по автоматизированным системам управления ракетных комплексов (АСУРК) подполковник запаса Владимир Нартов (г. Москва):
«В Тобрук я попал в феврале 1977 г. старшим техником по АСУРК-1М из знаменитого подмосковного 236-го гвардейского ордена Ленина Кировско-Путиловского зенитно-ракетного полка ПВО. Его личный состав отличился в годы Великой Отечественной войны, а потом успешно решал задачи по противодействию США во Вьетнаме.
В то время в Ливии было достаточно много советских военных и гражданских специалистов. Офицеры и прапорщики ПВО были разбросаны по пяти бригадам: в Триполи, Бенгази, Дерни, в Тобруке и где-то в пустыне. К нашей бригаде были прикомандированы заводчане из Ленинграда и из Кунцевского головного производственно-технического предприятия. Последних возглавлял Борис Асетров. На КП и в дивизионах со мной вместе работали капитан Виктор Калинин из Ворошиловграда, старший лейтенант Юрий Соловьев из Минска, капитан Тимофей Канайкин, старший лейтенант Владимир Мохнабров из Нарвы, подполковник Григорий Сорока из Архангельска. Старшим при ливийской бригаде под командованием капитана Юсофа был бывший замкомандира тбилисской бригады. Звали полковника Иван Игнатьевич. Фамилию, к сожалению, забыл. А главным инженером был подполковник Валерий Семенов. Переводчиками служили старшие лейтенанты Владимир Андреев из Ленинграда и Михаил Шергилов из Москвы.
Бригада располагалась в 30 км от города. На аэродроме базировались транспортные «Геркулесы», истребители «Мираж», МиГ-21, разобранные МиГ-25, истребители-бомбардировщики Су-22. Из иностранных военных у ливийцев кроме нас находились пакистанцы (дежурили на станциях) и французы (специалисты по «Миражам» и РЛС «Волекс»). В городе трудились немцы, чехи, поляки, болгары. Последние обслуживали бельгийские дизельные двигатели. Кстати, как раз перед началом событий все иностранцы уехали, кроме нас и болгар. Это еще выше подняло наш авторитет в глазах ливийцев...»

Отмеченные войной

Из сообщений ТАСС («Красная звезда» от 23-24.07. 1977 г.):
«Каир. 22 июля. Официальный военный представитель АРЕ заявил, что 21 июля произошло вооруженное столкновение между войсками Египта и Ливии в районе границы между двумя странами.
Триполи. Как сообщил официальный представитель Ливии, египетские вооруженные силы захватили ливийский приграничный пункт Мусаид. В результате нападения имеются жертвы среди мирного населения. ВВС Египта подвергли бомбардировке ливийский населенный пункт Бардия...
Каир. 23 июля. ...Здесь официально объявлено, что египетские войска, принимавшие участие в пограничных инцидентах с Ливией, покинули ливийскую территорию. Вместе с тем египетский военный представитель заявил, что вчера во второй половине дня египетские ВВС атаковали ливийскую военно-воздушную базу «Гамаль Абдель Насер» в Эль-Адеме...»


По рассказам советских военных специалистов, в первый же день конфликта, 21 июля, египетские бронетанковые части при поддержке авиации и артиллерии пересекли границу с Ливией на фронте шириной до 15 км и углубились на ливийскую территорию на 5 километров. Первыми в бой с ними вступили подразделения народной милиции СНЛАД. Затем к боевым действиям подключились ливийские дивизионы реактивной артиллерии БМ-21 «Град», уничтожившие до батальона танков противника. В ходе встречного боя несколько танков Т-72 потеряли и ливийцы.
В своей речи 22 июля Садат прямо указал, что его вооруженные силы оккупируют ливийский город Мусаид и что этими действиями он преподносит урок Ливии. Позже, 3 августа, выступая в Народном собрании страны, премьер-министр АРЕ Салем заявит, что «Египет не претендует на ливийскую территорию, но не потерпит сосредоточения войск какого-либо иностранного государства вблизи своей границы».
Ныне из опубликованных источников известно, что одной из причин конфликта со стороны Египта были документы израильской разведки «Моссад», переданные египетской стороне, о якобы готовящемся Ливией заговоре против Садата с целью его устранения.
Конфликт стремительно набирал обороты. По сообщению члена генерального секретариата Всеобщего народного конгресса Ливии А.С. Джеллуда, в этих событиях «были замешаны и ВВС США». А 26 июля в израильской газете «Едиот ахронот» появилось сообщение со ссылкой на военные круги о начале переброски по договоренности с Каиром части израильских войск с Синайского фронта на западный фронт против Ливии.

В. Марков: «22 июля мы как обычно, в рабочем режиме, проверили технику и вооружение и к 18.00 собрались в штабе бригады для отъезда в гостиницу и коттеджи. И вдруг увидели большую группу истребителей, летевших в стороны базы ВВС Тобрука. Впоследствии выяснится, что в общей сложности налет осуществляли 24 египетских «Миража» и МиГ-21. Самолеты летели парами с трех направлений с интервалом 20 - 40 секунд на предельно малых высотах от 30 до 50 метров. Вначале мы их приняли за ливийские. Но когда над аэродромом появилось множество парашютов, а затем последовали мощные взрывы фугасных авиабомб, поняли, что это египтяне наносят удар по военно-воздушной базе. Средства ПВО бригады были застигнуты врасплох и предпринять ничего не успели. Очевидно, египетская разведка заранее установила, что именно в это время советские специалисты разъезжаются по домам. Как оказалось, объектами удара были: ВПП, рулежные дорожки, автомобили-заправщики, спортивные самолеты, располагавшиеся на открытых пространствах, КДП и боевые самолеты. Но последние находились в железобетонных укрытиях и поэтому не пострадали.
Наши семьи - женщины и дети - в это время были в коттеджах, что располагались всего в 500-700 м от базы. Можете представить, какое впечатление произвели современные реактивные истребители, проносившиеся буквально над крышами, и последовавшие затем взрывы бомб?! В коттеджах вырывало двери, сыпались стекла окон...
Налет длился буквально несколько минут. Находясь в штабе части, мы ничего не могли сделать. Возможно, это было к лучшему. Включив станции разведки, находившиеся в управлении бригады, наши специалисты определили, что самолеты противника удаляются и в воздухе новых целей нет.
После этого мы разбились на группы по 2-3 человека и разъехались на огневые позиции ЗРК «Печора» и «Волга», где включили и проверили матчасть, организовали совместное круглосуточное дежурство в ожидании новых налетов...»

Н. Скулаков: «Когда налетели египтяне, ливийские военнослужащие по обыкновению пили чай. О времени чаепития хорошо было известно разведке противника.
Намного позже, когда ливийцы захватили первых сбитых египетских летчиков, те, выступая по ливийскому телевидению, рассказали о тактике их действий. Оказывается, все они в 1973 г., в период Октябрьской войны, были на тобрукской авиабазе инструкторами и готовили здесь по взаимной договоренности правительств обеих сторон своих летчиков. Поэтому хорошо знали аэродром и прилегающую к нему местность.
Налеты выполнялись на малых и предельно малых высотах. Самолеты заходили со стороны моря. Затем шли по лощине, простиравшейся от египетской границы до авиабазы. На дальности 27-30 км от объектов ударов набирали высоту и с трех направлений группами их атаковали. Благодаря такой тактике истребители-бомбардировщики долгое время оставались невидимыми для ливийских РЛС.
Советские специалисты, в том числе мои товарищи Виктор Фоменко, Иван Донченко, Александр Брагин, Михаил Леонов, Владимир Тушкевич, Геннадий Труфанов и др., разъехались по дивизионам для оказания помощи ливийцам в организации боевой работы. Я отправился в технический дивизион ЗРК С-75...»

В. Нартов: «Когда мы увидели над авиабазой парашюты, некоторым показалось, что это воздушный десант. Но взрывы бомб заблуждение рассеяли. Еще накануне для эвакуации мы подготовили три КрАЗа, в которых находились бочки с водой, топливом, ящики с галетами. Ливийцы выдали нам автоматы Калашникова. Сразу после налета мне было поручено отвезти семьи с вещами на советское грузовое судно. Но в порту мы находились недолго: на левой стороне бухты размещались нефтеналивные танки, которые в случае новых налетов могли поднять весь город и порт на воздух. Пришлось отправляться в Бенгази. В помощь мне ливийцы выделили, помимо водителя, двух своих спецназовцев. Утром наш автобус прибыл в бригаду, где местный командир вызвал транспортный «Боинг», который и переправил женщин и детей в Триполи, в гостиницу. Ночью я отправился в обратный путь...»

Из воспоминаний бывшего Старшего группы советских военных специалистов в Ливии генерал-майора в отставке Николая Тараненко (г. Киев):
«Летом 1977 года я прибыл в Триполи из Житомира, где служил в должности первого заместителя командующего танковой армией. Задача, которую получил на инструктаже от начальника Генштаба Н. Огаркова, звучала так: обеспечить прибытие в Ливию советской боевой техники и ее эффективное освоение ливийцами. Дополнительно маршал сказал: «Вам поручается задание государственной важности: предотвратить войну. Действуйте в соответствии с обстановкой».СССР поставлял в то время в Ливию огромное количество новейших образцов техники, которых не было на вооружении даже во многих советских частях. Наши специалисты небольшими группами были разбросаны по всей стране, зачастую не имея связи с посольством. На тот момент их численность составляла около 350 военнослужащих. Представители КГБ и военной разведки были в том же положении.
Через несколько дней после моего знакомства с послом Анатолием Анисимовым и первых встреч с Муамаром Каддафи и министром обороны Джабером ко мне приехал командующий войсками ПВО Ливии Джума Ават Идрис и пригласил на свой командный пункт. Оказалось, что, по данным ливийской разведки, завтра в 10.00 ожидается налет египетской авиации на авиабазу в Тобруке. Мне настоятельно предлагалось взять на себя руководство отражением этой воздушной атаки.
Что делать? Запрашивать разрешение Москвы бессмысленно. Пока будет дан ответ на мою шифровку, пройдет двое суток. Созвонился со всеми своими специалистами. Оказалось, что советники из других стран несколько дней тому назад уехали с военных баз в Триполи и Бенгази. Отдал приказ - привести в боевую готовность все средства ПВО. Но строго-настрого предупредил: ракеты наводить самим, но кнопку пуска должны нажимать ливийцы...»

В. Марков: «Ночь с 22 на 23 июля прошла в напряженном ожидании. Налетов больше не было. Утром в 10.00 наши специалисты обнаружили на экранах РЛС группу целей в составе четырех самолетов, заходивших со стороны моря. Как только первые два из них приблизились к дальней границе зоны поражения ЗРК, сразу с двух комплексов - «Печоры» и «Волги» были произведены пуски ракет. Обнаружив их, египетские летчики попытались осуществить противоракетные маневры в разные стороны, но были сбиты. Вторая пара, не заходя в зону поражения ЗРК, развернулась и ушла в сторону границы...»

Из сообщения ТАСС («Красная звезда» от 24.07.1977 г.):
«Триполи. 23 июля. По заявлению официального ливийского представителя, сегодня египетская авиация предприняла налеты на ливийские города Тобрук, Куфра, Бардия, Джагбуб и Мусаид. Части ливийской противовоздушной обороны, сообщил представитель, сбили 8 египетских самолетов...»

Н. Скулаков: «Египтяне, заметив пуски ракет, стали катапультироваться. Но из-за малой высоты один пилот разбился, другой выжил и был пленен ливийскими военнослужащими. Приблизительно в 16.00 того же дня было замечено появление на высоте 1,5 км еще одного самолета противника, очевидно, разведчика. По нему были выпущены по одной ракете из двух дивизионов «Волги». Цель была уничтожена. По мере уменьшения количества ракет организовали подготовку новых. Наш сокращенный расчет доукомплектовали только на следующее утро, 24 июля, за счет пополнения прибывшего из бенгазийской и триполийской бригад...»

В. Марков: «Мы продолжали дежурить на своих боевых постах посменно круглосуточно с включенной матчастью. 24 июля примерно в 12.07 Михаил Михненок, дежуривший на «Печоре», обнаружил на экране группу целей из 16 самолетов «Мираж» и МиГ-21. Они летели парами на предельно малых высотах 30-50 м по трем направлениям. Тут же были оповещены все комплексы и проведены мероприятия по подготовке к пуску ракет. Как только первая пара противника вошла в зону поражения ЗРК С-125, были выпущены 2 ракеты, которые достигли целей. Остальные египетские летчики, увидев это, стали беспорядочно выполнять маневры с набором высоты, освобождаться от бомб и покидать район боевых действий.
Вот тут-то все комплексы бригады и стали производить самостоятельный захват целей и вести их обстрел как вдогон, так и на встречных курсах. Кроме «Печор» и «Волг», были задействованы другие ливийские средства ПВО: ПЗРК «Стрела-1», ЗСУ 23-4 «Шилка»...
В результате боя комплексы «Печора» и «Волга» сбили 9 самолетов, «Шилка» и «Стрела» - по одному. Два катапультировавшихся египетских летчика, чьи самолеты были сбиты ракетами вдогон, попали в плен. Среди них был и подполковник - командир эскадрильи...»

Рассказывает бывший специалист по РЛС майор запаса Алексей Дудченко (г. Киев):
«Во время всех налетов я находился на станции П-14, которая располагалась на высотке, на небольшом удалении от бригады и авиабазы. Ливийцы вели все цели, а мы обеспечивали устойчивую работу техники и оборудования. На соседней П-37 работал мой товарищ капитан Дмитрий Петецкий. 24 июля был случай, когда одной ракетой «Печоры» сбили сразу два истребителя-бомбардировщика. Ведущий, обнаружив старт ракеты, катапультировался, а самолет без управления тут же «клюнул» вниз. В это время станция наведения ЗРК цель потеряла. Операторы качнули лучом и захватили вторую цель - ведомого. Перенацелили ракету, и она ее уничтожила. Первый же самолет разбился о землю.
По рассказам, позже где-то в пустыне, на юге, ливийцы сбили египетский бомбардировщик Ту-16...»

В. Нартов: «Вернувшись на базу, я застал новый налет египтян. Находился на КП, который располагался в сооружении из заливного железобетона с высоким ограждением и выдерживал прямое попадание 500-килограммовой бомбы. На моих глазах «Шилка» буквально изрешетила огнем «Мираж», и он еще в воздухе развалился. Только я поднялся из укрытия, как прямо над моей головой пролетела ракета «Стрелы». Ливиец выстрелил из ПЗРК и сбил пролетавший на малой высоте истребитель-бомбардировщик...».

В. Марков: «25 июля в 16.00 наши средства разведки обнаружили отвлекающую группу самолетов противника, барражировавшую вдоль границы. Спустя несколько минут на экранах РЛС появились новые цели - две группы по два самолета, которые пытались нанести удар по объектам ливийских ПВО. Пусками ракет с комплексов «Печора» и «Волга» 2 истребителя-бомбардировщика были сбиты, 2 других, выполнив противоракетный маневр, ушли. Вечером того же дня пленные египетские летчики, выступая по ливийскому телевидению отметили, что в трех налетах они потеряли 15 самолетов и лучших своих пилотов, призвали своих сослуживцев отказаться от налетов на Ливию, имевшую сильную ПВО.
Характерно, что во всех налетах помехи не применялись. Это существенно упрощало задачу наших средств ПВО, позволяло им вести активные боевые действия. Несмотря на высокие, до +50 градусов по Цельсию, температуры отказов советской техники и вооружения не было.
После 25 июля египтяне налетов больше не предпринимали. В результате ударов с воздуха по позициям дивизионов у ливийцев оказались поврежденными несколько единиц техники и вооружения. Жертв среди личного состава и среди наших военных специалистов не было.
Мы же еще более двух месяцев круглосуточно несли боевое дежурство на станциях в ожидании возможных атак противника. По окончании срока командировки ливийцы предлагали нам продлить его. Но мы отказались...»

Н. Скулаков: «25 июля 200-килограммовые бомбы вновь сбрасывались на парашютах. Все они были советского производства. Это мы установили по их фрагментам, осколкам. Позже вместе с обломками самолетов их демонстрировали М. Каддафи и иностранным журналистам на плацу бригады.Наш технический дивизион должен был прикрывать французский ЗРК «Кроталь», но ввиду отсутствия французов он не стрелял. В результате у нас египтяне повредили одну ракету.
Владимир Марков рассказывал, что в других местах «Кроталь» стрелял. Но эффективность его была нулевой. Ни одна из ракет цели не достигла.
По итогам конфликта наш старший и главный инженер были награждены орденами Красной Звезды, некоторые офицеры - медалями. Мне о том времени напоминает медаль «За боевые заслуги»...»

* * *
27 июля 1977 года пятидневная посредническая миссия председателя Исполкома Организации освобождения Палестины Я. Арафата и президента Алжира Х. Бумедьена по умиротворению Каира и Триполи увенчалась успехом. Садат приказал своим вооруженным силам прекратить все виды боевых действий против Ливии.
Конфликт закончился для Египта потерей, по некоторым данным, 37 самолетов. 9 летчиков попали к ливийцам в плен . Обмен пленными на ливийско-египетской границе состоялся через месяц – 26 августа...
Муамар Каддафи лично поздравил советских военных специалистов «с победой», поблагодарил «за исполнение своего долга» и назвал русских «истинными друзьями ливийского народа». В качестве награды вопреки местным законам им было выдано несколько ящиков виски. Праздновать так уж праздновать..."

Источник- http://old.redstar.r...28_12/4_01.html

2)Кое-что об авиации в военном конфликте:

Выдержки из статьи М.А. Жирохова "Странная, маленькая война (египетско-ливийская война 1977 года)."

" Основную роль в будущей войне египтяне отводили авиации. Впрочем и их противники тоже обладали внушительными авиационными силами. Интересно, что обе стороны были вооружены примерно одинаковой матчастью (интересно, что советских и западных образцов было примерно поровну) и даже несли одинаковые опознавательные знаки (потому ливийцам с началом войны пришлось ввести новые).
Основу ливийских ВВС к рассматриваемому периоду составляли восемь эскадрилий: четыре "Миражей" 5D и две, вооруженные "Миражами" 5DE (плюс несколько разведывательных 5DR). Кроме того, две эскадрильи перехватчиков были вооружены МиГ-23МС.
Однако для такого количества техники просто не хватало летчиков. Программа обучения была очень неэффективной, хотя учебной техники было куплено множество: в Югославии 50 SOKO G-2A "Галеб", в Италии - 260 SF.260WL и наконец в СССР - 55 МиГ-21МФ/УМ. Но большинство ее использовалось для подготовки палестинских летчиков ("Команда 14") и летчиков из других африканских стран - союзников Ливии. Для того, чтобы компенсировать нехватку летного персонала ливийцы прибегали к привлечению военспецов и наемников.
С другой стороны к 1977 году египетские ВВС потеряли былую мощь времен войн с Израилем. И причин было множество. Прежде всего, конечно, разрыв с СССР - так, на советских заводах были задержаны 140 МиГ-21, отправленные на капитальный ремонт. Кроме того, естественно, прекратились поставки запчастей и оружия.
Непреодолимые проблемы возникли с эксплуатацией МиГ-23-х (было поставлено 8 МиГ-23МС, столько же МиГ-23БН и шесть МиГ-23УМ). Дело в том, что машины появились на вооружении в начале 1974 года и не были освоены личным составом. Самолеты были выведены с боевого состава и складированы на авиабазе Мерса - Матрух. Египтяне стали судорожно искать покупателя на МиГи. Техника была новейшая и ею сразу заинтересовались такие супердержавы как США и Китай. Пекин, тоже находившийся в конфронтации со своим северным соседом, был крайне заинтересован в новейших образцах советского авипрома для развития собственного производства. Потому переговоры с Каиром прошли формированными темпами. В результате было подписано соглашение с КНР на поставку 10 МиГ-21МФ, двух МиГ-23МФ, двух МиГ-23БН, двух МиГ-23УМ и 10 крылатых ракет КСР-2 в обмен на запасные части и техническую поддержку для большого парка египетских МиГ-21 и МиГ-17 (производство которых было освоено в Поднебесной).
Американцы обзавелись как минимум 16-ю МиГ-21МФ, парой Су-20, парой МиГ-21У, шестью МиГ-23МС, шестью МиГ-23БН, двумя Ми-8 и 10 крылатыми ракетами КСР-2. И все это "богатство" обошлось американцам всего ли в большую партию запчастей для новых F-4E "Фантом" II, которые стали поступать на вооружение ВВС Египта.
Не стоит наверное и говорить, что обе страны использовали новейшую советскую технику для улучшения своего оборонного потенциала. Так, китайцы на основе МиГ-21 МФ смогли создать новую версию своей копии МиГа - J-7D, а американцы на базе полученной техники организовали 4477-ю испытательную эскадрилью "Красные Шляпы". Как минимум, по одному бывшему египетскому Су-20 и МиГ-23БН, передали в Западную Германию в 1986 году. Самолеты были тщательно изучены в испытательном центре Люфтваффе в Манчинге. Кстати, Су-20 пережил объединение Германии и сейчас служит памятником при въезде на авиабазу Лиуварден.
Египтяне делали попытки закупить технику на Западе. В 1972 году на саудовские деньги во Франции были куплены 32 "Миража" 5SDE и шесть 5SDD.
20 июля ливийская артиллерия впервые открыла огонь по египетским пограничным постам в районе ас-Саллум и Хальфайя. Кадаффи ждал бурной реакции, но Садат лично запретил отвечать огнем на огнем, тем временем подтягивая дополнительные силы к границе.
По рассказам советских военных специалистов, в первый же день конфликта, 21 июля, египетские бронетанковые части при поддержке авиации и артиллерии пересекли границу с Ливией на фронте шириной до 15 км и углубились на ливийскую территорию на 5 километров. Первыми в бой с ними вступили подразделения народной милиции СНЛАД. Затем к боевым действиям подключились ливийские дивизионы реактивной артиллерии БМ-21 "Град", уничтожившие до батальона танков противника. В ходе встречного боя несколько танков Т-72 потеряли и ливийцы.
В своей речи 22 июля Садат прямо указал, что его вооруженные силы оккупируют ливийский город Мусаид и что этими действиями он преподносит урок Ливии. Позже, 3 августа, выступая в Народном собрании страны, премьер-министр АРЕ Салем заявит, что "Египет не претендует на ливийскую территорию, но не потерпит сосредоточения войск какого-либо иностранного государства вблизи своей границы".
Ныне из опубликованных источников известно, что одной из причин конфликта со стороны Египта были документы израильской разведки "Моссад", переданные египетской стороне, о якобы готовящемся Ливией заговоре против Садата с целью его устранения.
Конфликт стремительно набирал обороты. По сообщению члена генерального секретариата Всеобщего народного конгресса Ливии А.С. Джеллуда, в этих событиях "были замешаны и ВВС США". А 26 июля в израильской газете "Едиот ахронот" появилось сообщение со ссылкой на военные круги о начале переброски по договоренности с Каиром части израильских войск с Синайского фронта на западный фронт против Ливии.
Уже утром 21 июля группа египетских Су-20 под прикрытием МиГ-21-х, атаковала несколько ливийской военных объектов около границы. Кроме того, налетам подверглись РЛС в эль-Джагбаб и Бардилахе. Результаты налета были оценены как успешные и вскоре был запланирован и второй. На этот раз целью были авиабазы - "Гамаль Абдель Нассер" (!!) около Бенгази (бывшая американская база Уилус) и эль-Курта. Налет был полной неожиданностью и сопротивление было минимальным - при отходе один истребитель-бомбардировщик был сбит "Стрелой". Зато египтяне заявили, что смогли уничтожить на земле 7 самолетов противника.
Ответ ливийцев не заставил себя ждать - группа "Миражей" 5 при поддержке Ми-8, оснащенных аппаратурой постановки помех, атаковала египетские города и базы вдоль границы. Египетские ВВС не смогли эффективно прикрыть свое воздушное пространство, и ливийцы потеряли всего один самолет, сбитый удачно запущенной с земли "Стрелой".
-----------------------------------------------------------
За время это короткой войны ливийцы потеряли от 6 до 12 истребителей, большое количество танков, бронетехники и артиллерии. Список потерь заключали два радара.
Египтяне не досчитались как минимум трех истребителей. Боевые действия не повторили сценарий арабо-израильских войн 1967 и 1973 года - так, египтянам не удалось уничтожить авиацию противника на аэродромах базирования.
Боевые действия на земле тоже были неудачными для египтян, так как они не ожидали наличия такого большого количества броневиков "Джарака" и "Каскавел" в ливийской армии. После войны обе стороны закупили большое количество такой техники.
После перемирия произошло еще несколько столкновений в воздухе. В 1979 году (к сожалению, точная дата неизвестна) пара ливийских МиГ-23МС вела бой против пары египетских МиГ-21МФ. Этот бой интересен тем, что египетские летчики впервые применили ракеты ближнего боя "сайдвиндер" AIM-9P американского производства с советских самолетов. Один МиГ-23 был сбит майором Салом Муххамедом (это был очень опытный летчик, который принимал участие в "Войне на Истощение" и войне 1973 года, был сбит два раза пилотами израильских "Миражей").
И еще. В 1984 году пилот ливийского МиГ-23 угнал свой самолет в Египет. Эта машина также была передана американским союзникам и именно на ней через 12 дней после получения разбился генерал ВВС США Роберт Бонд."

Источник и полный текст- http://artofwar.ru/z...xt_0240-1.shtml

#20 alexandrion12

    Активный участник

  • Пользователи
  • PipPipPipPipPip
  • 8 462 сообщений

Отправлено 24 Июль 2014 - 07:18

Сегодня речь пойдет о двух конфликтах, происшедших в разных частях африканского континента.

Первый- Угандийско-танзанийская война 1978-1979 г.г.

"Конфликт интересен тем что в нем поучаствовал известный Африканский персонаж-Иди Амин,а так же тем, что по результатам войны он был свергнут.

Итак,25 января 1971, когда тогдашний диктатор Милтон Оботе находился в Сингапуре на саммите Британского Содружества наций, армия Уганды совершила переворот. Военные распустили парламент, разогнали местные советы в районах страны. Главой государства стал 45-летний генерал-майор (в колониальных войсках дослужился до "эфенди"-лейтенанта) Иди Амин — профессиональный военный, с 1946 служивший в колониальных войсках британской армии.

Первоначально Амин надеялся на поддержку со стороны Запада и был тепло принят в Великобритании. Первая его заграничная поездка была совершена с целью получить кредиты и финансовую помощь от Израиля, однако местное руководство отнеслось к предложениям президента-мусульманина с подозрением и отказало в кредитовании угандийской экономики. В результате, Амин разорвал дипломатические отношения с этой страной и отправился за помощью в Ливию. Муаммар Каддафи, поддерживавший антиимпериалистические движения по всему миру, пришёл к выводу, что Иди Амин также искренен в своём стремлении освободиться от иностранной зависимости. Уганда стала одним из ближайших союзников Ливии, а следовательно, и получателем военной и гуманитарной помощи из Советского Союза.

А в 1973 году Амин демонстративно отправил группу угандийских офицеров участвовать в очередной войне Египта и Сирии против Израиля.
Милтон Оботе прямиком с саммита отправился в соседнюю Танзанию по приглашению тогдашнего лидера Джулиуса Ньерере,где уже находилось 20000 беженцев,те кто успел убежать из Уганды.Там он приступил к формированию оппозиции.

Уже в 1972 они предприняли неудачную попытку свержения Амина,Амин в ответ обвинил Ньерере в поддержке и вооружении своих врагов,с этого и так не простые отношения между странами вылились в вооруженные инциденты на границе.

До 1978 года Иди Амин ставил жестокие социальные эксперименты замешанные на национализме и трайболизме в своей стране,число его сторонников к тому моменту сократилось до минимума.

В октябре 1978 оппозиционеры устроили засаду в "президентской" резиденции,Амина спасло только наличие вертолета на котором он и его семья успела улететь.
Но катализатором восстания в армии и последующей войны стала подозрительная авария(такие "несчастные случаи" чересчур часто случались во времена правления Амина)в которую попал тогдашний вице-президент Уганды генерал Мустафа Эдриси. Войска верные ему(и вообще недовольные режимом Амина) справедливо предположили что это была попытка избавится от влиятельного соратника и подняли мятеж(всего около полка). Амин отдал приказ армии подавить мятеж,но значительная часть восставших войск смогла пересечь Угандийско-Танзанийскую границу и влилась в ряды армии оппозиции Ньерере.

В связи с этими событиями 30 октября 1978 года угандийская армия вторглась на территорию Танзании и оккупировала часть танзанийской провинции Кагера, к западу от озера Виктория.

Иди Амин, некогда бывший местным чемпионом по боксу(в лучшие свои годы Иди Амин весил 110 кг при росте в 1,93 см.), в шутку вызвал Ньерере, отличавшегося слабым телосложением, на ринг.

Изображение

10 ноября Угандийская танковая бригада(на M4 Sherman)заняла танзанийский город Kyaka, где до 8000 гражданских лиц были убиты, а тысячи других вынуждены были бежать.
В конфликте двух социалистически ориентированных стран Советский Союз отмежевался от действий Амина и поддержал Танзанию. Зато армию Уганды поддержала Ливия которой импонировала позиция Амина по отношению к Израилю, прислав экспедиционные ливийские войска в помощь(около 3000 солдат).

В ответ Ньерере объявил мобилизацию. Через несколько недель армия увеличилась с 40.000 человек до 100.000 за счет народного ополчения,полиции,тюремной службы,милиции.Так же к танзанийской армии присоединились различные угандийские повстанческие группы.Несмотря на ливийскую помощь(танки т-54/55,самолеты МиГ-21,Ту-22,"Катюши",БТРы) армия Уганды уже к декабрю 1978 была выбита с территории Танзании и начала отступать в глубь Уганды попутно грабя все что могла(в том числе и на своей территории). Фактически какое то подобие сопротивления танзанийцам оказывали только ливийцы.

В начале января 1979 танзанийцы приняли решение вторгнутся на территорию Уганды с конечной целью свержения Иди Амина. 20 января 1979 года, до 10.000 танзанийских войск - при поддержке танков T-59A и МиГ-21MF - перешли границу и начали продвижение вглубь Уганды.

С боями к середине марта 1979 года армия Танзании подошла к столице Уганды-Кампале.

10 апреля 1979 был взят аэропорт Энтеббе(тот самый)находившийся в осаде с конца марта,11 апреля пала Кампала.
Иди Амин бежал сначала в Ливию,потом переправился в Саудовскую Аравию(где и прожил до своей смерти в 2003).
Ливийские силы отступили в Jinja, откуда позже были репатриированы через Кению и Эфиопию.

Потери сторон до сих пор остаются неизвестными,по примерным оценкам 10.000 с обеих сторон.

В 2007 году появилась информация что Танзания выставила счет на 67 миллионов долларов Уганде за ущерб нанесенный Амином при вторжении в Танзанию и за помощь оказанную Танзанией по свержению режима Иди Амина.Ливии за помощь в защите режима Амина был выставлен счет на 100 миллионов."

Источник- http://war-conflicts...l.com/2872.html



2)Второй конфликт- Агашерская война (Мали-Буркино Фасо) 1985 год.

"Поводом для этой войны стал давний территориальный спор за часть территорий расположенных на северо-востоке Буркина Фасо,на этой спорной территории были выявлены богатые залежи газа и минеральных ресурсов(марганец,титан,уран)на которые претендовало пограничное государство Мали.

Но начало всего следует искать намного раньше. До 1896 года Буркино-Фасо была королевской монархией с более чем 500 летней историей,к 1896 страна ослабела от внутренних проблем и в результате попала под протекторат Франции,а в 1904 полностью стала французской колонией,территория стала называться Верхняя Вольта, по одноименной реке(верхнее течение реки Вольта).

Так как любая колония могла изменяться на усмотрение и по разумению Метрополии территория Буркино-Фасо была в 1932 году разделена между более крупными французскими владениями Мали,Нигером и Кот-д'Ивуар. Фактически с 1932 по 1947 не было никакого государства,это была территория разделенная на три части и включенная в состав других государств.В 1947 году государство Верхняя Вольта по воле метрополии появилось снова,а в 1958 году получило самоуправление и стала республикой.Президентом республики в декабре 1959 стал Ямеого. 5 августа 1960 года Ямеого провозгласил независимое государство Верхняя Вольта и стал президентом. После того как его свергли в 1966 году к власти в стране приходили военные.
Собственно после обретения независимости и по сегодняшние дни Буркино-Фасо и Мали являются одними из беднейших стран, даже по меркам Африки. Каждая из стран надеялась поправить свое экономическое положение начав разработку или отдав в концессию ресурсы обнаруженные в районе Агашер,той самой территории из за которой и началась война.Территория представляет собой пограничный участок длинной 160 км,шириной в 30 км,его спорность образовалась как раз из за "подвешенного состояния" Буркино-Фасо в 1932-1947.

Первые вооруженные инциденты случились там в 1974, так 25 ноября и 14,16,18 декабря были зафиксированы перестрелки из ручного оружия и малокалиберной артиллерии(минометов) между пограничными постами. В тех же числах при невыясненных обстоятельствах в пограничном районе разбился Малийский МиГ-17,пилот погиб. При посредничестве соседей и под давлением Организации африканского единства начавшийся было конфликт был приостановлен.

В 1975 так же было отмечено несколько подобных инцидентов.
С 1977 Буркино-Фасо и Мали пытались через переговоры решить проблему спорной территории.

В 1983 году "правых" военных у власти в Буркино-Фасо сменил "левый" военный,капитан Томас Санкара (весьма экстравагантная личность и безусловно харизматичный человек,его называли Че Гевара Африки).

В Мали же наоборот в 1968 году в результате переворота к власти пришел подполковник Муса Траоре и если до этого в Мали проповедовался социализм-ленинизм и были налажены тесные контакты с СССР то Траоре подошел к вопросу идеологий с прагматической точки зрения.

В октябре 1985 в Буркино-Фасо начала свирепствовать эпидемия холеры, по каким то необъяснимым причинам именно в разгар эпидемии правительство решило организовать перепись населения.
Одни из переписчиков по ошибке (напоминаю дорожной сети как таковой там нет,сезон дождей в разгаре) пересекли границу Мали и занялись переписью на их территории.

Официальное Мали выразило протест по этому поводу обвинив власти Буркино-Фасо в нарушении суверенитета. 20 декабря вооруженные силы Мали были приведены в полную боевую готовность,на границу стали прибывать грузовики с солдатами, а над пограничной территорией были замечены самолеты и вертолеты Мали.

Наконец, 25 декабря армия Мали совершила несколько нападений на пограничные посты и полицейские участки на территории Буркино-Фасо в районе Агашер.
Армия Буркино-Фасо на тот момент была не полностью мобилизована и смогла ответить только несколькими точечными ударами МиГ-21.

26 декабря они продолжили обмениваться воздушными ударами,в этот же день подключилась Ливия пытаясь уладить конфликт.
27-29 декабря стороны обмениваются контрударами на земле,армия Буркино-Фасо пытается отвоевать несколько деревень захваченных ранее Мали,а армия Мали пытается захватить еще деревень что бы потом было чем идти в размен.

29 декабря при посредничестве Ливии и Нигера было достигнуто соглашение о прекращении огня.
30 декабря 1985 года обе страны сделали заявления содержащие условия о прекращении огня, но отложили вопрос о выводе войск.Фактически сами боевые действия длились 5 дней,за это время общие потери составили от 50 до 300 убитыми и столько же ранеными,среди них много гражданских.

В середине января 1986 года было достигнуто соглашение о выводе войск,в феврале состоялся обмен военнопленными.

Вопрос о принадлежности Агашерской полосы был передан в Международный суд ООН, который вынес свой вердикт в декабре 1986, разделив спорную территорию почти поровну. Такое решение удовлетворило обе стороны и с тех пор не было ими пересмотрено."

Источник- http://war-conflicts...l.com/3812.html

#21 alexandrion12

    Активный участник

  • Пользователи
  • PipPipPipPipPip
  • 8 462 сообщений

Отправлено 24 Июль 2014 - 07:22

Небольшой полу-офтоп по теме. Речь пойдет о двух конфликтах не дошедших до "горячей стадии" и закончившихся бряцаньем оружия, а так же об одной скоротечной войнушке.
Итак.

1)"Фашодский кризис".

Сначало немного предистории:

"Проблема колониального раздела Запад-ной Африки приобрела большое значение в англо-французских отношениях конца XIX в. Регион имел большую экономическую ценность как источник хлопка, пальмового масла и прочего сырья. Первая попытка Англии создать колонию в Западной Африке была предпринята в период Семилетней войны в 1763 г.: появилось британское владение Сенегамбия, в 1807 г. объявленное коронной колонией. В 1808 г. под власть англичан перешла Сьерра-Леоне.

Первые французские торговые фактории возникли на берегах реки Сенегал еще в XVII в. Позднее они стали базой для расширения французских колониальных владений. В 1851 г., когда французские эмиссары проникли в Лагос и попытались навязать местному правителю договор о протекторате, Англия в ответ на это учредила в городе свое консульство. В августе того же года англичане бомбардировали Лагос, а спустя десять лет вообще аннексировали его. К 1870-м гг. Англия уже имела четыре колонии на Гвинейском побережье: Гамбию, Сьерра-Леоне, Золотой Берег и Лагос. Интерес к региону еще более возрос, когда в районе Нижнего Нигера были открыты месторождения оловянной руды, а в бассейне реки Бенин и в междуречье Нигера и Бенуэ обнаружены каучуконосы.
В 1879 г. бывший офицер британской армии Дж. Голди создал Нигерскую компанию, представлявшую торговые круги Лондона и Манчестера. Компания монополизировала всю торговлю вверх по Нигеру. В 1882 г. руководители британской «Центральноафриканской торговой компании» предложили правительству пойти на раздел сфер влияния с Францией в Западной Африке, с тем чтобы закрепить Нигер за Англией. Однако Лондон не пошел на переговоры: посол в Париже считал момент неподходящим из-за обострения египетского вопроса4. Часть территории Южного Нигера оказалась под контролем другого объединения - Африканской ассоциации.
Начавшееся в этот период франко-германское сближение было обусловлено обострением в 1883-1884 гг. англо-германских противоречий. Кроме того, Германия стремилась поощрять колониальные авантюры Франции, чтобы отвлечь ее силы из Европы и не допустить возможного реванша за поражение во франко-прусской войне. Франция и Германия известили Англию о созыве в Берлине в 1884 г. международной конференции, где предполагалось обсудить проблемы эффективной оккупации территорий, торговли на реке Конго и проблему интернационализации Нигера. При осуществлении этой идеи Лондон терял бы там монополию и перспективы создания колонии. В этих условиях необходимо было еще до конференции расширить в этом районе свои владения: к середине 1880-х гг. в районе Нижнего Нигера было заключено уже 237 договоров о протекторате.
На Берлинской конференции Германия проявила уступчивость по отношению к требованиям англичан признать их особые интересы на Масляных реках. За это Англия согласилась считать Камерун германской сферой влияния и согласилась не препятствовать проникновению немцев в глубинные районы. Франция заявила, что, пока не будут признаны ее права на верхнем течении Нигера, она не примет обязательств в отношении судоходства по Конго . Хотя англичанам удалось не допустить интернационализации Нигера, в итоговом документе подтверждалась свобода торговли для всех наций. Товары, идущие транзитом, не облагались пошлинами, которые могли взиматься лишь для покрытия административных расходов. Особое место в работе Берлинской конференции занял вопрос о так называемой эффективной оккупации, т. е. установлении действенного контроля над территориями. Государства, представленные на конференции, попытались договориться относительно того, чтобы аннексия, произведенная одной страной, непременно признавалась бы другими участниками раздела. Итоговое решение носило расплывчатый характер. Для признания аннексии было выдвинуто два условия: обязательное извещение других правительств о занятии территории и учреждение власти, которая была бы достаточна для охраны приобретенных прав и свободы торговли. Эти условия обесценивались тем, что аннексирующая держава не обязана была точно обозначать границы занятой территории. Старые колониальные державы настояли на том, чтобы эти условия не имели обратной силы.
Франко-германское сближение в колониальных вопросах продолжалось недолго. После падения в 1885 г. правительства Ж. Ферри отношения между двумя странами резко ухудшились. Во Франции начался рост реваншистских настроений, подогреваемый военным министром генералом Ж. Буланже. «Военная тревога» 1887 г. окончательно похоронила надежды тех, кто еще выступал за сотрудничество между Францией и Германией.
Стремясь закрепить решения Берлинской конференции, в частности утверждение района Нижнего Нигера сферой влияния Англии, британское правительство официально признало в 1886 г. Нигерскую компанию своим политическим представительством, предоставив ей королевскую хартию. Верховная власть компании теперь сосредоточилась в руках совета директоров в Лондоне, а Дж. Голди в качестве главного администратора осуществлял ее на месте. В 1887 г. территории, контролировавшиеся компанией, были объявлены Протекторатом нигерских дистриктов. Районы дельты остались в составе Протектората Масляных рек в качестве отдельного владения, но границы между обеими территориями не были установлены. В Протекторате нигерских дистриктов административ¬ные функции осуществлялись привилегированной компанией, а на Масляных реках было установлено прямое британское управление. В 1889 г. британский премьер лорд Солсбери предложил Франции осуществить разграничение Западной Африки. В результате 10 августа были установлены британские и французские зоны влияния в Сенегамбии, Золотом и Невольничьем Бе¬регах. Предполагалось назначение специальных уполномоченных по разграниче¬нию непосредственно на местах. Франция уступила Англии небольшие территории, примыкавшие к колонии Лагос. В дальнейшем обе державы стремились закрепить свои позиции вдоль рубежа между Дагомеей и Нигерией.
Установление британского протектората над Занзибаром по Гельголандскому договору 1890 г. встревожило французское правительство, поскольку по соглашению с Англией 1862 г. Франция была одним из гарантов статуса султаната. Премьер-министр А. Рибо потребовал от англичан компенсации, а именно признания французского протектората над Мадагаскаром и раздела сфер влияния в Западной Африке. Поскольку англо-германское соглашение пре-дусматривало взаимный доступ к озеру Чад, Рибо уполномочил своего посла в Англии А. Ваддингтона потребовать от британского правительства предоставить Франции часть береговой линии озера и обеспечить доступ к Тимбукту. Лорд Солсбери не возражал.
5 августа 1890 г. было заключено англо-французское соглашение, по которому граница их сфер влияния была проведена от пункта Сей, на последнем участке нижнего течения Нигера, на восток к озеру Чад, т. е. вся огромная территория к северу от нее до алжирской границы была признана за Францией. К Англии отошли территории нижнего течения Нигера и расположенные к югу от озера Чад Борну и Сокото. Англия признала французский протекторат над Мадагаскаром, а Франция - британский протекторат над Занзибаром. Полу¬ченные Францией территории были пустыней Сахара, а земля, доставшаяся англичанам, была наиболее богатой и плодородной. В палате лордов Солсбери пошутил, что земля, переданная Франции, «очень легкая» и галльский петух сможет царапать ее сколько угодно. Франция заявила протест, а французский посол в Лондоне сообщил Солсбери, что «несомненно, Сахара не сад и содержит много, как Вы сказали, легкой земли; однако, если позволите мне сказать откровенно, вряд ли нужно было говорить об этом публично: Вы могли смело представить нам самим сделать это открытие».
Соглашение не урегулировало англо-французские противоречия. В Париже не замедлили воспользоваться теми территориальными преимуществами, которые они получили. В 1890 г. был поднят вопрос о строительстве через пустыню Сахара трансафриканской железной дороги. Во Франции произошел новый всплеск колониальных настроений. В парламенте и прессе стали раздаваться голоса, что теперь необходимо на деле обеспечить главенство Франции на территориях, которые она только что получила дипломатическим путем. В этих условиях дальнейший рост англо-французского соперничества за преобладание в Западной Африке был неизбежен."

Е. В. Морозов "Англо-французского соперничества в Западной Африке в 80-е гг. ХIХ в.
http://afrikafriend....pic.php?id=1596

"10 июля 1898 года экспедиционный отряд в составе 150 человек под командованием капитана Жана-Батиста Маршана (Jean-Baptiste Marchand ) занял городок Фашода на Ниле и поднял в нем французский флаг. Экспедиция была отправлена двумя годами раньше, не смотря на открытое предупреждение британского министра иностранных дел о том, Англия будет рассматривать любое присутствие Франции на Ниле как недружественный акт. 18 сентября 1898 года передовые отряды двадцатитысячной армии лорда Китченера, только что завершившей завоевание Судана, появились у Фашоды. Маршан отказался спустить флаг и оставить свои позиции, и оба командира обратились к Парижу и Лондону. Разразился сильнейший дипломатический кризис, подогреваемый националистическими кампаниями в прессе и громкими заявлениями с обеих сторон, но возможен был только один исход: 3 ноября французское правительство, понимая что Франция не готова к войне с Англией, отдало Маршану приказ отступить.

К счастью для дела мира, кризис застал французский флот не только неготовым к войне, но и осознающим свою неготовность. Последним он был обязан кризису из-за Нигера — спору между Францией и Англией из-за части реки, омрачавшем отношения между двумя странами на протяжении большей части 1897 года, и приведшем к угрозе возникновения войны в феврале-марте 1898 года. Давление общественного мнения привело к началу осуществления в 1897 году обширной программы строительства броненосных крейсеров, и планированию флотом своих действий в случае войны с Англией.

В январе 1898 года Высший Совет составил первую военно-морскую программу в истории Третьей республики, направленную исключительно против Англии. Эта программа была отнюдь не легкой модернизацией своих предшественниц 1896, 1894 и 1890 годов. Самым важным в ней было то, что Франция четко осознала свое отставание. Франция не могла надеяться на помощь России, а Англия — как и Италия и Германия — была готова отказаться от своей оборонительной политики, и использовать мощь своего флота для блокады французских берегов. Единственная надежда Франции заключалась в активной обороне своего побережья и действиях истребителей торговли, поддержанных линейным флотом.

Фашодский кризис начался в тот момент, когда Эдуар Локруа только что во второй раз занял пост морского министра. Он застал Локруа в разгар проведения действия, традиционных для каждого нового министра: реорганизации Морского Генерального штаба, и перераспределения броненосцев береговой обороны. Локруа назначил начальником штаба адмирала Кавелье де Кювервилля, «ответственного» за постройку двух больших истребителей торговли «Гишен» и «Шаторено», и командующим Средиземноморской эскадрой — адмирала Фурнье. Однако, его приготовления в ходе кризиса были направлены исключительно на оборону. Он усилил гарнизоны в портах, на стратегически важных островах у побережья Франции, в Бизерте и колониях. Также он ускорил постройку кораблей и их ремонт, и приказал покрыть деревянные палубы старых броненосцев тонкими стальными пластинами. Французские офицеры полностью осознавали угрозу войны, и готовились к самому худшему, но после дебатов, сопровождавших Нигерский кризис они понимали, насколько мала надежда на успех в случае начала войны.

В течение всего кризиса британский Флот Канала крейсировал неподалеку от Бреста, готовый атаковать незаконченные укрепления этого порта, и от острова Уэссан. Французы опасались атаки британцев на оба этих пункта еще в ходе Нигерского кризиса, в предыдущем году. Англичане собрали в Саутгемптоне силы до двадцати тысяч человек, рассчитывая использовать их против одного из этих пунктов. Адмиралтейство также разместило еще одну эскадру в Гибралтаре, и подготовила Средиземноморский флот к вылазкам против Бизерты, собрав еще одну эскадру на Мальте. Возможно, что британцы планировали экспедиции против Диего-Суареза на Мадагаскаре и Форт де Франс на Мартинике — но доказательств этого нет. Сайгон и Дакар были единственными портами, имевшими достаточно мощные гарнизоны для долгого сопротивления. Но что более важно — эти планы позволили оценить новую стратегию, которую Англия развивала с 1888 года.

Британцы были столь уверены в своей стратегии, что возникла даже опасность начала ими превентивной войны. Во Франции же казалось все события предшествовавшего кризису лета — от изменений во внутренней политике до разочаровывающих испытаний мелинитных снарядов по «Ла Галиссоньеру» — должны были обескураживать ее моряков. Все же, что происходило в Англии в 1897 году — от появления работ Мэхэна и смотра в Спитхэде до успешной военно-морской демонстрации у Крита — убеждало англичан в том, что их замечательный флот поднялся на новую высоту. Британский флот «абсолютно не имел себе равных». Старшие офицеры отдавали должное авторам Акта о морской обороне, говоря что «теперь мы видим флот, которым можем гордиться, и который — насколько то в человеческих силах — может обеспечивать безопасность Империи». Впервые в новой истории не только британское общественное мнение, но и коммерческие интересы были расположены в пользу войны. Была широко распространена идея, что пришла пора разобраться с Францией раз и навсегда. Французский поверенный в делах примерно в то время докладывал: «часто можно слышать от английских мужчин и женщин слова — нам нужна война: другие нации должны узнать нашу силу, и понять, что с нами надобно считаться».
--------------------------------------------------------------------------
Британский план ведения войны в 1898 году, известный во Франции как «система Бэлларда», порядком припугнул французов, и определил меры, которые они предприняли в отношении флота после окончания кризиса. Элементы плана можно вкратце описать так:

1. Оборонительные меры на Средиземноморье — осуществляются восемнадцатью броненосцами, двадцатью двумя крейсерами и пятнадцатью миноносцами против Тулонской эскадры, состоящей из пятнадцати броненосцев и пятнадцати крейсеров. Торговые маршруты прокладываются вокруг мыса Доброй Надежды, благо это позволяют сделать осуществленные в Саймонстауне работы (третьи по стоимости после Плимута и Гибралтара).

2. Блокада Бреста — при помощи вылазки на Уэссан. Связь между следящими за Брестом контрминоносцами и основными силами в Плимуте осуществляется по проложенному на Уэссан кабелю, или старым крейсером, оснащенным аппаратом, разматывавшим за ним легкий кабель по мере движения крейсера. В Плимуте находится быстроходная эскадра из девяти «Маджестиков», четырнадцати крейсеров и двадцати контрминоносцев.

3. Базирующаяся в Портсмуте и Дувре тихоходная эскадра из десяти броненосцев, семи крейсеров, двенадцати торпедных канонерок и двадцати контрминоносцев следит за Шербуром и Дюнкерком.

4. Непосредственная защита торговли из Корка, Пемброка, заливов Бэнтри и Суилли осуществляется десятью большими бронепалубными крейсерами — для погони за вражеским рейдерами, двадцатью пятью крейсерами второго класса — для патрулирования, и тридцатью крейсерами третьего класса — для действий в узкостях и окружающих Британию водах.

5. Захват французских колоний: Бизерты — силами из Мальты, Форт де Франса — усиленным гарнизоном из Порт Кэстри на Сент-Люсии, Новой Каледонии — австралийским ополчением, а также экспедиции с меньшими шансами на успех — против Диего-Суареза, Дакара и Сайгона

Как уже говорилось, против такой мощи французы в 1898 году практически не имели никаких шансов. Осознание французами этого факта позволило сохранить мир во время кризиса, и побудило французов отбросить прочь свои политические разногласия и начать приводить свое военно-морское хозяйство в порядок."

Ропп Т. Создание современного флота: Французская военно-морская политика 1871–190
http://militera.lib....ce/ropp/17.html


2) "Агадирский кризис"

"В начале XX в. Германская империя попыталась включить в зону своего колониального влияния Марокко. Кайзер рассчитывал, с одной стороны, сплотить этим успехом своих подданных, а с другой – ослабить влияние Франции, которая усиливала давление на марокканского султана, стремясь полностью подчинить его своей власти. Однако немецкая дипломатия достигла результата, почти прямо противоположного намерениям
императора. Она дважды заставила Великобританию выступить на стороне Франции, в результате чего англо-французский договор, известный как Антанта («согласие»), из соглашения о разделе сфер влияния неожиданно для всех великих держав превратился в прочный военно-политический союз. Другими словами, Германия, сама того не желая, ослабила не чужие, а собственные позиции. Получивший широкую огласку и ставший уже хрестоматийным инцидент 1911 г. с канонеркой «Пантера» оказался отнюдь не демонстрацией силы и решительности кайзера, а чуть ли не фарсом, доказавшим всему миру: политика страны целиком зависит от прихотей се вздорного правителя.

В 1905 г. султанат Марокко в Северной Африке привлекал самый пристальный интерес трех европейских колониальных держав – Великобритании, Франции и Испании. Британцы, владея Гибралтаром, который вместе с марокканским портом Танжер контролировал западные ворота Средиземноморья, рассчитывали усилить свое военно-экономическое присутствие в этом районе, но не стремились к территориальным приобретениям. Они не возражали против раздела Марокко на зоны влияния между Францией и Испанией. Однако, если бы какая-нибудь одна из колониальных держав попыталась подчинить себе весь султанат, ей потребовалось бы получить на это согласие своих соперников, включая Германию. Та в свою очередь до поры до времени Марокко как будто не интересовалась. Франция же рассчитывала превратить страну в свою колонию, и Великобритания, несмотря на спой вдвое больший обьем торговли с султанатом, готова была предоставить французам свободу действий в обмен на их обязательства не вторгаться в британскую зону влияния – Египет. Этот компромисс был зафиксирован в соглашении, подписанном в 1904 г. и получившем название Антанты («сердечного согласия»).

Немцы усмотрели в нем угрозу собственной безопасности, и кайзер раздраженно назвал своего дядю, известного антигерманскими взглядами британского короля Эдуарда VII, «Эдуардом Окружителем». Отныне полигика Германии была направлена на подрыв Антанты, и кратчайшим путем К этому имперские дипломаты считали противодействие французским планам в Марокко. Кайзер должен был выступить в роли защитника независимости этой страны.

В качестве первого шага Берлин запланировал визит Вильгельма II на североафриканское побережье: 28 марта 1905 г. он отбыл туда из Куксхафена на пароходе «Гамбург». Когда эта новость достигла Парижа, пресса подняла шум, назвав вояж кайзера антифранцузским демаршем. Однако Вильгельма волновало нечто большее, чем нападки зарубежных газетчиков. Его пункт назначения – Танжер – считался неофициальной штаб-квартирой всех вынужденных эмигрировать из своих стран европейских анархистов. Многие из них мечтали об одном – прославиться, убив какого-нибудь политического лидера. Вильгельм поделился своими опасениями с канцлером фон Бюловом, однако опытный политик был непреклонен: французы уже раззвонили о высочайшем визите по всему миру – шоу должно продолжаться. Если кайзер не осмелится ступить на марокканскую землю, это будет национальным позором Германии. «Гамбург» прибыл в Танжер 31 марта. Все, затаив дыхание, ждали, когда кайзер сойдет на берег и тем самым обозначит претензии своей страны на политическое влияние в этом регионе. Однако торжественная встреча оказалась скомканной. Пароход был слишком велик, чтобы подойти к пристани, и Вильгельму предстояло пересесть в шлюпку. Германский консул в Танжере, прибывший приветствовать своего монарха в форме баварских уланов, включающей высокие сапоги со шпорами и парадную саблю, вынужден был карабкаться на борт «Гамбурга» по веревочному трапу. Море было неспокойным, и монарх дожидался своего представителя, обдаваемый солеными брызгами на мокрой палубе. Настроение у него явно портилось. Окончательно испортилось оно на танжерской набережной, где он увидел не самого султана, а нескольких его пожилых родственников, посланных встретить дорогого гостя. Это выглядело оскорблением и сильно остудило пыл Вильгельма во время речи, которую он все же произнес перед султаном, обещая поддержать его в борьбе за независимость перед лицом угрозы со стороны иностранных держав. Султан, упитанный 14-летний подросток по имени Абд аль-Азиз, интересовался только одним – пулеметом «максим», подаренным ему британцами. В качестве ответа он презентовал высокому гостю белого жеребца берберийской породы. К сожалению, конь был плохо объезжен и, когда кайзер на него вскочил, стал брыкаться, едва не сбросив седока. Вильгельм чувствовал, что визит не удался. Радовало одно – в него пока не стреляли. Султан об этом позаботился: он предупредил подданных, что в случае покушения на гостя казнит всех, кто будет при этом присутствовать.

Изображение

Германская канонерка «Пантера» была направлена в 1911 г. на спасение мирных немцев из Агадира. На самом деле «спасла» она всего одною человека, которому к тому же ничто не угрожало. Весь «Агадирский кризис» был инсценирован Берлином с единственной целью – ограничить французское влияние в Марокко.

Вильгельм оставался в Танжере всего два часа. Вернувшись на «Гамбург», он выплеснул накопившееся раздражение на фон Бюлова: мало того, что монарха в любую минуту могли убить заговорщики, – на его жизнь покушалась даже лошадь! В качестве утешительного приза Вильгельм надеялся хотя бы встретиться с британской
королевой Александрой на борту ее яхты, стоявшей в Гибралтаре, – это был бы удобный повод предстать перед всеми в форме алмирала Королевского военно-морского флота. Однако, когда добрались до Гибралтара, яхты там уже не было. В довершение всего один из катеров германского эскорта врезался в британский крейсер. После
встречи с британскими адмиралами Вильгельм пожаловался фон Бюлову, что они «приняли его чопорно и холодно, не сказав ничего, кроме положенного протоколом».

Как бы ни был разочарован сам кайзер, немцев результаты его североафриканского визита удовлетворили. Султан Марокко, заручившись поддержкой Германии, отказался подписывать с Францией соглашение, расширяющее ее присутствие в Марокко. Такой удар по самолюбию Парижа не мог не радовать Берлин. Там еще не ждали реакции Лондона. А Эдуард VII негодовал: кайзер, его племянник, выступил в жалкой комической роли. Мало того, министры считают, что Германия планирует создать в Марокко военно-морскую базу, которая будет угрожать сообщению между Великобританией и Южной Африкой. Следовательно, надо выступить в поддержку Франции, даже если это означает войну.

Не зная о недовольстве британцев, фон Бюлов потребовал созыва общеевропейской конференции, на которой рассчитывал подтвердить действующий в Марокко принцип «открытых дверей» и чем самым покончить с притязаниями Франции, а возможно, и вообще с ее особым влиянием в султанате. В Берлине полагали, что Париж слишком слаб для военного противостояния Германии, особенно в тот момент, когда его главный союзник, Россия, терпит поражение от японцев на Дальнем Востоке. Поэтому стоит надавить, и французы пойдут на уступки. Конференция с участием 11 европейских государств. США и Марокко открылась 16 января 1906 г. в Альхесирасе (Испания), однако с самого се начала немцы поняли, что им противостоит гораздо более серьезный противник. Альхесирас находится всего в нескольких милях от британской военно-морской базы в Гибралтаре. В бухте, общей для испанского города и британского владения, британцы на виду у делегатов конференции поставили на якорь целых два своих флота, Атлантический и Средиземноморский: 20 линкоров, десятки крейсеров и легких судов. Эффект был ошеломляющим. Две другие державы, даже объединив свои силы, не смогли бы продемонстрировать ничего подобного. Немцев ткнули носом и неоспоримый факт: как бы ни хороша была их армия, по морю она маршировать не умеет. Следовательно, германское присутствие в Марокко будет целиком зависеть от согласия на это Королевского военно-морского флота Великобритании. Его главнокомандующий, адмирал лорд Чарлз Бирсфорд, во время Альхесирасской конференции неоднократно устраивал для делегатов приемы на борту своего флагмана с подходящим случаю названием – «Эдуард VII». Естественно, в такой обстановке немцам ничего не светило, и этот Первый марокканский кризис завершился сокрушительным поражением германской дипломатии. Намереваясь ослабить Францию, фон Бюлов и его советники добились прямо противоположного: укрепили «сердечное согласие».

Альхесирасская конференция подтвердила независимость Марокко и сохранение в этой стране режима «открытых дверей» для международной торговли, в то же время гарантировав Франции преимущественное влияние на экономику и политику султаната. Германия не без оснований опасалась, что Париж превратит эти привилегии в нечто более конкретное. Зона влияния французов, прежде всего на севере Марокко, грозила стать полноценной колонией. Немцы решили воспрепятствовать этому, закрепившись в южной части султаната.

В 1911 г. произошло антиправительственное восстание местных племен в районе столицы Марокко, Феса. Франция ввела в город войска под предлогом обеспечения безопасности проживавших там европейцев. Немцы сообразили: Париж сделал первый шаг к оккупации султаната, и объявили французскому правительству: «Если ваши войска остаются в Фесе и султан сохраняет власть только с помощью французских штыков, Германия считает Альхесирасский договор утратившим силу и возвращает себе полную свободу действий». Эта неприкрытая угроза четко отражала взгляды преобладавших в рейхстаге националистов, но мнению которых, кайзер чересчур сдержан в отношении зарвавшихся соседей. Подозревая об истинных целях французской «спасательной операции», новый канцлер Германии, Теобальд фон Бетман-Гольвег, планировал интервенцию на юге Марокко, причем под тем же предлогом – для зашиты жизни и имущества своих граждан. Правда, ни граждан Германии, ни ее войск в Марокко на тот момент не было, но оба эти вопроса могли решиться в самое ближайшее время. В порт Агадир должен был войти германский военный корабль. Прибывшие на нем солдаты «спасли» бы своих соотечественников от диких африканских племен, и, даже если бы не удалось закрепиться на юге Марокко, за вывод войск можно было бы потребовать от Франции весомой компенсации – часть территории принадлежавшего ей Конго, сопредельную с германским Камеруном.

В 1911 г. Германия чувствовала себя гораздо увереннее, чем в 1905 г. Английский король Эдуард VII, симпатизировавший французам, год назад умер, а его сын, Георг V, младший кузен Вильгельма II, считался политиком боязливым и осторожным. Чтобы прощупать почву, «Вилли» поинтересовался мнением «Джорджи» о французской политике в Марокко. Георг ответил, что считает Альхесирасский договор утратившим силу, однако Франция ведет себя так же безупречно, как его собственная держава в Египте, а посему Великобритания не видит оснований ограничивать свободу действий французов. Это не особенно порадовало Вильгельма: ясно, что на поддержку кузена рассчитывать не приходится. Более того, появление германского военного корабля в Агадире может быть воспринято как акт агрессии не только в Париже, но и в Лондоне. Дело принимало рискованный оборот, однако кайзер полагал, что, если Берлин никак не отреагирует на французскую оккупацию Феса, его международный престиж пострадает еще больше. Поэтому в июне 1911 г. он приказал направить в Агадир канонерскую лодку «Пантера» – на выручку германским подданным.

Как символ военной мощи это судно не впечатляло. Построенная на рубеже столетий, канонерка была «маленькой, неуклюжей и слабо вооруженной». Команда состояла из 130 человек, включая музыкантов. До этого «Пантера» курсировала у африканских берегов, выполняя вполне мирную миссию – пугала местных жителей дымом своих труб, хлопками устаревших четырехдюймовых пушек и грохотом духового оркестра. Она отлично с этим справлялась, однако тому, кто предложил направить ее в Агадир, напорное, лучше было бы держать язык за зубами. Увы, это было все, чем располагала Германия в непосредственной близости от места событий. К тому же, как ни крути, для заявленной спасательной операции канонерка подходила лучше дредноута.

«Пантера» вошла в живописную агадирскую бухту 1 июля 1911 г. Наверное, команда ожидала увидеть на берегу толпы жаждущих спасения – что-нибудь в духе картины Жерико «Плот “Медузы”». Однако ее глазам предстали лишь пустые пляжи с золотистым песком и небольшая деревня за ними. Никаких исстрадавшихся европейцев, уповающих на помощь, не наблюдалось. Оказывается, единственный «несчастный немец», которому было велено встречать своих спасителей, еще не добрался до места. Причем задержали его отнюдь не пули и копья мятежных племен. Герр Вильбург, а именно так звали немца, прибыл в Марокко по делам одной гамбургской фирмы, сотрудником которой являлся. Тремя днями раньше, находясь в порту Могадор (Эссувейра), в 120 км севернее Агадира, он получил телеграмму, предписывавшую ему немедленно отправляться в бухту – под защиту «Пантеры». Дорога была неблизкой, а жара стояла страшная. По пути Вильбург с удивлением видел, что даже козы и те залезали на деревья, чтобы укрыться в тени их крон от беспощадного солнца. Ему же приходилось ехать на измученной лошади по самому зною. Добравшись до Агадира, Вильбург увидел стоявшую и бухте канонерку, но чувствовал себя таким разбитым, что сразу же завалился спать. Спасение могло подождать до завтра.

Проснувшись на следующее утро, он обнаружил, что рядом с «Пантерой» бросил якорь еще один военный корабль – «Берлин». Он вышел на пляж и стал размахивать руками, но на него явно не обращали внимания. Похоже, спасатели считали, что с выполнением гуманитарной миссии можно не торопиться. Вильбург напрасно махал, кричал и подпрыгивал: вахтенные офицеры сообщили начальству о беснующемся на берегу местном жителе. Время шло, Вильбург, злобно глядя па корабли, упер руки в боки. Это спасло
ситуацию: ни один из местных жителей никогда не стоял в такой позе. Наблюдательные моряки поняли: перед ними «несчастный немец». К берегу отправились шлюпки, и Вильбург был успешно «спасен» германским военным флотом.

«Прыжок “Пантеры”», как полуофициально стало называться это приключение, наделал шума: европейские газеты запестрели статьями о сенсационном спасении мирных немцев из лап кровожадных варваров. Германские представители за рубежом не скупились на подробности.
Оказывается, служащие немецких фирм, работавшие в окрестностях Агадира, обратились к имперскому флоту с просьбой оградить их от угрозы со стороны взбунтовавшихся местных племен, и правительство приняло решение направить в опасный район канонерскую лодку. Внутри самой Германии крайние националисты требовали незамедлительной оккупации Южного Марокко или весомой компенсации от Франции в обмен на отказ от этих планов.

Уже 4июля 1911 г. британский министр иностранных дел сэр Эдуард Грей вызвал в свой офис германского посла графа Меттерниха. Грей хотел уточнить, собирается ли кайзер вводить в Марокко свои войска. Меттерних не знал, что ответить: у него просто не было на этот счет никакой информации. В Берлине лихорадочно ломали голову над следующим ходом. Грей напомнил Меттерниху о договорных обязательствах Великобритании перед Францией. Он мягко давал понять, что при желании Королевский военно-морской флот без труда сорвет германскую экспедицию. Фактически позиция Лондона оставалась такой же, как в 1905 г. Великобритания была готова всеми средствами препятствовать созданию в Марокко германской военно-морской базы, которая могла бы мешать сообщению метрополии с Южной Африкой. Со своей стороны Берлин понимал, что оказывать в случае необходимости помощь агадирскому контингенту – за 2400 км от родины -попросту нереально. База в Марокко не только не укрепила бы позиции Германии, но и стала бы ахиллесовой пятой немцев. Кроме того, Берлин готов был ссориться с Парижем, но отнюдь не с Лондоном.

Франция, естественно, волновалась гораздо больше, чем Британское королевство. Германия направляла свой демарш в Марокко явно против нее, и «Прыжок “Пантеры”» можно было рассматривать как прелюдию к войне, причем в Европе, а не в Африке. Британский военно-морской флот, безусловно, справится с германским, однако это будет слабым утешением, если на Париж двинется превосходная армия кайзера. Следовательно, войну надо предотвратить любыми средствами, даже ценой территориальных уступок в Конго.

Однако в Лондоне смотрели на дело совершенно иначе. В отличие от французов министр финансов Великобритании, известный в прошлом пацифист Дэвид Ллойд Джордж, войны не боялся. Он выступил в резиденции столичного лорд-мэра с речью, в которой заявил, что в случае германской агрессии в Марокко Великобритания готова начать широкомасштабные военные действия. Это стало шоком как для Берлина, так и для соотечественников министра, которого всегда причисляли к кругу британских политиков, наиболее дружественно настроенных по отношению к Германии. Слова Ллойд Джорджа вызнали бурю негодования немецких газетчиков: Лондон вмешивается в дела, которые совершенно его не касаются. Уж не намерены ли сами британцы отхватить себе кусочек Марокко?

Тем не менее на встрече с Греем 24 июля граф Меттерних разъяснил: «Пантера» была направлена в Агадир исключительно для защиты германских интересов и спасения немецких колонистов, подвергшихся нападению местных жителей. Грей заметил, что, по его сведениям, никаких нападений до прибытия канонерки не происходило, а единственным спасенным немцем оказался бизнесмен из Гамбурга. Меттерних не стал спорить: эти сведения он получил из Берлина, и добавить ему нечего. Грей заметил также, что в районе якобы имевшего место нападения вообще не было немцев. Меттерних от комментариев воздержался. На этом аудиенция окончилась, и посол удалился в весьма подавленом настроении.

Однако, несмотря на воинственные заявления, британское правительство, по мнению военно-морского министра, лорда Уинстона Черчилля, недооценивало серьезность ситуации. Начальник главного морского штаба сэр Артур Уилсон относился к германской угрозе настолько пренебрежительно, что даже уехал на уик-энд стрелять куропаток. Черчилль паниковал. В любой момент орды «гуннов» могли ворваться в адмиралтейство или подорвать флотские склады! Черчилль всеми силами старался превратить Второй марокканский кризис в национальную драму. Он поинтересовался у главного комиссара полиции, насколько надежна охрана военно-морских складов, и с ужасом узнал, что этим занимается лишь горстка обычных констеблей. Что будет, спросил тогда Черчилль, если человек двадцать отчаянных и хорошо вооруженных немцев подкатит к складам на быстроходных автомобилях? Комиссар лишь удивленно поднял брови. Черчилль схватил телефонную трубку и связался с адмиралтейством. Он потребовал у адмирала, отвечавшего за склады, направить на охрану национального резерва боеприпасов несколько сот морских пехотинцев. Адмирал посоветовал министру заниматься своими делами. Тогда Черчилль позвонил в военное министерство и потребовал срочно послать к складам солдат. На этот раз к нему прислушались. Страна снова могла спать спокойно.

Пока Уинстон Черчилль пугал своих соотечественников, в Берлине тоже не на шутку встревожились. Осознав, что британцы готовы силой остановить германское проникновение на западное побережье Африки, кайзер Вильгельма II и его министры обдумывали, как выйти из сложного положения с минимальными потерями. Очевидно, остудить пыл Лондона могло лишь смягчение нажима на Париж. До начала кризиса германское правительство, идя на поводу у националистов в рейхстаге, рассчитывало получить «в обмен на Марокко» значительные территории Французского Конго. Однако большинство немцев явно не было готово воевать за малярийные леса тропической Африки. Скрепя сердце Берлин все-таки начал переговоры, завершившиеся 4 ноября 1911 г. подписанием франко-германского соглашения.

Германия отказывалась от каких-либо политических претензий на Марокко, фактически соглашаясь на превращение всей страны во французский протекторат. Взамен она получала льготный режим торговли с султанатом на ближайшие тридцать лет и присоединяла к своему Камеруну 275 тыс. кв. км конголезской территории. В целом же речь шла о триумфе Франции и очередном унижении Берлина. По словам сэра Эдуарда Грея, это было «почти фиаско для Германии: гора созданного ею кризиса родила мышь колониальных приобретений в Африке». Бывший канцлер фон Бюлов назвал все происшедшее «плачевным провалом, неудачной шуткой, позабавившей наших врагов и выставившей нас самих в смешном свете».

Связавшись с Марокко, Германия дважды села в лужу. Ее попытки вбить клин между Францией и Великобританией привели лишь к укреплению их военно-политического союза. Мысли о Королевским флоте приводили кайзера в восхищение и бессильную злобу. Он понимал, что, как бы ни сильна была его армия, об успешных колониальных войнах лучше и не мечтать. С ролью премьера мировой сцены, которой он так жаждал, пора проститься. И приложить все усилия для покорения хотя бы европейских подмостков."

http://istorfakt.ru/...dirskij-krizis/

3)"Крикетная война" 1896 г.

"Англо-занзибарская война вошла в историю и в книгу рекордов Гиннесса как самая короткая война. Она произошла 27-го августа 1896 года между Англией и султанатом Занзибар.

Англичане называют ее Крикетной войной, которая началась из-за того, что султан Занзибара оскорбился, когда английские моряки с пяти кораблей неожиданно высадились на берег, чтобы посмотреть крикетный матч, и объявил им войну. Фактически же, причиной войны послужил тот факт, что после смерти настроенного на сотрудничество с Великобританией султана Хамада бин Тувайни власть захватил его племянник Халид бин Баргаш, пользовавшийся поддержкой немцев. Англичане, поддерживавшие другого кандидата на престол, потребовали от Халида бин Баргаша отказаться от претензий на власть, однако он отверг их требования и занялся подготовкой обороны султанского дворца. Он собрал армию из двух с половиной тысяч солдат и достал из подвалов старинную бронзовую пушку, не стрелявшую двести лет. Британцы выдвинули ультиматум, истекавший в 9:00 часов утра 27 августа, согласно которому занзибарцы должны были сложить оружие и спустить флаг. В ответ те водрузили пушечку на свой единственный корабль — яхту «Глазго» и бесстрашно вышли в море, навстречу пяти кораблям Её Величества. Ровно в назначенное ультиматумом время Императорский Флот открыл огонь по берегу. Через пять минут «Глазго» ответил и тут же был потоплен перекрёстным огнём с двух кораблей. Занзибарский корабль продолжал стрелять всё время, пока не скрылся под водой. Через двадцать пять минут массированной бомбардировки одни лишь мачты гордого «Глазго» виднелись из под воды, а береговые сооружения были практически разрушены. Однако красный занзибарский флаг продолжал развеваться на дворцовом флагштоке. Флот возобновил стрельбу. Через пятнадцать минут берег был полностью выжжен, ни одно ружьё не отвечало. Верхушка флагштока была разрушена и флага нигде не было видно. Командующий флотилией адмирал Роулингс расценил это как знак капитуляции и приказал прекратить огонь. Султан отдал приказ своим солдатам покинуть поле битвы, а сам попросил убежища в германском консульстве. По уточненным данным война длилась 37 минут 23 секунды, погибли около 500 человек с занзибарской стороны и всего один английский матрос был ранен. Кроме того, британское правительство потребовало, чтобы правительство Занзибара возместило стоимость всех выпущенных по городу снарядов."
http://blog.trud.ru/.../post107585766/

Изображение

Дворец султана Занзибара после бомбардировки его английской эскадрой.

#22 alexandrion12

    Активный участник

  • Пользователи
  • PipPipPipPipPip
  • 8 462 сообщений

Отправлено 24 Июль 2014 - 07:24

Оставим на время Африку и переместимся в Азию. Интервенция в начале 20 века был довольно часто применяемым методом для решения межгосударственных конфликтов между странами с "большим весом" в международной политике и разной "мелочью" (ну не то чтобы мелочь, но смотрели на них именно так). Были подобные эпизоды и в истории России. В данном случае речь идет о так называемом Русско-персидском конфликте 1909-1911 г.г. (есть и другие название у этих событий. но данное наиболее часто встречаемое).

Итак, несколько статей на тему:

1)Статья А. Нетесова "Миротворческая миссия за Араксом. Как русские войска нормализовали обстановку в Персии в начале ХХ века":

"В боевой летописи русской императорской армии есть одна славная страница, которая по сей день неизвестна широкому кругу читателей. Речь пойдет о миротворческой миссии ряда подразделений войск Кавказского и Туркестанского военных округов в Персии (официальное название Ирана до 1935 года), где они предотвратили гуманитарную катастрофу.

РАЗГУЛ БАНДИТИЗМА И АНАРХИИ

Российский воинский контингент был направлен в Персию в 1909 году для защиты русских и иностранных подданных, оказания помощи правительству и армии страны в их противостоянии с религиозными фанатиками. Борьба с разудалыми разбойниками из кочевых племен продолжалась вплоть до 1912 года. Порой вспыхивали отнюдь не шуточные баталии, а наши офицеры и солдаты награждались боевыми наградами.

Что же происходило на территории южного соседа России?

К началу XX века страна представляла собой бурлящий котел. Правящую верхушку Персии раздирали острые внутренние противоречия. В основном схватка за власть происходила между двумя политическими группировками. Одна выражала интересы местных коррумпированных чинодралов в лице генерал-губернаторов. Другая, более многочисленная, состояла из сторонников меджлиса, персидского парламента, в котором преобладали депутаты революционной партии принца Зюлли-Султана, готовившего государственный переворот. Причем каждая из сторон апеллировала к своим непосредственным хозяевам – западноевропейским державам. Если первые уповали на Англию с Францией, то для других «светом в окошке» была Германия.

Но существовала и третья сила. Ею являлся властитель Персии Мохаммед-Али-Шах с немногочисленным окружением приверженцев из числа близких родственников, который метался между двумя противостоящими лагерями. Но он все более склонялся к тому, чтобы искать помощи, в том числе и военной, у России.

Ситуация осложнялась происками турецкой агентуры и безудержными нападениями на караванные тропы отрядов курдов и туркмен. Шахская армия пребывала в состоянии перманентного развала и не смогла противостоять разгулу бандитизма и политической анархии. Для ограждения территориальной целостности страны Мохаммед-Али-Шах располагал всего лишь одним вполне боеспособным соединением – сформированной еще в 1881 году с помощью российских военных инструкторов Персидской казачьей бригадой. С той поры ее командиром всегда являлся русский офицер в чине полковника. В 1906 году на эту должность был назначен Владимир Ляхов. Из русских офицеров набирался и командный состав бригады. Во многом благодаря им казаки-персы остались верны главе государства, вопреки стараниям муштехидов – наиболее влиятельных проповедников из числа фанатично настроенного мусульманского духовенства.

Россия имела собственные интересы в сопредельной стране, причем – не только экономические. По англо-русскому соглашению от 18 августа 1907 года вся территория Персии была разделена на сферы влияния. Северная часть с Тегераном считалась российской, а южная с Ширазом – английской. Между ними сохранялась нейтральной центральная полоса, где стороны обязались блюсти взаимные интересы. Этот договор венчал собой почти вековой период острого геополитического противостояния двух соперничавших империй, Британской и Российской. В анналах мировой дипломатии он получил название «Большая игра». Так в преддверии грядущей схватки с Германией и Австро-Венгрией завершилось создание военно-политического блока Англии, Франции и России, знаменитого альянса с благозвучным французским названием «Ле антанте кордиаль».

Но, как оказалось, «сердечного согласия» (так звучит русский перевод этой фразы) между нашей страной и ее западноевропейскими союзниками так и не получилось. Формально они поддержали ввод русских войск в Персию, но только для видимости. А на самом деле консульские чиновники английских и французских дипмиссий всячески интриговали против действий русских миротворцев, о чем сообщали в штабы Кавказского и Туркестанского военных округов русские военные агенты (атташе). Более того, представители союзных держав снабжали оружием и деньгами главарей разбойничьих шаек. В донесении русского военного агента штабс-капитана Ияса в штаб ТуркВО по поводу одного из курдских главарей говорилось: «Хаджи-Муса-бей распространяет разные нелепые слухи о России, согласно выданной ему английским консульством инструкции пропагандировать среди населения неприязнь к русским».

С 1908 года в Персии усилились выступления против правящей шахской династии Каджаров, выходцев из одноименных тюркских племен. Отряды кочевников оседлали торговые пути – жизненно важные для экономики страны артерии. Участились случаи грабежей и беспорядков в городах и других населенных пунктах, провокации против консульских чиновников и прочих подданных Российской империи.

На тот момент русское военное присутствие сводилось к минимуму, не больше и не меньше, чем у остальных западноевропейских держав, учитывая сложную политическую обстановку в стране. В самом начале XX века в Персии из войск двух округов, Кавказского и Туркестанского, были выделены мелкие подразделения для организации консульских конвоев и отдельных постов, обеспечивавших охрану караванных дорог и фельдъегерскую почту. Вот как объяснял необходимость подобного шага полковник Бендерев в 1902 году: «Обуславливалось это тем, что северные и северо-восточные районы Персии, населенные туркменами, не признававшими персидскую власть, представляли арену разбоев и кровавых стычек между кочевниками и персами. Только престиж русского военного мундира и сильный конвой обеспечивали путешественника от соблазна отравлений и затруднений, которые могли встретиться со стороны местных персидских властей».

Наибольшее беспокойство причиняли курды-шахсевены и туркмены-йомуды. Особенно первые, населявшие северо-восточную часть персидского Азербайджана. Любимцы шаха, как они себя называли, состояли из пятидесяти родов, управляемых беками, и были ярыми приверженцами прежней династии Сефевидов и непримиримыми врагами Каджаров. Ни в чем им не уступали и персидские туркмены. Последние, между прочим, являлись камнем преткновения во взаимоотношениях двух стран. Для решения спорных вопросов и прекращения набегов йомудов в российские пределы в 1898 году была учреждена должность русского пограничного комиссара с резиденцией в урочище Гумбет-Хауз. Там же впервые появился небольшой миротворческий контингент русских войск из состава Туркестанского военного округа: пехотная рота и взвод Туркменского конного дивизиона, укомплектованного всадниками из племени теке, лояльного к русским властям.

В январе 1909 года в Реште фидаями, сторонниками меджлиса, был убит губернатор. После чего волнения перекинулись в Тавриз, столицу персидской провинции Южный Азербайджан. Весной вспыхнули бои в предместьях Тегерана, а затем и в нем самом. В феврале того же года шахсевены принялись грабить в окрестностях города Ардебиля жителей селений, которые являлись русскими подданными.

Бакинский губернатор телеграфом передал в Петербург срочное сообщение о вторжении на подведомственную ему территорию отряда курдов в количестве двухсот человек. Они попытались застать врасплох пост пограничной стражи. Но это им не удалось. Перестрелка длилась несколько часов и для нападавших закончилась ничем. С российской стороны потери состояли из двух человек: одного убитого и одного раненого. Урон нападавших в телеграмме не указывался. Подобные известия поступали на берега Невы и из других районов Персии, где располагались консульские учреждения Российской империи. С просьбой о помощи к русскому правительству обратились и подданные прочих иностранных государств, в том числе Англии и Франции, чьи эмиссары приложили руку к разжиганию междоусобной войны в Персии.

ДАН ПРИКАЗ

Дальнейшее развитие событий нетрудно было предугадать. Вот тогда во исполнение приказа императора Николая II в недрах российского военного ведомства родилась секретная директива за № 1124 от 20 апреля 1909 года, адресованная царскому наместнику на Кавказе и командующему войсками Кавказского ВО генерал-адъютанту графу Иллариону Воронцову-Дашкову: «Ввиду ожидавшегося в Тавризе нападения на консульство и европейские учреждения и подданных со стороны революционеров и населения Тавриза, доведенного до отчаяния голодом... Государь Император повелел немедленно двинуть форсированным маршем в Тавриз отряд достаточной силы для защиты русских и иностранных учреждений и подданных, подвоза к ним продовольствия, а также для поддержания обеспеченного сообщения Тавриза с Джульфой».

Вскоре в Персию были отправлены два батальона 1-й Кавказской стрелковой бригады, четыре конные сотни кубанских казаков, саперная рота и три артиллерийские восьмиорудийные батареи. Они вошли в состав отряда, которым командовал генерал-майор Снарский.

Русские войска, перейдя пограничную реку Аракс, устремились к Тавризу. В инструкциях, данных командиру отряда, помимо всего прочего было указано: «Все сношения войсковых начальников в занимаемых русскими войсками городах с местными персидскими властями и с населением должны производиться через дипломатических агентов Российского Императорского Правительства; совместное с русскими войсками пребывание в населенных пунктах и передвижение по охраняемым русскими войсками дорогам каких-либо вооруженных отрядов и партий, деятельность которых имела разбойничий характер, – не допускается...

Решение вопроса об употреблении в дело оружия зависит исключительно от войскового начальства... Раз принятое решение должно быть приводимо в исполнение бесповоротно и с полной энергией».

Прибытие русских подразделений оказалось своевременным. Генерал Снарский, невзирая на чины и звания, решительными мерами стал наводить порядок. За каждый случай грабежа и разбойного нападения курдов, причинявший значительный материальный ущерб, он строго спрашивал с их племенных вождей посредством взыскания контрибуции в пользу потерпевшей стороны.

Убийства подданных Российской империи карались смертными приговорами военно-полевого суда. Русские консулы доносили в Министерство иностранных дел: «Купцы вместе со всем мирным населением попутных селений благословляют прибытие наших войск».

Так начался первый этап миротворческой миссии солдат и офицеров России в Персии, во время которого им приходилось действовать в основном против кочевников курдов и туркмен-йомудов, с которыми не могла справиться слабая, находившаяся в состоянии коллапса персидская армия.

После небольшого периода затишья с осени 1911 года вновь ситуация обострилась. Произошли нападения многочисленных вооруженных групп на русский отряд в Тавризе, участились случаи обстрела консульских учреждений и конвоев в Реште. Толпы кочевников буквально терроризировали караванные артерии страны. Причем в вылазках против российских войск были замечены отряды протурецки настроенных губернаторов западных провинций, а также религиозные фанатики из сопредельных стран, в том числе представители революционных группировок Закавказья.

Наблюдалась тенденция интернационализации междоусобного конфликта. Русские миротворцы, находясь между противоборствующими сторонами с целью их разъединения, порой не знали, как им действовать в сложной быстроменяющейся обстановке. Ведь зачастую они являлись свидетелями трагикомических коллизий, когда то или иное влиятельное лицо, отходя ко сну сторонником одного политического течения, просыпалось уже приверженцем другого. Поэтому потребовались дополнительные контингенты русских войск с одной лишь целью – поставить под их полный контроль всю зону ответственности России в Северной Персии, как того требовали статьи англо-русского соглашения 1907 года.

«ДЕЙСТВОВАТЬ С ОТКРЫТЫМИ ГЛАЗАМИ»

Ввод войск осуществлялся по трем операционным направлениям из Джульфы, Астары и Энзели на Тегеран. Основу группировки составили части Кавказского военного округа, поэтому непосредственное оперативное руководство русскими войсками в Персии осуществлял начальник штаба этого ВО генерал-майор Николай Юденич. Он сделал ставку не на численность миротворческого контингента, а на его мобильность и техническую оснащенность.

Под командованием Юденича оказался цвет кавказского воинства России. Помимо уже упомянутой 1-й Кавказской стрелковой бригады с ее пулеметными командами и артиллерией подтянулись два полка кавказских гренадеров (14-й Грузинский и 16-й Мингрельский), полки из 21-й, 39-й и 52-й пехотных дивизий (81-й Апшеронский, 84-й Ширванский, 156-й Елизаветпольский, 205-й Шемахинский, 206-й Сальянский и 207-й Новобаязетский) с артиллерией и пулеметами.

Коммуникационное обеспечение этапных линий легло на плечи личного состава 2-го Кавказского железнодорожного батальона и Кавказской автомобильной команды. Сразу же по прибытии они принялись возводить железнодорожную ветку Джульфа–Тегеран. Обустройство временных штаб-квартир взяли на себя военнослужащие 1-го Кавказского саперного батальона. Связь обеспечивала Кавказская искровая рота. А перевозку войск морем, их высадку в порту Энзели и ее огневое прикрытие осуществила Каспийская военная флотилия.

Пехотные части с приданными конными сотнями кубанских и терских казаков свели в тактические группы, отряды. Это был давно апробированный способ ведения боевых действий в горноклиматических условиях Кавказа. Штабы располагались в городах Тавризе, Ардебиле, Казвине и Хое. Войска ТуркВО – два батальона 13-го и 18-го Туркестанских стрелковых полков, двух конно-охотничьих команд из этих же частей, двух пулеметных взводов и сотни Туркменского конного дивизиона – образовали два отряда – Мешедский и Кучанский.

Граф Воронцов-Дашков призвал своих подчиненных: «Действовать с открытыми глазами и говорить как с турками, так и с другими иностранными государствами прямо, без недомолвок».

Появление дополнительных контингентов русских войск не отрезвило главарей разбойничьих шаек и поддерживавших их генерал-губернаторов. При изъятии крупных партий оружия в Тавризе и Реште вспыхнули беспорядки, которые привели к жертвам среди мирного населения. Вокруг этих городов развернулись настоящие сражения. Некоторые раненые российские солдаты, попавшие в руки бандитов, были зверски замучены. В связи с чем русское командование приказало особо не церемониться с преступниками всех мастей. В это же время в западные приграничные земли Персии, на спорные территории, вступили турецкие войска, которые взяли под свой контроль проходы на горных перевалах между Хоем и Дильманом.

Наведя порядок в Северной Персии, русское командование обратило внимание на турок. Выдавливали их российские подразделения следующим способом. Подходили на рассвете к турецким бивакам, после чего, выставив пушки и пулеметы на высотах, требовали покинуть персидскую территорию. Таким образом, безо всяких дипломатических осложнений очистили весь Западный Азербайджан.

Кстати, весьма примечательное заявление в присутствии иностранных консулов сделал командир 11-го турецкого корпуса Джабир-паша. Он сказал буквально следующее: «Убедившись на деле, что такое персидская конституция и какая анархия царит в Персии, я лично считаю, что приход русских войск в Персию есть проявление человечности и гуманности, а не результат каких-либо агрессивных намерений. Русские поступают в Персии очень умело и осторожно, а потому симпатии почти всего населения на их стороне».

Когда наступил период умиротворения и спокойствия, большая часть российских войск покинула Персию. Лишь отдельные подразделения находились в ней вплоть до начала Первой мировой войны.

Благоприятный исход миротворческой операции не в последнюю очередь был обусловлен еще одной причиной. Воинские части русской императорской армии находились на территории сопредельного государства и вели там боевые действия, однако отсутствовало состояние войны. А значит, отмечать наградами ратные подвиги солдат, казаков и офицеров, а тем более предоставлять им усиленные виды довольствия не представлялось возможным. Но русское правительство в лице премьер-министра Петра Столыпина пошло навстречу представлению генерала Юденича, просившего внести изменения в существующий порядок.

После этого находившиеся в Персии офицеры, например, стали получать так называемые колониальные деньги – суточные в размере 2 рублей 50 копеек, а также прогонные из расчета от 3 рублей золотом до червонца включительно за каждую немецкую милю (одна немецкая миля – семь верст). Но самое главное – офицерам разрешили заносить в служебные формуляры полученные ими награды за боевые отличия при исполнении миротворческой миссии в Персии."

Источник- http://nvo.ng.ru/his.../12_persia.html

Продолжение в следующем посте

Сообщение отредактировал alexandrion12: 25 Июль 2014 - 05:00


#23 alexandrion12

    Активный участник

  • Пользователи
  • PipPipPipPipPip
  • 8 462 сообщений

Отправлено 24 Июль 2014 - 07:26

2)Статья В.Бровко "Казаки в Персии. Забытая история ч.2" (с выдержками):

"Читатель, познакомившись с 1 частью этой работы, мог подумать: «Ну молодцы персидские казаки, знай мол наших!», как бы это для российского патриотического уха времен В.В. Путина дико не звучало.

Но, дело в том, что силами одной Персидской казачьей бригады удержать у власти зависимого от России того или иного персидского шаха из династии Коджаров, было уже невозможно.

Отсутствие по причине вольнодумия и свободомыслия Насредин шаха, в мусульманской Персии, типичного, для тогдашней Азии кровавого деспотического правлении, породили в народах той страны семена первой в Азии демократической революции!

И все началось как в старой доброй персидской традиции! С убийства шаха Насреддина, павшего от руки убийцы 19 апреля 1896г..! Ну как же без убийства! Его сменил Мозафереддин-шах Каджар.

Справка:

Мозафереддин-шах Каджар (5 марта 1853 — 1 января, 1907; — пятый шах из династии Каджаров в Персии, правил с 1896 по 1907
Мозафереддин — второй сын и преемник шаха Насреддина, он много лет состоял генерал-губернатором провинции Азербайджан! и жил в Тебризе, где и застало его известие о смерти отца. Его воспитателем был Мирза-Низам — европейски образованный перс.
Шах превосходно владел французским языком; по его повелению на персидский язык переведено много французских, немецких, английских и русских книг.


Желание Мозафереддина продвигать просвещение в Персии ярко выразилось в том сочувствии, с которым он отнесся к работе персидского посла в Санкт-Петербург Мирза-Риза-хана («Alphabet Ruchdie», Тифлис, 1882 г.; на французском и персидском языках), имеющей целью вызвать преобразование персидской азбуки, приблизив ее к общеевропейской! Как вы думаете, какая азбука была выбрана - латиница или кириллица?
Правильный ответ: кириллица! Ну как иначе было б оправдать российские займы?

По инициативе губернатора Мозафереддина в Тебризе стала выходить либеральная газета «Насыри», проводящая идеи европейской цивилизации; основано высшее военное училище, в честь его названное «Музаффериэ» (преподаются, кроме военных наук, языки французский, английский, немецкий, русский, турецкий, арабский, а также естественные науки); вызваны иностранные военные инструкторы (австриец Вагнер-хан и др.), с целью переустройства персидской армии; устроены обширные казармы, значительно изменившие к лучшему гигиенические условия расположения войск.
Особенно возросло расположение азербайджанцев к Мозафереддину со времени голода в их провинции, когда шах закупил в России огромные партии хлеба и продавал его по баснословно дешевой цене. Но голод закончился, и азербайджанцы снова стали врагами шаха!
Мозафереддин был по воспоминаниям современников отличный стрелок и наездник. Но вот шахский пост получил уже больным человеком.

Историки отмечают некоторые особенности правления. Принято считать его правление неэффективным, в литературе того времени образ шаха — старый больной правитель.
Забыв очевидно мудрость, что часто благие пожелания ведут в ад, он привёл страну к тяжёлому финансовому кризису. Трижды посетил Европу, а поскольку денег не хватало то взял взаймы значительную сумму денег у русского царя Николая II для оплаты своих чрезмерных дорожных расходов. Во время первого визита он способствовал введению в Париже кинематографа и основал иранское кино! За это ему конечно слава и почет! Ибо долго еще бы в Европе не было кинематографа!

Чтобы справиться с финансовыми проблемами и поддержать свой экстравагантный стиль жизни Мозафереддин подписал немало концессий, отдавая иностранным фирмам контроль над промышленностью и рынками страны. В результате все это привело к массовым протестам среди персидской аристократии, духовенства и интеллигенции и в Персии началась революция, позже названная историками-«конституционной революцией».

Справка:
«Конституционная революция 1905 – 1911 гг. - буржуазно-демократическая революция в Иране, совпавшая с национально-освободительным движением. Она была вызвана засильем иностранцев в финансово-экономической сфере страны при попустительстве реакционной правящей верхушки. В революции участвовали в равной степени национальная буржуазия, мелкие ремесленники, либеральные помещики и крестьяне. Центром конституционного движения стали северные провинции, прежде всего Иранский Азербайджан
.
Изображение

Непосредственным поводом к восстанию стал приказ 12 декабря 1905 тегеранского генерал-губернатора Ала эд-Доуле бить палками по пяткам купцов, которые подняли цены на импортный сахар, якобы нарушив его предписание. А вот интересно: Если бы сейчас Премьер- министр Тимошенко издала бы такое же распоряжение в отношении нефтетрейдеров, раскручивающих цены на бензин на АЗС, то возникла б в Украине революционная ситуация?
Но в той Персии еще не знали слова нефть и ее цены и сахар ценили выше! Это и вызвало волнения в столице, которые нарастали к лету 1906года. Если зимой восставшие требовали создать судебную палату, перед которой все будут равны, отставки садр-азама (премьер-министра) Айн эд-Доуле и главы таможен бельгийца Науса, то летом в Тегеране начались открытые демонстрации с требованием принятия конституции и созыва меджлиса – парламента.

Опасаясь арестов, 16 июля 1906 года девять главных персидских купцов из числа «потерпевших» от шахской власти укрылись в дипломатической миссии Великобритании, и к концу июля к ним, в качестве их охраны в Тегеран прибыло около 14000 человек. Некоторые историки пишут, что и саму конституционную революцию начали с помощью англичан, но достоверных документов никто не приводит. В то же время около 200 муджтехидов выехали из столицы в священный город Кум. То есть шаху была начата процедура как бы сказать по современному – импичмент! Ведь эти самые 200 муджтехидов, это по современно типа, Персидского Конституционного суда! Судите сами.

Справка:
Муджтахид - в исламской традиции, религиозный ученый, достигший степени иджтихад а и имеющий право делать самостоятельные выводы из Корана и сунны. Иджтихад (араб., «борьба с собой», от того же корня j-h-d, что и слово джихад) — в Исламе право человека на субъективное постижение истины. "Усилие мысли". Специальное выражение, означающее деятельность по интерпретации исламского Закона, которой занимались основоположники крупных богословско-правовых школ, завершившаяся разработкой определенных систем
.

Все этот вынудило Мозафереддин-шаха издать 9 сентября положение о выборах в меджлис (парламент). Избирательные права получили только мужчины старше 25 лет, пользующиеся местной известностью и подходящие по имущественному цензу. В сентябре в Тебризе был создан первый в истории Ирана энджумен – выборный революционный орган. Ему удалось урегулировать цены на хлеб, взять на себя судебные функции и охрану безопасности. К концу октября меджлисом был разработан проект конституции, ограничивающий деятельность шаха и правительства. Однако шахский двор не торопился принимать этот проект: дело было в том, что Мозафереддин-шах был тяжело болен и должен был скоро умереть, а на его место прийти убежденный реакционер Мухаммед-Али мирза.

Однако болезнь шаха затягивалась, и после внесения некоторых изменений 30 декабря Мозафереддин-шах, был вынужден подписать первую часть конституции – Положение о правах и полномочиях меджлиса, после чего через пять дней скончался. Первая часть Основного закона регулировала деятельность меджлиса, отдавала в его компетенцию финансовые вопросы, передачу государственного имущества, изменение границ государства, выдачу концессий и заключение займов, строительство шоссейных и железных дорог. Тоесть мы видим, что монархия с абсолютной превратилась в конституционную!

Ну и о новом персидском шахе!
Мухаммед Али-шах ( (21 июня 1872 — 5 апреля 1924, Сан-Ремо) — шах Персии из династии Каджаров с 8 января 1907 года по 16 июля1909 года.
Биография: Старший сын Мозафареддин-шаха и родной племянницы Насредлина Уммул-Хакан. Одним из воспитателей будущего шаха был С. М. Шапшал. Будучи принцем, занимал пост губернатора Тебриза. Вступил на престол в январе 1907 года, после смерти отца. При вступлении на престол обещал соблюдать конституцию, дарованную его отцом в 1906, чего, однако не выполнил. 1 мая 1907 назначил премьер министром Мирзу Али Асгар-хана, опытного политика, уже занимавшего этот пост в 1888—1896 и 1898—1903 и получившего титул Мирза Али Асгар-хан, Эмин эс-Солтане, Атабек-е-Азам — Верный Султану, Высший правитель (титул первого министра)
.

Однако уже 31 августа 1907 г. Мирза Али был убит федаином Аббасом Агой из Тебриза. 15 февраля 1908 в карету самого шаха была брошена бомба. Шах не пострадал, но неудавшееся покушение сделало его крайне подозрительным. Тут опять мы видим почти полную аналогию между персидскими федаинами и террористами в Российской империи! Интересно кто у кого учился? 3 июня шах, опасаясь очередного покушения, покинул дворец в Тегеране и уехал в шахские сады за его пределами. И это была его роковая ошибка! В Санкт-Петербурге решили, что им такой шах уже не нужен и дали команду! Благо предыдущий шах провел в Тегеран телеграф!

24 июня 1908 очередной наследник из шахского рода Каджаров Мохаммад Али совершил переворот, с помощью хорошо нам знакомой с первой части этой работы Персидской казачьей бригады, с помощью ее штыков и артиллерии, разогнал Меджлис и его защитников.

Как это было сделано! Шах Мухаммед Али неоднократно на протяжении 1907 пытался распустить меджлис и отменить конституцию. 22 июня 1908 в столице было введено военное положение, мечеть Сепехсалара с находящимися внутри федаями и муджахидами подверглась артиллерийскому обстрелу, после чего многие конституционалисты были арестованы.
На следующий день некоторые издатели левых газет были повешены, а меджлис и энджумены объявлялись временно разогнанными. Но Персия большая и власть в столице еще не означает власть на всей ее территории! В 1908 году после разгона Медждиса в Тебризе началось восстание против власти шаха. В январе 1909 сторонники конституции, поддержанные бахтиарскими ханами, стремившимися к укреплению своего влияния, захватили власть в Исфахане. Началось восстание в Гиляне (в Реште и других городах Гиляна).
В Бушире, Бендер-Аббасе и некоторых др. городах и районах Ирана к власти пришли противники шаха. 13 июля 1909 повстанцы вступили в Тегеран.

Изображение

16 июля собрался Чрезвычайный Национальный Совет в составе руководителей федайских и бахтиярских отрядов, бывших министров и депутатов первого меджлиса. Он объявил о низложении шаха Мухаммеда Али и о передаче власти его 11-летнему сыну Ахмаду. Мохаммад Али был вынужден скрыться в российской миссии, а затем уехать в изгнание в Россию. В 1911 вернулся в Иран с военным отрядом, высадившись в Астрабаде, и пытался восстановить свою власть, но его сторонники были разбиты войсками правительства. Жил в Одессе в особняке по адресу улица Гоголя, 2. После революции в России в 1920 переехал в Стамбул, а затем в Италию в Сан-Ремо, где и жил до своей смерти.

Возвращаясь в Персию в 1908 г. надо сказать, что в «персидские внутренние дела» в итоге, против персидского политики демократического меджлиса, вступили Россия и Великобритания, в итоге - была восстановлена власть шахской династии Каджаров, а страна прямо разделена на сферы влияния между Россией и Англией. И поскольку политическая ситуация в 1908-1909 годах вышла из под контроля России то по распоряжению царя Николая Второго туда ввели регулярные войска. И если снова говорить о повторяемости истории, то для России это была репетиция будущей Афганской войны!

Ввод в Персию российских воинских частей в 1909 году как обычно, в таких случаях был замотивирован легендой: «для защиты русских и иностранных подданных, оказание помощи персидскому правительству в противостоянии с религиозными фанатиками-революционерами – фидаями». И эта война небыла для русского солдата экзотической прогулкой в легендарную Персию, а война была, долгой, ожесточенной и кровавой и продлилась до 1912 года. Ядром экспедиционных отрядов были части Кубанского, Терского и Семиреченского казачьих войск. Об этих причинах ввода российских войск в Персию, а если говорить прямо, без дипломатических хитростей, то ее лучше, чем оккупацией не назовешь.

Вот что писал Николаю II Командующий войсками Туркестанского ВО генерал А.В. Самсонов в отчете за 1909 год: "Не обольщаясь никакими захватническими планами, я, тем не менее, остаюсь при убеждении в необычайной исторической важности для России ее среднеазиатских владений и сопредельных с ними стран..." Так Россия вступила в Персидскую гражданскую войну 1908 – 1909 годов, которая началась с восстание федаев в Тебризе

Справка: Федаи (дословно: «фидаи» — человек, жертвующий собой во имя веры, идеи) - изначально так называли членов тайной организации ассасинов, существовавшей в средние века в Иране, Сирии, Ливане. Также это названия участников национально-освободительных и революционных движений, партизан в странах Ближнего и Среднего Востока. Во время Иранской революции 1905-11 федаями именовали участников вооруженных отрядов, являвшихся основной движущей силой революции. Также стали называться бойцы городских отрядов патриотического подполья в Алжире в период национально-освободительной войны 1954–62 г.г. В Египте 1950-ых годов федаями называли членов вооружённых отрядов, состоявших в основном из палестинских беженцев и нападавших на еврейские поселения в пустыне Негев. В современном Иране федаями также называются социал-демократические марксистские партии.

Шейх Изз ад-Дин аль-Кассам — считается первым федаином Палестины. Его имя стало синонимом слову «сопротивление». Знаменитые ракеты Кассам — оружие палестинских террористов — названы в его честь. Изз ад-Дин аль-Кассам, несмотря на то что был сторонником создания совместного арабо-еврейского государства, в арабском мире считается одним из первых, кто поднял палестинцев на борьбу сионизмом, Израилем. Федаины Ирана — название иранской леворадикальной организации «Федаин-е Хальк-е Иран» («Жертвующие собой во имя иранского народа»), которые пытались организовать борьбу против режима Хомейни. Организация «Федаины ислама» — взяли на себя ответственность за теракт возле гостиницы Mariott, в Исламабаде, Пакистан.

Первые действия Мухаммед-Али шаха напрямую привели к восстание в Азербайджане: губернатором этой области был назначен бывший садр-азам Айн эд-Доуле. После того, как в июне 1908 энджумен Тебриза распался, борьбу с реакционерами возглавил Саттар-хан. Его отряды федаев и муджехидов ( Джихад (перенаправление Моджахед) Участник джихада называется муджахидом (моджахед). Моджахед — это не только воин, но также учитель, и священник и мать, воспитывающая детей..). не пустили в город отряд Айн эд-Доуле, в течение нескольких месяцев отбивал атаки прибывавших шахских войск на главный оплот революционеров – район Амирхиз.

В перерывах между атаками Саттар занялся укреплением обороны города, реформированием федайских отрядов, перевооружением. В конце концов к середине октября федаями были заняты все районы города, включая плацдарм монархистов Давачи. Федаи во время данного этапа восстания проявили дисциплину и воздерживались от мародерства и грабежей, чем вызвали поддержку населения. В Тебризе было организовано свое правительство, старавшееся поддержать нейтральные отношения с иностранцами, чтобы не допустить открытой интервенции. Однако уже к середине января 1909 к Тебризу было стянуто до 40000 шахских войск, включая отряды феодалов.

После неудачной попытки прорваться в город в феврале шахские войска осадили Тебриз. 5 марта начался генеральный штурм города, однако и он провалился; немалую роль в победе федаев сыграли созданные в 1908 г. укрепления и хорошая тактическая выучка и дисциплинированность войск Саттара.

В феврале-марте 1909 прошли восстания в Реште, Исфахане, Бендер-Аббасе, Бушире. В то же время в блокированном Тебризе начался голод и предпринимались попытки прорвать блокаду. В апреле 1909 г., после ряда провокаций со стороны английской и российской миссий из Джульфы в направлении Тебриза выступили российские войска. Город был оставлен шахскими войсками, а федаи разоружены.

Свержение Мухаммед Али-шаха
В мае 1909 одновременно из Гиляна и Исфахана на столицу двинулись вооруженные отряды – федаев с одной стороны и бахтиарских племен с другой. Несмотря на крайне малую численность – в каждом «войске» было около тысячи человек – они уверенно продвигались к Тегерану и захватывали стоящие на пути города. В ночь на 30 июня объединенный отряд вошел в столицу и занял здание меджлиса. Недееспособные шахские войска не смогли оказать сопротивления, и 3 июля по решению чрезвычайного верховного совета шах Мухаммед-Али был низложен, а новым монархом объявлялся его четырнадцатилетний сын Султан Ахмад-шах. К власти пришло либерально настроенное правительство, конституция была восстановлена, а Мухаммед-Али шах укрылся в резиденции российской дипломатической миссии в предместье Тегерана.

Второй меджлис и миссия Шустера
В первые месяцы после низложения Мухаммед-Али шаха был создан временный орган контроля над правительством – Директория из 20 человек, имевшая широкие полномочия. 14 июля было издано распоряжение о выборах в меджлис. 2 ноября 1909 состоялось торжественное открытие второго меджлиса с участием тегеранских депутатов. Главной проблемой, стоявшей перед депутатами и правительством, было покрытие огромного бюджетного дефицита. Для этого были заключены новые иностранные займы, введены новые налоги, урезана зарплата федаев и проведена попытка их разоружить. В конце 1910 правительство Ирана начало переговоры с США о приглашении американских финансовых советников.
В апреле 1911 группа специалистов из пяти человек во главе с Морганом Шустером прибыла в Иран. Шустеру были предоставлены исключительные полномочия в сфере финансов и других отраслях экономики. Сам Шустер своими действиями стремился создать условия для более широкой экономической экспансии США в стране. Поэтому он продолжил практику иностранных займов и введения новых налогов и даже пытался создать собственную армию – хорошо оснащенную финансовую жандармерию численностью 12 – 15 тысяч человек.

Постепенно Шустер приобретал все большую власть и все меньше считался с правительством. Это вызывало стихийные акции протеста и недовольство правительства.

Не смирился с потерей трона и бывший шах Мухаммед-Али и июле 1911 бежавший из страны прибыл в Гомюш-Тепе, гавань на Каспийском море. При поддержке реакционных феодалов и туркмен он занял Астрабад. Далее в учебниках истории сразу имеется переход к теме «Интервенция и подавление революции» в Иране, но все дело в том, что интервенция не началась с 1911 году, а была начата в 1909 году, когда начался поход казачьих частей в Персию в составе экспедиционных отрядов Русской Армии.

На первом этапе нашим войскам приходилось действовать в основном против племен курдов - шахсевен и туркмен - иомудов, с которыми не справлялась слабая персидская армия. На втором, с осени 1911 года, произошли дерзкие нападения вооруженных толп на русский отряд в Тавризе, обстрелы консульских конвоев в Реште, вновь активизировались, устраивая целые сражения, кочевники.

Изображение

Начало похода
"Главный Штаб. 20 апреля 1909 года. Секретно. Государь Император повелел немедленно двинуть форсированным маршем в Тавриз отряд достаточной силы для защиты русских и иностранных учреждений и подданных..."
Переправившись через р. Аракc, отряд под начальством генерал-майора Снарского в составе двух батальонов 1-й Кавказской стрелковой бригады, двух сотен 1-го Сунженско-Владикавказского генерала Слепцова полка ТКВ, двух сотен 1-го Полтавского Кошевого атамана Сидора Белого полка ККВ, трех батарей и роты сапер двинулся на Тавриз. Из инструкции начальнику отряда: "...совместное с русскими войсками пребывание в населенных пунктах и передвижение по охраняемым русскими войсками дорогам каких-либо вооруженных отрядов и партий, деятельность которых имела бы разбойничий характер, - не допускается... Решение вопроса об употреблении в дело оружия зависит исключительно от войскового начальства. Раз принятое решение должно быть приводимо в исполнение бесповоротно и с полной энергией".

В июне 1909 года в Персию был направлен 1-й Лабинский полк генерала Засса, 27 октября в состав Арбильского отряда вошли сотни 1-го Кубанского полка ККВ. 1-й Лабинский полк в составе экспедиционного отряда высадился на южном побережье Каспийского моря, в порту Энзели. Высадку русского десанта обеспечивала конвойная сотня под командой есаула Абашкина. С военных транспортов, на больших лодках отправляли сначала пехоту, артиллерию, вьюки и седла, лошадей приходилось выгружать прямо в воду. Затем в лодках переправлялись сотни, держа за поводья плывущих лошадей.

Лабинский полк двинулся в походном порядке на Казвин. Главными невзгодами в походе были жара и недостаток воды. На привале одновременно надо было напоить большую массу людей, лошадей и вьючного транспорта. Колодцы иссякали, приходилось расчищать завалившиеся от времени старые и довольствоваться тем малым количеством воды, которое они давали. По заведенному порядку к колодцу допускались сначала люди, затем артиллерийские лошади, потом казачьи и, наконец, верблюды.

Российский консул из Ардебиля сообщал в Тегеран: "...шахсевены перешли р. Карасу и принялись самым дерзким образом за обычные грабежи селений, принадлежащих русско-подданным. Они разослали всюду своих людей, облагают селения данью и угоняют скот. Подобное поведение шахсевен можно объяснить усилением общей анархии в Персии".
Посланник в Тегеране в докладе о дерзких грабежах на Ардебильско-Тавризской дороге констатировал: "Единственный выход из создавшегося положения – карательная экспедиция против разбойничьих родов, в виде разгрома их шаек, поголовного их разоружения...". По сведениям разведки за июль 1909 год, "среди главарей раздавались призывы двинуться на Мешхед и перерезать всех русских".

Надежда у нового персидского шаха была лишь на прибывший русский отряд. Летом 1909 года казаки взяли под охрану важнейшие дороги от Тегерана до границы. Консулы отмечали: "Наши посты блестяще справились с возложенной на них тяжелой задачей поддержания безопасности сообщения. Купцы вместе со всем мирным населением попутных селений благословляют прибытие наших войск".
Военным агентом сообщалось в Штаб КавВО: "...если бы мы не прибегали к периодическому командированию с караванами русских конвоев, то весь наш товарооборот с богатым урмийским рынком совершенно бы прекратился, и таким образом заветная мечта турок убить нашу торговлю... и подорвать наше влияние была бы уже свершившимся фактом.
Достаточно сказать, что за неполные два месяца русскими казаками было проконвоировано по дороге Хой-Урмия около 10 тысяч верблюдов с грузом сабзы, сахара, керосина и мануфактуры на сумму около 1 миллиона рублей".

Влияние России окрепло. Генерал Самсонов писал: "...Мы всегда стремились поскорее вернуть наши войска обратно в Россию. Местное население, не разбираясь в тонкостях политических соображений, всякий раз видит в этом якобы нашу слабость, наше поражение... Азиат покоряется только силе и никаких других высших, а тем более гуманных и рыцарских соображений, не понимает" (на последнем, собственной Его Величества рукой начертано: "Верно").

Параллельно с военными работали и дипломаты.
Еще в 1907 г. было подписано Англо-русское соглашение, по которому северная часть Ирана до линии Касре-Ширин – Исфахан – Йезд – Зульфагар отходила в сферу влияния России, а территории южнее линии Бендер-Аббас – Керман – Бирджанд – Газик в сферу английского влияния. Это опять же предусматривает аналогию с разделением Германии после окончания Второй мировой войны?

Тем временем наступил и 1911 год. Первая Буржуазная иранская революция все больше втягивалась в затяжную и кровавую, а в условиях мусульманского мира и беспощадную войну на полное физическое уничтожение противников. Чтобы поставить в этой воне точку 16 ноября 1911 царское правительство поставило ультиматум иранскому правительству, в котором под угрозой ввода войск в Азербайджан предписывалось уволить Шустера, не приглашать иностранцев на службу без согласия России и Англии и возместить расходы на посылку русских войск в Иран.

Вскоре царские войска были выдвинуты на Казвин. Было подавлено революционное движение в Тебризе, Гиляне и Мешхеде. 8 декабря комиссия из членов правительства, регента и председателя меджлиса на закрытом заседании приняло условия российского ультиматума. Через три дня во дворце были собраны представители тегеранского населения, которым был объявлен указ регента о роспуске меджлиса и назначении новых выборов. В указе говорилось, что новый меджлис должен будет пересмотреть Основной закон страны. В марте 1912 правительство официально заявило о том, что оно обязуется согласовать свою политику с принципами соглашения 1907г. Третий меджлис, несмотря на обещания правительства, был созван только в конце 1914 г.

Ну а теперь вернемся к нашим « солдатушкам, бравым ребятушкам» Чем же были заняты они? Вот один характерный и важный эпизод этой забытой войны.

Отряд генерала Фидарова. Взятие крепости.
«В письме от 6 марта 1912 г. председателю правительства министр иностранных дел Сазонов сообщал об опасном, в случае столкновения с Турцией, нахождении близ русской границы десятков тысяч вооруженных кочевников: "Шайки шахсевен в несколько тысяч человек могут беспрепятственно проникнуть в пределы Бакинской и Елисаветпольской губерний... По проверенным сведениям, в кочевьях шахсевен уже наблюдались появления турецких эмиссаров, стремящихся распространить среди этих разбойников панисламские тенденции".

Ардебильский отряд играл главную роль при серьезных столкновениях с кочевниками. Генерал-майор А.П. Фидаров прекрасно знал местные языки, обычаи и нравы персов, персидскую армию еще по службе в казачьей Его Величества Шаха бригаде. В отряде было пехоты 12 рот – 1200 человек, кавалерии 10 сотен – 1000 человек, артиллерии 10 горных орудий и 8 вьючных пулеметов.

Генерал Масловский так описывал сражение двух сотен казаков с шахсевенами 6 апреля 1912 г.: "...К ночи по прекращении боя в сотне осталось по 10-15 патронов на человека. Полагая, что на следующий день все могут погибнуть в неравном бою с противником, имеющим 20-кратное превосходство, ночью решили прорваться сквозь окружающее кольцо. Сотник Фостиков, обладавший замечательным зрением и наблюдательностью, еще днем заметил узкое ущелье с крутыми берегами, не занятое курдами.. Сорванной травой подвязали подковы лошадей, обмотали, чем могли, шашки, чтобы не стучали о стремена. Было приказано не курить и не разговаривать. Предупредили, что если кто на пути сорвется, сотня не будет останавливаться и задерживаться, чтобы не губить всех".
Выйдя за ночь из кольца, решили, что оставлять происшедшее без наказания нельзя. Отправив проводника к генералу Фидарову с просьбой о небольшом подкреплении, тем временем собрали сведения.
У противника – более 2 тысяч человек, они сосредоточились у сильной крепости Киранда. На следующий день прибыли сотня лабинцев, 2 горных орудия, 15 человек пехоты шемахинцев, посаженных на коней, конная команда сапер и патроны. На рассвете подошли к крепости. Отряд был замечен охранением противника, который открыл огонь.
Крепость – "замок с тремя угловыми башнями, с громадным садом, окруженным глубокой канавой с валом, за которым засели курды. Из бойниц, башен и стен противник вел интенсивный огонь, так же как и из сада. На склонах Багров-дага были видны курды, залегшие за камнями, выступами и другими укрытиями в несколько ярусов".
Открыв артиллерийский огонь, отряд начал продвигаться к крепости, "но шагах в 600-х от противника вследствие сильного огня цепи залегли. Особенно докучала стрельба из замка, по которому огонь наших орудий был совершенно безвреден: мелинитовые гранаты оставляли лишь царапины на чрезвычайно плотных стенах".
Капитан Масловский прошел к цепям: "Видя, что командир одного из взводов, хорунжий Бабиев, совершенно открыто стоит спокойно, подошел к нему и сказал, что уверен, что он со взводом будет первым в саду". После артиллерийского огня цепи бросились в атаку, в рукопашный бой. Казаки с шашками наголо и пехотинцы ворвались в крепость и изрубили почти всех зачинщиков, кроме нескольких сдавшихся. "Противник оставил 157 убитых... Подходя к селению… увидел хорунжего Бабиева, которого вели под руку" (будущий генерал был ранен в живот).
При возвращении весь Ардебильский отряд во главе с генералом Фидаровым, русским консулом, персидским генерал-губернатором и множеством городских жителей вышли за город и торжественно, с криками "ура" и хором трубачей встретили лабинцев и шемахинцев.

Бой под Ардебилем 22 мая 1912 года
Отряд Фидарова выступил ночным маршем. В 6 часов утра, головная застава была обстреляна кочевниками. Начался бой, который продолжался 9,5 часов. Шахсевены, заняв сильные позиции, упорно оборонялись, несколько раз бросались верхом в атаку большими массами. Генерал Фидаров "выслал 7-ю роту Сальянцев и подчинил левый фланг командиру 1-й сотни Есаулу Абашкину. 2-я сотня лабинцев, увлекшись преследованием, попала под сильный огонь шахсевен с высот, командир сотни был ранен.
В 7.40 утра двинул ко 2-й сотне, дабы оказать ей содействие, через овраг 3-ю сотню. В 7.50 артиллерия открыла огонь, дабы сбить противника с гребня оврага... В то же время шахсевены появились в больших массах на высотах, почему приказал Есаулу Абашкину обеспечить фланг и тыл отряда".
Капитан Зуев открыл огонь залпами, облегчив движение сотен. Когда подъесаул Тимошенко со 2-й сотней (40 человек) врубился в неприятельские цепи, по пути изрубив и сбив 50 человек конных, "справа и слева показались конные массы шахсевен, которые бросились с трех сторон в атаку на сотню. Подъесаул Тимошенко был убит, 5 казаков убиты и 5 ранены".
Хорунжий Некрасов в пешем строю выбил 25-30 курдов с камней. Но окруженная сотня стала отходить, Некрасова с 10 казаками атаковали шахсевены.
Был убит 1 казак и двое ранены. Хорунжий приказал уходить к резерву, забрав раненых. Казаки вынуждены были подчиниться. "...Некрасов хотел садиться на коня, его конь был ранен. Тогда он с вестовым Кащеевым начали отстреливаться. Вестовой, убив несколько шахсевен, был убит сам, а хорунжий Некрасов стал уходить. Курды бросились на него". Сотне и роте за гребнями высот это не было видно.
"Хорунжий Некрасов отбивался, стреляя из нагана, причем три раза переснарядил его, затем, раненый в правую руку и ногу, отбивался кинжалом, не желая сдаваться, что ему предлагали шахсевены. Боролся лежа, так как нога была перебита.
Тогда курды окружили его и один высокий шахсевен с огромным, как меч, кинжалом, всегда имеющимся у каждого из них, бросился на Некрасова и страшным ударом по голове опрокинул его на спину. Хорунжий Некрасов... вонзил свой кинжал в шахсевена, который свалился всей тяжестью своей на него". Но курды не успели добить офицера – показались казаки...
На левом фланге "7-я рота перешла в наступление через овраг... Шахсевены были сбиты и скрылись, но вскоре за высотой появились их массы в несколько сот человек, которые бросились и атаку на роту 40-50 человек и казаков (в сотнях было по 50 человек)". Атака была отбита.
Тогда шахсевены, "собравшись за высотой Т., вторично бросились конной атакой ещё большей массой, причём некоторые доскакали на 30 шагов". Но и вторая атака была отбита с большими потерями для шахсевен.
Патронов почти не было. Командир роты приказал отойти к краю гребня, чтобы встретить в штыки новую атаку.
Шахсевены пытались подойти "к лежащим впереди стрелковой позиции раненым и убитым нашим, дабы надругаться и добить их, но залповый огонь 5-й сотни через головы роты не допускал их подойти. Шахсевены, не решаясь атаковать в конном строю, поползли массой на роту, но в это время подвезли патроны, и шахсевены были осыпаны пулями".
Они смешались, и началось беспорядочное бегство, рота их преследовала совместно с казаками, подбирая убитых и раненых. К 3,5 часам дня противник был рассеян и загнан в снежную полосу хребта Савелан...
Местность представляла большие преимущества оборонявшимся шахсевенам, "приходилось сбивать их шаг за шагом с каждого гребня, с каждой высоты, причем они, сбитые с одной, занимали следующую, командующую над предыдущей, позицию. Условия местности и значительное количество превосходящего противника затянули бой на 9 часов, но мужество и взаимная выручка офицеров и нижних чинов одолели врага.
Наши потери: в Лабинском полку убиты командир 3-й сотни Подъесаул Тимошенко, 6 казаков и 1 умер от ран; ранены подъесаул Кофанов и хорунжий Некрасов, последний тяжело, 9 казаков, из них 4 тяжело, 1 казак пропал без вести (позже его тело было найдено и захоронено – П.С.); Сальянского полка 3 убитых, 7 раненых. Шахсевен было не менее 2 тысяч. Противник потерял более 100 человек".
Как вспоминал генерал Масловский, "отца хорунжего Некрасова, старого есаула на льготе, телеграммой вызвали к его единственному израненному сыну... Сын был жив, но ещё нельзя было сказать, спасут ли его врачи.
Глубокая рана на голове от удара шахсевенского кинжала обнажала мозг. Старик-отец со слезами на глазах смотрел на сына, с волнением выслушав рассказ о бое, сказал, что... как бы ему не было тяжело, ему было бы не менее тяжело пережить позор, который лег бы на их род, если бы сын его сдался. Эти слова произвели сильное впечатление на всех присутствующих...".

20 октября в Ардебиле ханы шахсевенских племен дали клятву впредь ни при каких обстоятельствах не поднимать оружие против русских. На русско-персидской границе наступило спокойствие. Шахсевены неоднократно высказывали желание стать вместе с их землями подданными России...

К югу от Урмийского озера под влиянием турецких эмиссаров курды высказывали к русским враждебное отношение, которое вылилось в демонстрацию в 20-х числах сентября 1913 г., закончившуюся убийством русского консула в Соуч-Булахе полковника Ияса, голову которого долго носили на пике по городу. К 1 октября из Тавриза туда прибыл отряд в составе 1-го Сунженско-Владикавказского полка, двух рот 8-го Кавказского стр. полка и двух орудий под командой полковника Толмачева, который арестовал, судил и наказал зачинщиков восстания, а село, откуда было произведено нападение на полковника Ияса, сравняли с землей».
Ну а как же иначе, ведь сказано было : «Азиат покоряется только силе и никаких других высших, а тем более гуманных и рыцарских соображений, не понимает" (на последнем, собственной Его Величества рукой начертано: "Верно").

А чем все закончилось? Ну, судите сами!
2 августа 1913 г. Начальник Штаба КавВО сообщал: "...Некоторые части, за время нахождения их в составе наших отрядов в Персии, находились в обстановке военного времени, участвуя в стычках и боях и неся потери убитыми и ранеными, а чины означенных частей Высочайше пожалованы боевыми наградами, между которыми даже есть высшие награды, как Георгиевский крест". В результате чинам, состоявшим в частях войск в Персии, если они участвовали в перестрелках, стычках или боях, время, проведенное в составе этих отрядов, было решено считать военным походом или экспедицией.
И можно было бы считать, что все это победа России, если бы у России не появился во всеоружии ее, давний враг Турция! 19 октября 1914 года Турция начала войну с Россией.
Но это уже совсем другая история…."

Источник и полный текст: http://h.ua/story/215287/

3)Выдержки из прессы описываемого периода:

Русско-персидский конфликт.

Есть еще надежда!

ПЕТЕРБУРГ. Из Тегерана сообщают, что в совещании на котором участвовали представители меджлиса, вожди бахтиаров и фидаев, Ефрем и американский финансовый советник Шустер, выяснилось, что есть еще надежда предотвратить вмешательство в дела Персии России, если пожертвовать отказом от дальнейшей службы Шустеру и принести извинения. Потому решено немедленно сделать в этом смысле шаги через регента. (Соб. кор.).

Меры Англии.

По соглашению с Россией, Англия вводит в пределы Персии равное с ней количество войск, а именно 4000 бенгальских стрелков с кавалерией, артиллерией и пулеметами. Этой меры считают здесь достаточными для защиты страны от охватывающей ее все более анархии. Но солидарные шаги Англии и России отнюдь не являются мерами к раздел у Персии, как думают в Турции. (Соб. кор.).

Источник- http://starosti.ru/a...le.php?id=29409

Сообщение отредактировал alexandrion12: 25 Июль 2014 - 05:03


#24 alexandrion12

    Активный участник

  • Пользователи
  • PipPipPipPipPip
  • 8 462 сообщений

Отправлено 25 Июль 2014 - 04:52

Конфликтовали в Азии и "большие страны" новейшей истории периода после ВМВ, такие как Китай, Индия, Пакистан. При чем не столь редко. Болезненным местом для "больших стран" явились участки горных территорий Гималай и других соседних горных систем.
Сегодня речь пойдет о Индо-китайском конфликте 1962 г.

1)Статья "Китайско-индийская война 1962 г."

"Предпосылки конфликта
Причины любой войны можно отыскать, проследив ее исторические корни. Войны не возникают «из ниоткуда», а являются результатом длинной цепи медленных шагов, ведущих к решающей схватке. Китайско-индийский конфликт 1962 г. не является исключением. Его корни кроются в захвате Китаем Тибета.
После провозглашения независимости в 1947 г. Индия учредила представительства в Лхасе и Гьянтзэ. В силу давней традиции близких отношений с Индией, начало которой было положено еще торговыми соглашениями британской администрации, а также в силу того, что Китай был охвачен пламенем гражданской войны, связи Тибета с внешним миром осуществлялись, в основном, через Индию. Вплоть до 1950 г. Тибет считался независимым государством. Признавая фактическую независимость Тибета, Китай также имел представительство в Лхасе.

8 июля 1949 г., вслед за поражением националистического правительства Чан Кайши в гражданской войне, правительство Тибета, пользуясь правом независимого государства требовать отзыва иностранных дипломатов со своей территории, потребовало «упразднения» китайской миссии. Тибетские материалы показывают, что тибетские власти планировали высылку китайских агентов более года.
В начале 1950 г. Китай обратился к властям Тибета с призывом к «мирному воссоединению», подкрепляя это громкое заявление сосредоточением армейских частей в районе города Чамдо в восточном Тибете. Стремясь ослабить давление, Тибетское правительство немедленно согласилось направить в Пекин делегацию для переговоров с руководством КНР. 7 октября 1950 г., в день, когда тибетская делегация должна была прибыть в Пекин, 80-тысячная группировка НОАК вторглась в Тибет и объявила о его «мирном освобождении». Уступая давлению, Далай Лама был вынужден подписать «17 пунктов Соглашения от 23 мая 1951 г.», сдав Тибет китайским войскам. Из «Соглашения» следовало, что Тибет не только согласился с китайским вторжением, но, более того, пригласил китайские коммунистические войска «освободить» Тибет.

Эти действия, а также последовавшее за ними систематическое разорение тибетского народа и уничтожение его культуры, застали врасплох не только руководство Тибета, но и правительство Индии. Дж.Неру жаловался, что Министерство иностранных дел КНР уверило его в «стремлении Китая решить будущее Тибета путем мирных переговоров с тибетскими представителями». Ставшее реальностью китайское вторжение в независимый Тибет представляется исторически связанным с войной 1962 г., что мы и намерены доказать в рамках этого исследования.
Буря общественного протеста против китайского вторжения, поднявшаяся в Индии, была направлена прежде всего против политических и культурных аспектов этого события. Еще до провозглашения независимости Индии, британская администрация рассматривала Тибет как нейтральную буферную зону, обеспечивающую безопасность Индии перед лицом империалистических устремлений как Китая, так и России. За редкими исключениями, политики независимой Индии, равно как и е общественные деятели, были крайне недовольны стратегическими последствиями китайской агрессии и утратой «тибетского буфера». Премьер-министр Индии пандит Джавахарлал Неру, в своей внешней политике стремившийся строить взаимовыгодные и равноправные отношения на основе неприсоединения, придерживался мнения, что новорожденное индийское государство не может позволить себе конфронтацию в Тибете, особенно в условиях разразившейся Корейской войны. 18 ноября 1950 г. он писал министру внутренних дел Сардару Пателю: «Мы не можем спасти Тибет, как должны были бы сделать. Наша попытка сделать это может обернуться для Тибета еще большими неприятностями. Мы выставили бы себя в крайне неприглядном виде, если бы взялись помогать тибетцам, не имея достаточных средств для этого. Впрочем, мы могли бы помочь Тибету сохранить значительную долю автономности».

В ущерб интересам Индии в тибетском вопросе, который должен был рассматриваться, как важнейший, Неру демонстрировал заинтересованность в корейском конфликте. На протяжении всего периода своего руководства Индией, Неру неустанно доказывал, что дружба с Китаем является краеугольным камнем индийской внешней политики и что в союзе с Китаем Индия может поддерживать баланс сил в Азии. Эта оторванная от жизни позиция обернулась для Индии непредвиденными и катастрофическими последствиями.
Ближайшими советниками Неру в этот период были социалистически ориентированный Кришна Менон и будущий посол Индии в Китае, К.М.Паниккар. Они в значительной мере ответственны за решение Неру признать суверенитет Китая над Тибетом. Паниккар находился под сильным влиянием коммунистических идей – настолько сильным, что приветствовал свадьбу своей дочери с лидером рабочих-коммунистов Индии. Паниккар дошел до того, что надуманно высказался о «недостатке доказательств» присутствия китайских войск в Тибете. Он доказывал также, что протест против китайского вторжения в Тибет может «помешать усилиям Индии по восстановлению прав Китая в ООН». Создается впечатление, что Паниккар был более озабочен интересами Китая в ООН, нежели интересами собственной страны на границе с Тибетом. Удивительно, но Неру согласился с послом. Премьер писал: «Наша приоритетная задача – обеспечение мира во всем мире…Нынешние успехи в Корее достигнуты благодаря сильной позиции Китая и ничто не может так поколебать эту позицию, как враждебные действия [Индии] в Тибете». Таким образом, Неру был готов пожертвовать интересами национальной безопасности Индии в Тибете ради интересов Китая в ООН! Он также не мог четко объяснить, каким образом вторжение Китая в независимый Тибет может служить его «приоритетной задаче» построения мира во всем мире. Патель саркастически заметил, что Паниккар «крайне озабочен поиском любого объяснения или оправдания китайской политики и действий».

Сардар Патель, напротив, был сторонником жесткой линии в отношении китайской агрессии. Он писал Неру, что «даже если мы сами считаем себя друзьями Китая, Китай отнюдь не считает нас друзьями». В данном вопросе Индия пользовалась поддержкой мирового сообщества, чье мнение, в основном, осуждало китайскую агрессию. Мировое общественное мнение фактически рассматривало Индию как потенциального лидера [антикитайской борьбы]. Весьма влиятельное британское издание «Экономист» в своей публикации отразило западную точку зрения на проблему: «Будучи практически полностью независимым от Китая с 1912 г., Тибет имеет все основания рассматриваться в качестве суверенного государства. Однако лидерство в данном вопросе принадлежит Индии. Если Индия решит поддержать независимый Тибет в качестве буфера между собой и Китаем, Великобритания и США будут правы, обеспечив дипломатическое признание этого шага».
Пророчества Пателя относительно роста агрессивности Китая, которые содержаться в его письмах к Неру, имели несчастье оправдаться в течение десятилетия. К несчастью, вместо того, чтобы ужесточить свою позицию по отношению к Китаю, Индия спустя всего год после вторжения, поставила китайским властям Тибета 10 тыс фунтов риса. Китай просил об этом в связи с голодом, и Индия немедленно пошла навстречу.

В 1842 г. автономные власти Тибета и правители Джамму и Кашмира из дома Догра, подписали договор о ненападении, основанный на признании «старых, устоявшихся границ». При это граница не была делимитирована. Для того, чтобы внести ясность в этот вопрос, британская администрация Индии в 1847 г. нанесла на карту линию границы от р.Спити до оз.Пангон. Съемкой не была охвачена территория к северу вплоть до перевала Каракорум. Первая редемаркация границы была проведена здесь в 1865 г., когда У.Г.Джонсон из Топографической службы Индии прошел через Аксай-Чин и составил карту, на которой эта область была включена в состав Джамму и Кашмира. Вскоре Джонсон был назначен кашмирским представителем в Ладаке. В планы Министерства иностранных дел Британской Империи входило перенесение границы к северу за хребет Куньлунь, поглощение Аксай-Чина и превращение его в буфер, защищающий британские владения от возможного русского проникновения...В 1892 г. китайские власти установили пограничный знак на перевале Каракорум и заявили британскому офицеру капитану Янгу, что китайская территория начинается отсюда и граница проходит вдоль хребта Каракорум. Для обоснования этого шага китайцы утверждали, что Аксай-Чин является «священной» частью Тибета, принадлежащего Китаю. В 1898 г. Чжоу Ган, посол Китая в Индии, сделал от имени китайского правительства заявление о том, что «ликвидация китайского присутствия в Аксай-Чине невозможна, т.к. Аксай-Чин является территорией Китая с древнейших времен и китайские власти всегда осуществляли свою юрисдикцию над Аксай-Чином. Это заявление не было обосновано ни исторически, ни юридически в силу того, что на протяжении своей истории весь Тибет неоднократно менял свой статус, будучи то независимым, то автономным, то поглощенным более сильным Китаем, то объединенным союзом с индийскими княжествами. В то же время Тибет являлся данником Империи Великих Моголов. Это признавали как британские, так и китайские власти. Следовательно, упомянутый китайский пограничный знак не имел никакой силы с точки зрения международного права, т.к. граница вообще не была делимитирована. В 1904 британские власти организовали военную экспедицию в Тибет под командование полковника Янга для того, чтобы уберечь Тибет от «иностранного» влияния. Между Великобританией и Китаем был подписан договор, гарантирующий права Великобритании в тибетской торговле и определивший британское влияние в Тибете. Англо-китайский договор 1906 г. основывался на положениях предыдущего. Эти договоры не соблюдались Китаем, который вплоть до 1913 г. делал неоднократные безуспешные попытки завладеть Тибетом. В 1913 г.Тибет провозгласил свою независимость, в связи с чем в 1914 г. в Симле была созвана международная конференция. Все участники конференции согласились с ее трехсторонним статусом. Тибет на конференции был представлен как равноправный партнер Британии и Китая на переговорах. В то же время китайская сторона не стала безоговорочно признавать независимость Тибета, продолжая рассматривать его как провинцию Китая. Тибет настаивал на своем фактическом суверенитете, что у Китая, не собиравшегося отказываться от своих претензий, не могло не вызвать неудовольствия. При этом Китай не мог осуществлять какой-либо контроль над Тибетом. На конференции было решено разделить территорию Тибета на две зоны – Внутренний и Внешний Тибет.

Стороны пришли к соглашению о признании «сюзеренных прав» Китая на Внешний Тибет, однако в последний момент китайская сторона отказалась подписывать итоговое соглашение из-за разногласий по поводу границ между Китаем и Внутренним Тибетом (а не тибетско-индийских границ). Таким образом Китай лишил себя возможности быть признанным международным правом сюзереном Тибета. Тибет в этот момент был уже фактически независим, а договор, определявший его вассальную зависимость от Китая, отсутствовал. В конце-концов, единственным результатом Симлской конференции стало двустороннее разграничение между Британской Индией (которую представлял сэр Генри МакМагон) и Тибетом (представленным на конференции Лончен Шатра). Так появилась «линия МакМагона». Китайская делегация на эти переговоры приглашена не была, так как обсуждение касалось только Британии и Тибета. Это подчеркивает тот факт, что все стороны-участники конференции в Симле признавали полное право Тибета самостоятельно решать вопрос о своих границах. Особое значение для будущего развития событий имеет тот факт, что «линия МакМагона» никогда не имела никакого отношения к Китаю.
Вплоть до настоящего времени все территориальные претензии Китая к Индии основываются на непризнании законности «линии МакМагона» и утверждении законности китайских притязаний на территорию Тибета. Во-первых, Китай считает, что являясь китайской провинцией, Тибет не имел права подписывать Симлскую конвенцию. При этом Китай был согласен с присутствием тибетских делегатов на конференции, более того, во время визита в Индию в 1954 г., премьер КНР Чжоу Эньлай сам подтвердил автономию Тибета на встрече с Неру. Во-вторых, Китай утверждает, что сам никогда не ратифицировал Симлскую конвенцию, явившуюся результатом сделки между Британией и Тибетом. Поскольку подпись тибетского представителя на документе не была парафирована, результаты разграничения являются незаконными. Посему вся «линия МакМагона» в качестве линии границы оспаривается Китаем.

Вышеперечисленные исторические факты давали Индии достаточные основания занять жесткую позицию в отношении китайского вторжения в Тибет в 1950х. Несмотря на сложность геополитической ситуации в тот период, мировое сообщество было потрясено действиями Китая и безусловно поддержало бы Индию. Однако м-р Неру избрал путь соглашательства и уступок, приняв грандиозные перемены как должное. В ущерб недовольству общественности, индийское правительство пошло даже на такой шаг, как отказ обсуждать обращение Тибета к ООН от 23 ноября 1950 г. Таким образом руководство Индии рассчитывало купить дружбу с Китаем. Как показали последующие события, это был самый опасный путь из всех возможных. Неру пришлось принять в расчет, что Китай стремиться к расширению своей территории за счет поглощения соседей. Пришло время и «индийскую территорию пришлось защищать от китайского дракона».

Список территориальных претензий Китая к Индии имеет следующий вид:
1. Восточный участок: 90 тыс.кв.км территории, находившейся под контролем Индии и впоследствии получившей наименовании «Северо-Восточного пограничного округа» (North-East Frontier Agency, NEFA);
2.Центральный участок: 20 тыс.кв.км по обе стороны Гималайского водораздела, включая перевалы;
3.Западный участок: 30 тыс.кв.км высокогорного плато, известного под названием Аксай-Чин, расположенного на границе Ладака и Джамму и Кашмира.

1950-55

29 апреля 1954 г. Индия и Китай подписали соглашение, известное как «Соглашение Панча – шила» или «Соглашение Пяти Принципов». По его условиям Индия отказывалась от всех экстра-территориальных прав и привилегий на территории Тибета, унаследованных ею от британской администрации, и формально признала Тибет частью Китая. Вышеупомянутые «Пять принципов» состояли в следующем:
1. Взаимное уважение территориальной целостности и суверенитета;
2. Взаимное ненападение;
3. Взаимное невмешательство во внутренние дела;
4. Равноправное и взаимовыгодное сотрудничество;
5. Мирное сосуществование.
В соответствии с соглашением, 6 перевалов (Шипки Ла, Манна, Нити, Кунгри-бингри, Дарма и Липу Лех) были объявлены пунктами пропуска через границу. «Торговцы и паломники обеих стран» могли проходить через эти перевалы. Немедленно после этого китайское правительство заявило индийскому официальный протест по поводу присутствия индийских войск в районе Уцзэ (Барахоти) – местности, лежащей к юго-востоку от перевала Нити. В качестве обоснования протеста было указано, что этот район-де находится «к северу» от указанного перевала. Будучи проинформировано о реальном местоположении района, китайское руководство не только не попыталось сгладить впечатление по поводу своей столь досадной географической безграмотности, но и продолжало упорствовать в своих требованиях.
Успех китайской делегации в продвижении «пяти принципов» на Бандунгской конференции 1955 г. позволил КНР избежать дипломатической изоляции. К сожалению, к концу 1950х гг. внешняя политика Китая стала более воинственной (китайцы нарушили принципы соглашения спустя всего три месяца после его подписания). Подписание соглашения было воспринято в Индии с бурным и преувеличенным энтузиазмом. Многие члены индийского парламента в тот момент аплодировали Неру, который, как казалось, сумел «усмирить китайского дракона».

Индийские военные деятели были сдержаны в одобрениях и в душе не приняли соглашение. Однако в то время их возглавлял Кришна Менон, считавший единственным врагом Индии Пакистан. В 1948 г. между Индией и Пакистаном произошел вооруженный конфликт из-за присоединения Индией Кашмира. Ответом руководства Пакистана на «неприсоединение» Индии была жесткая антисоветская позиция, позволившая ему завоевать сердца Запада в целом и США и Великобритании в частности. Советский Союз в этот период еще не принял окончательно сторону Индии. Китай отнесся к Кашмирскому кризису с безразличием, продолжая в то же время претендовать на район Ладака в Джамму и Кашмире. Часть индийской политической элиты воображала, что Китай так и будет оставаться индиферрентным.

В этот период вооруженные силы Индии сильно отставали в области модернизации вооружений. Доклад Кулвана Сингха 1952 г. содержал предупреждения правительству по этому поводу и рекомендовал меры по увеличению численности вооруженных сил на несколько дивизий, а также закупку новых вооружений. Однако из всех рекомендаций были выполнены только касающиеся некоторого увеличения пограничных сил на индо-тибетской границе. Китай рассматривался правительством как дружественная держава, а военные силы были направлены против традиционного противника Индии – Пакистана. Война с Китаем рассматривалась как «чрезвычайно маловероятная».

1955-1960:

Этот период характеризуется ростом напряженности и числа инцидентов на индо-китайской границе. Однако Индия в этот период продолжала придерживаться избранной линии в отношении Китая и трактовала события на границе как «отдельные инциденты».
Вторжение в Аксай-Чин
Для укрепления своего присутствия в Тибете и прилегающих областях, китайские власти приступили к осуществлению плана развития инфраструктуры данного региона. Была спроектирована кольцевая автодорога, ведущая из Китая в Тибет, далее, через хребет Каракорум в Синьцзян и Монголию, и обратно в Китай. Путь строительству этой автотрассы преграждала индийская территория района Аксай-Чин в Ладаке (часть Джамму и Кашмира). Для обхода индийской территории в этом районе линия трассы должна была углубиться в пески Такла-Макана, чего очень не хотели в Китае. Китайцы встали перед выбором – строить дорогу напрямую через территорию Индии либо пойти в обход – и предпочли первый вариант. Ссылаясь на то, что его представители не подписали Симлское соглашение, китайцы отказались признавать линию МакМагона и опубликовали карты, на которых Аксай-Чин был показан, как территория КНР.

В октябре 1958 г. китайская дорога на индийской территории была обнаружена. Это вызвало оживленный обмен нотами между обеими странами. Как только о китайской автотрассе узнала общественность Индии, Неру пришлось столкнуться с бурей критических выступлений в парламенте. Не выдержав, он однажды раздраженно спросил своих критиков, не ждут ли они, что он пойдет войной на соседей из-за этой дороги.
В этот период китайские претензии становятся все более беспочвенными и противоречивыми. К примеру, в 1956 г. на правительственной «Большой карте Китайской Народной Республики» восточная граница Ладака проходила посередине оз.Пангон. Озеро Спангур было показано, как лежащее на территории Индии. Это совпадало с индийским видением границы в этом районе. В письме от 17 декабря 1959 г. Чжоу Эньлай заявил, что карта 1956 г. «правильно показывает традиционную границу между двумя странами в этом секторе». Между двумя странами, как будто, не было никаких проблем с разграничением в этом регионе. Однако в июне 1960 г., когда стороны начали переговоры по границе, китайская сторона предъявила вместо карты 1956 г. другую, на которой линия границы проходила к западу как от оз.Пангон, так и от оз.Спангур.
Незадолго до этого инцидента Неру рекомендовал китайскому и индийскому правительствам действовать в вопросе о границе в соответствии с историческими свидетельствами и высказал рекомендации по поводу прохождения линии границы. 7 ноября 1959 г. Чжоу Эньлай высказал предложение о демилитаризации 20-километровой пограничной зоны. При этом в качестве линии границы на восточном участке было предложено использовать линию МакМагона, а на западном – «линию фактического контроля». В случае реализации это предложение угрожало безопасности Индии в восточном секторе границы и одновременно легитимизировало территориальные захваты Пекина в западном. По сути, Китай стремился к решению, основанному на военно-стратегических позициях, тогда как желанием индийского руководства было остаться в границах, сложившихся в течение столетий…Контрпредложение Неру было таково: индийские войска в Ладаке отходят от границы, оспариваемой Китаем, а китайские силы освобождают территорию, на которую претендует Индия. Освобождаемые территории превращались в «свободную нейтральную зону», создавая условия для дальнейших переговоров. Неру указывал на полное отсутствие какого-либо китайского присутствия к югу от линии МакМагона, в частности в Лончжу, который индийское правительство не могло отдать китайцам. Неру признавался, что единственным недостатком его инициативы по Ладаку было отсутствие уверенности, где китайцы предполагают прохождение границы, ибо китайские карты слишком быстро менялись. В послании от 17 декабря 1959 г. Чжоу Эньлай признал предложения [Неру] «неподходящими» для Китая. Понуждаемый Неру к конкретизации китайских претензий по границе, Чжоу объявил, что карта 1956 г. правильно показывает «традиционную границу» в Ладаке.

Напряженность возросла после того, как Индия приняла у себя Далай Ламу. Последний прибыл в Индию с 20 тысячами своих последователей и был принят с огромной торжественностью и теплотой. Мао почувствовал себя оскорбленным и высказался о необходимости для Китая «победы к какой-нибудь сфере».Таким образом, китайские претензии в восточном секторе границы были эхом Тибетского восстания 1959 г.
Инцидент в Кенцзэмани: В 1959 г. на встрече между Неру и Чжоу Эньлаем была достигнута договоренность о взаимном отказе от посылки патрулей в двухмильную зону по обе стороны линии МакМагона в восточном секторе границы. Несмотря на это, 7 августа 1959 г. около 200 китайских военнослужащих перешли линию границы в районе Кенцзэмани в зоне ответственности пограничного отряда Каменг к востоку от хребта Тагла. Столкнувшись с индийским пограннарядом и получив требование покинуть территорию, китайские военнослужащие оттеснили индийский патруль из 10 человек к мосту Дрокун Самба. Китай заявил о том, что данный район относится территорией КНР, а граница проходит через вышеуказанный мост.

Инцидент в Лончжу: 25 августа 1959 г. около 300 китайских военнослужащих вторглись в район Лончжу в зоне ответственности пограничного отряда Субасин и обстреляли индийский блок-пост. Пост был окружен и захвачен, однако его гарнизон был впоследствии отпущен.
В обоих случаях китайцы значительно превосходили по численности индийские силы. Индийские посты были изолированы и снабжались с воздуха. Обычно их гарнизон составлял 12-15 человек. Ввиду отсутствия дорог не было никакой возможности для их усиления. Случившееся было хорошим напоминанием о реальности угрозы, однако, к сожалению, единственным результатом было несколько нот индийского МИДа.

К концу 1959 г. китайские «экскурсии» на индийскую территорию стали частым явлением. В конце-концов армии пришлось взять под контроль границу в Северо-Восточном пограничном округе. 4я дивизия индийской армии была переброшена в Ассам из Пенджаба и получила приказ взять под охрану линию МакМагона от Бутана до границы Бирмы. К сожалению, дивизия была крайне плохо подготовлена и оснащена для выполнения этой задачи.
Индийские планы мирного урегулирования пограничной проблемы были нарушены в связи с агрессивными действиями китайцев. В апреле 1960 г. в связи с визитом в Дели Чжоу Эньлая представилась новая возможность достичь прогресса. Члены объединенной экспертной группы посоветовали Неру занять жесткую позицию и требовать разграничения по линии хребта Куньлунь, но ни в коем случае не по линии Каракорума, лежащего западнее. Как раз на втором варианте разграничения настаивала китайская сторона. Эксперты указали, что разграничение по линии Куньлуня выгоднее с точки зрения обороны. Они также предложили взять за основу предложение британского чиновника МакДонелла, который в 1899 г. ратовал за разграничение по линии от Даулат Бег Олди (близ перевала Каракорум) к югу до перевала Ланак Ла. В распоряжении индийской стороны были достоверные сведения об отправке махараджей Кашмира сборщиков налогов в Аксай Чин в 1840х гг. Это происходило,по крайней мере, дважды. Сведений о попытках осуществления административных функций на данной территории китайскими властями не было.

Неру хотелось достичь урегулирования, однако его советники настраивали его против. В 1960 г. компромисс был еще возможен и мог помочь избежать углубления кризиса. Чжоу Эньлай хотел сразу решить все проблемы на всем протяжении 2000-мильной границы. Поначалу он дал понять, что Китай готов согласиться с претензиями Индии на северо-восточном участке границы, однако впоследствии отказался от этого, видя, что Индия не собирается уступать свои позиции в Ладаке.
Таким образом, возможность урегулировать пограничный вопрос была упущена. На фоне муссировавшихся в индийской прессе слухов о подготовке китайцами маоистских партизан на северо-востоке Индии, китайский премьер отбыл в Непал, где заключил с местным правительством антииндийское соглашение. Это еще более накалило обстановку. Пограничный вопрос стал делом национального престижа. Каждая из сторон пыталась расширить свое влияние в пограничной зоне.

Политика передовых постов

Возросшая частота пограничных инцидентов заставила индийское руководство обратиться к выработке тактики адекватного противодействия.
2 ноября 1961 г. в резиденции Джавахарлала Неру состоялось совещание, в котором, помимо прочих, принимали участие Кришна Менон (министр обороны), генерал-лейтенант Тапар (нач. Главного Штаба), генерал-лейтенант Каул (главный квартирмейстер), бригадный генерал Палит и О.Пулла Редди (секретарь министерства обороны). Совещание было посвящено «китайской проблеме». Участники решили, что поскольку Китай продолжал считаться «другом», реакция на его действия должна быть сдержанной, но достаточной для демонстрации индийского недовольства. Совещание явилось одним из поворотных пунктов в истории китайско-индийского конфликта. Итоги совещания были весьма противоречивы. Итак:
1. В Ладаке подразделениям индийской армии предписывалось патрулировать как можно ближе к границе. Для пресечения китайских проникновений было решено организовывать посты.
2. То же самое предписывалось предпринять в приграничных районах Уттар Прадеш.

Эксперты Министерства иностранных дел и Бюро разведки посчитали, что подобная активность индийских военных не вызовет ответной реакции китайцев. Как показало развитие событий, они ошибались. В дополнение к этой фундаментальной ошибке, индийские посты не могли выполнить поставленную перед ними задачу, поскольку не были обеспечены снабжением и не имели тактической поддержки. Генерал Тапар считал, что китайцы никогда не сравняются с индийскими войсками в численности и средствах, поскольку не располагают коммуникациями для снабжения и усиления своей группировки, тогда как индийская армия опирается на развитую инфраструктуру. Заявление генерала совпало с уверениями Неру и Менона в том, что они не допустят эскалации конфликта. Распоряжения были доведены до Восточного и Западного командования 5 декабря 1961 г. Мероприятие получило кодовое наименование «Операция ОНКАР»(ONKAR).

В октябре 1958 г. шеф Восточного командования, генерал-лейтенант С.П.П.Тхорат выступил с предложениями касательно обороны Северо-восточного пограничного округа. Он исходил из утверждения, что одним патрулированием и развертыванием постов защитить линию МакМагона невозможно. Взамен этого генерал предлагал организовать сплошную линию передовых постов вдоль границы, опирающуюся на два эшелона обороны. Передовые посты выполняли задачу обозначения государственной принадлежности территории, а также раннего предупреждения о вторжении. Первый эшелон обороны должен был замедлить продвижение наступающего противника и воспрепятствовать его усилению. Второй эшелон обороны должен был остановить противника и, получив подкрепление, отбросить его контратакой.
Из этого видно, что в руководстве индийской армии были люди, способные принимать верные тактические решения. К сожалению, их голос не был услышан политическим руководством, увлекшимся сиюминутными планами и пустой бравадой.

Состояние индийской армии к 1962 г.

Передислоцированные в Северо-восточный пограничный округ войска столкнулись с отсутствием дорог и общей неразвитостью инфраструктуры на этом театре военных действий, одном из обширных в мире. Почти все передовые, да и некоторые тыловые посты полностью зависели от снабжения с воздуха, при этом только тридцать процентов сброшенного доходило «до адресата».
Рационы питания личного состава составлялись в соответствии с нормами калорийности, установленными для равнинных районов. Повышенная потребность организма в калорийном питании в условиях высокогорья во внимание не принималась. Чечевицу, входившую в традиционное меню джаванов (индийских солдат), на большой высоте вообще нельзя было приготовить. Котлы для приготовления пищи под давлением не были доставлены в подразделения из-за «административных задержек».
Войска были разрознены и испытывали недостаток в медицинских средствах. Даже вертолеты, незадолго до этого приобретенные в России, не годились для высокогорных операций. Военнослужащие были недостаточно обеспечены не только утепленным, но и обычным обмундированием. Редкий новобранец мог похвастаться полным комплектом снаряжения. Никаких средств доставки тяжелого вооружения в горы у армии не было, вследствие этого ее мобильность и огневая мощь были ограничены. В эпоху реактивной авиации главными транспортными средствами индийской армии были мулы и носильщики.

Уровень подготовки и вооружение джаванов не соответствовали обстановке, в которой они находились, и задачам, которые им предстояло выполнять. Почти все оружие и снаряжение устарело. К примеру, основным оружием пехоты была винтовка Ли Энфилд 303, состоявшая на вооружении еще в годы II МВ. Солдаты 4й индийской дивизии не были подготовлены и не прошли акклиматизацию в горах.
Сложность ситуации усугублялась конфронтацией между министром финансов Морарджи Десаи и министром обороны Кришной Меноном. Взаимная неприязнь чиновников дошла до того, что министерство финансов не разрешило использовать часть экспортной выручки для закупки даже незначительного количества военных материалов. Хотя в конце-концов обеспечение армии было объявлено приоритетным направлением, инцидент породил чувство недовольства в армии, принявшее характер неприязни к Менону. Политическое маневрирование и отказ от борьбы, в сочетании с кризисом снабжения, привели к упадку морального духа. В 1960 г. Менону пришлось лично отправиться в Ладак для исправления ситуации.

Руководители Индии пришли к выводу о том, что для противодействия Китаю, их стране надлежит сделать три вещи:
1. Увеличить численность войск и улучшить их снабжение;
2. Разместить достаточное количество хорошо вооруженных мобильных сил в стратегических пунктах, опасных с точки зрения наступления китайцев. Одновременно решено было не упускать из виду Пакистан.
3. Вооружить и подготовить достаточное количество партизанских групп из числа тибетцев и представителей других национальностей, предназначенных для действий в тылу китайских войск.
Было отмечено, что серьезным препятствием на пути реализации этих планов является «отсутствие заинтересованности у части членов нынешнего индийского правительства».
Сочетание плохого снабжения, плохой подготовки, малочисленности и технической отсталости с ошибками руководства привели к тому, что индийская армия стала сильно уступать китайской. Боевые качества джаванов не могли компенсировать этой отсталости.
Необходимо вкратце отметить претензии Китая на территорию Тибета начиная со спора по поводу «линии МакМагона». Китай обосновал вторжение частей НОАК в Тибет необходимостью «освобождения трех миллионов тибетцев от империалистического гнета, завершения воссоединения Китая и защиты рубежей страны». Отбросив пропагандистскую риторику, мы увидим, что единственной реальной целью интервенции была защита Китая при помощи упреждающего удара и установления контроля над стратегическими перевалами и дорогами, открывающими путь во внутренние районы Западной, Центральной, Южной и Юго-Восточной Азии.

Продолжение в следующем посте

Сообщение отредактировал alexandrion12: 25 Июль 2014 - 05:04


#25 alexandrion12

    Активный участник

  • Пользователи
  • PipPipPipPipPip
  • 8 462 сообщений

Отправлено 25 Июль 2014 - 04:55

Начало конфликта

Практика организация постов в отдаленных пунктах без соответствующей военной поддержки неминуемо должна была привести к катастрофе. 8 сентября 1962 г. командующий 7й бригадой бригадир Далви получил от адьютанта доклад о том, что примерно в 8 часов утра около 600 китайских военнослужащих пересекли хребет Тагла и блокировали пост Дхола. Китайское командование выбрало весьма выгодное место и время для нападения: хребет Тагла был доступен для китайских частей, расквартированных в Лехе и, в то же время, трудно достижим для индийских частей. Местность в данном районе отнюдь не благоприятствовала передвижению войск. К тому же, была суббота и для передачи сообщения о случившемся по инстанциям индийского армейского командования понадобилось длительное время. Ситуация усугублялась отсутствием Дж.Неру, который находился в Лондоне на конференции премьеров стран-членов Содружества.

Неру немедленно вылетел на родину. В Индии тут же поинтересовались его оценкой случившегося. В ответ премьер заявил: «Мы поручаем [армии] освободить нашу территорию. Я не могу указать какую-либо дату, решение остается на усмотрение армейского командования». Эти слова были тут же переделаны некоторыми представителями прессы в громкую фразу: «Мы вышвырнем китайцев вон!». Эта фраза, приписываемая премьеру, относится к числу наиболее распространенных выдумок, окружающих войну 1962 г.
Между тем оперативное командование провело совещание под председательством командира 4й дивизии генерала Нираньяна Прасада, на котором были приняты следующие решения:
1. Начальнику поста Дхола было приказано держаться. Ассамским стрелкам, расквартированным в Лумла, находившемся в двух днях пути от поста, было приказано установить связь с постом.
2. Подразделениям 9го пенджабского полка, расквартированным в Шакти и Лумпу, было приказано выступить в направлении Дхола, в то время как подразделениям, дислоцированным в Даване, было приказано занять позиции в Лумпу. Бригадир Далви знал, что Даван, наряду с Дзангар и Хатунгла, представлял собой ключевой пункт, который необходимо было удерживать любой ценой. Любые перемещения пенджабцев в направлении Дхола оставляло Даван беззащитным.

Никаких планов на случай удара противника по Давану не было. Кроме того, дорога от Давана до Тагла была пригодна только для передвижения пеших колонн, что затрудняло передислокацию войск. Наиболее разумным решением было бы оставить Тагла и сосредоточить силы для обороны Давана. Однако под давлением штаба 23го корпуса, 9й пенджабский полк получил приказ выступать на Лумпу.

Таким образом началась операция «Леггорн», целью которой было вынудить китайцев покинуть индийскую территорию. Обстоятельства, при которых было принято решение о выступлении пенджабцев, демонстрируют тот печальный факт, что у армейского командования не было никаких стратегических планов на случай жесткой реакции китайцев.
12 сентября в Тезпуре состоялось совещание с участием генерала Л.П.Сена (командующий восточным фронтом), генерала Умрао Сингха и генерала Нираньяна Прасада. Генерал Сен вновь озвучил приказ Дели «выбросить» китайцев с территории Индии. К сожалению, этот приказ не имел ничего общего с реальной обстановкой. Генерал Сингх правильно рассудил, что китайцы быстро доведут численность своей группировки до штатов дивизии и легко нейтрализуют любые попытки индийской армии усилить свои подразделения в районе Тагла. К тому, все индийские части в этом районе снабжались с воздуха, в то время как ближайший транспортный узел китайцев находился в нескольких милях от хребта Тагла. Умрао Сингх полагал, что пост Тагла следует передвинуть на 3 мили к югу. Кроме того, он высказал сомнение в целесообразности посылки 7й бригады в район Тагла, т.к. это может оголить Даван и затруднить оборону Нагаланда и Манипура. К сожалению, армейское командование, находившееся под жестким политическим давлением, не прислушалось к этим соображениям. Это, в конечном итоге, привело к поражению 26 октября.

Китайцы прибегли к методам, опробованным в Лонгчжу и Кенцзэмани. Намка Чу, быстрая горная река с 4 мостами, де-факто стала линией, разделяющий войска противников, а позднее – линией фронта. Все, что пенджабцы могли сделать в сложившейся ситуации, это окопаться на противоположном берегу и препятствовать дальнейшим поползновениям китайских военнослужащих. Пенджабцы не смогли бы атаковать китайцев, поскольку позиции последних находились на высоком берегу и обеспечивали хороший обстрел местности. А отсутствие у пенджабцев каких-либо средств для наведения переправы делало любую попытку наступления чистым самоубийством.
9й пенджабский полк достиг Дхола утром 15 сентября и обнаружил, что оба берега реки Намка Чу заняты китайскими военнослужащими. Китайцы контролировали уже весь район хребта Тагла. Получив требование покинуть район, китайцы заявили, что их армия заняла территорию, которую Китайская Народная Республика считает «священной китайской землей». Это были уже не пограничники, а боевые части НОАК, вооруженные автоматическим оружием.

17 сентября главное командование приказало 9му пенджабскому полку «взять» хребет Тагла. Единственный старший командир в районе боевых действий, бригадир Далви, отказался выполнять приказ. Однако общественность в Дели уже была заверена, что «армии приказано решительно вымести китайцев с нашей территории на северо-востоке». Это была задача, которую армии было не под силу выполнить. Далви понимал, что Дхола, равно как Хатунгла и Карпола, стали беззащитными и предложил оставить эти пункты. Но Дхола уже стала символом политического престижа и армии было приказано удерживать пост.
20 сентября близ моста №2 на р.Намка Чу, китайские солдаты бросили гранату в сторону индийских позиций, после чего с обеих сторон был открыт огонь. 4 китайских военнослужащих были убиты, с индийской стороны потери составили 5 убитых. Столкновение переросло в полномасштабный бой. После этого у Восточного командования и командования 23 корпуса наконец дошли руки до усиления войск. 7й бригаде были приданы батальоны гурков и раджпутов. Были приняты меры к улучшению снабжения войск, однако недостаток средств доставки по-прежнему давал о себе знать. В результате, только в первый день боев, 20 октября 1962 г., индийские войска понесли огромные потери.

Изменения в руководстве
Нужно отметить тот интересный факт, что премьер, министр обороны и министр финансов находились за границей. В их отсутствие главное ответственное лицо министерства обороны, м-р Раджгунатх, провел совещание по ситуации в районе Тагла с участием генерала Сена. Было решено, что:
а. Китайцев необходимо выбить с северного берега Намка Чу;
б. Хребет Тагла необходимо удерживать;
в. Тсангле должен контролироваться индийскими силами.

Это были практически те же самые указания, которые ранее были отданы бригадиру Далви и позднее отменены. Генерал Сен приказал Умрао Сингху подготовить оперативный план выполнения вышеперечисленных указаний (генерал Умрао Сингх, как мы помним, был убежденным противником операции «Леггорн»). Генерал Умрао Сингх передал указание бригадиру Прасаду, а тот – бригадиру Далви. Последний подготовил доклад, целью которого было показать, насколько далекой от реальности была операция «Леггорн».
Планируемая операция требовала доставки средств в масштабах, которые не могли обеспечить авиация и носильщики, особенно в условиях приближающейся зимы. Кроме того, было сделано [ошибочное] предположение, что численность китайских сил в районе не превысит одного батальона.
Принятым планом предусматривался фланкирующий маневр войсками от моста №5 в направлении западного входа в долину. Маневр планировалось провести в три этапа: от Лумпу на Тзангдхар через Карполу, далее от Тзангдхара на Мускар и затем на Тзэнг-Джонг. Узнав об этом плане, Умрао Сингх высказал ген.Сену свои возражения. Ген. Сен, как старший начальник, через голову Сингха приказал бригадиру Далви двигаться вперед в соответствии с указанным планом. Конфликт между Сеном и Сингхом перешел в критическую фазу. Генерал Сен встретился с министром обороны и запросил разрешение заменить генерала Сингха на посту командующего 23 корпусом. Кришна Менон не возражал и 3 октября было объявлено, что место Умрао Сингха займет генерал-лейтенант Б.М.Каул.

Столкновение в Тзэнг-Джонге

4 октября генерал-лейтенант Б.М.Каул прибыл в Тезпур и принял командование индийскими силами, действующими на северо-восточной границе. 5 октября он приехал в Лумпу и, обнаружив что два батальона 7й бригады все еще находятся там, приказал гуркам и раджпутам выступать на Тзангдхар. Оба батальона находились в процессе формирования и не имели необходимого комплекта амуниции и транспорта. Люди выступили в хлопчатобумажном обмундировании, имея только стрелковое оружие и по 50 патронов на винтовку. Все тяжелое вооружение пришлось оставить. В таком виде войскам предстояло совершить марш на высотах от 4350 до 4800 метров. Не прошедшие акклиматизацию солдаты стали умирать. Несмотря на все трудности, Каул, понукаемый Сеном, планировал завершить операцию «Леггорн» к 10 октября. Каул планировал переправиться через Намка Чу и занять хребет Тагла силами одного батальона. Эта задача возлагалась на раджпутов. Когда генералу указали на то, что войска совершенно лишены артиллерийской поддержки и одеты в летнее обмундирование, Каул ответил, что «обученная пехота не нуждается в артиллерии», а 6 тысяч комплектов утепленной формы «будут вскоре доставлены по воздуху». Между тем в Тзангдхаре, который был назначен в качестве места выброски доставляемых по воздуху материалов, большинство «посылок» упало в труднодоступных местах и было утеряно. В распоряжении гурков и раджпутов был только трехдневный запас продовольствия. Люди проводили ночи под открытым небом, имея только летнюю форму и по одному одеялу на человека.

В конце-концов было решено отправить на разведку патруль. Отряд из 50 солдат пенджабского батальона под командованием майора Чаудхари достиг Тзэнг-Джонга 9 октября. В 5 часов утра 10 октября около 800 китайских военнослужащих при поддержке артиллерии атаковали пенджабцев. Последние, уступая китайцам в численности, тем не менее сражались храбро и отбили первые атаки китайцев с большими потерями для последних. Имея 6 убитых и 11 раненных, пенджабцы запросили у бригадира Далви разрешение отступить. Далви предложил Каулу приостановить проведение операции ввиду сложившейся ситуации. Каул ответил, что не уполномочен оставить хребет Тагла и решил отправиться в Дели для встречи с Дж.Неру.
Между тем бой в Тзэнг-Джонге продолжался. Майор Чаудхари был ранен и требовал поддержать его людей огнем артиллерии и пулеметов. Бригадир Далви, на чьих глазах происходило сражение, принял решение не применять огневые средства: во-первых, Тзэнг-Джонг находился за пределами их досягаемости, во-вторых, их применение могло привести к разрастанию конфликта, ограниченного 12-мильным фронтом, в полномасштабную войну. Раджпуты и гурки, выдвигавшиеся в направлении Тзэнг-Джонга в соответствии с ранее полученным приказом, были прижаты к земле пулеметным огнем, который китайцы вели через реку. Кроме того, открыв огонь, Далви не мог вести его долго, ибо в его распоряжении были 3х-дюймовые орудия с боекомплектом всего лишь в 60 выстрелов на ствол и 2 пулемета с 12 тысячами патронов. Этого едва хватило бы на полчаса [интенсивного] огня. И наконец, генерал-лейтенант Каул двигался по дороге, проходящей параллельно линии китайских позиций вдоль реки Намка Чу. В случае внезапной атаки китайцев, чья численность уже соответствовала дивизии, Каул мог распрощаться с мечтой добраться до Дели. В сложившейся ситуации Далви отдал пенджабцам приказ возвращаться к мосту №4.

Плохо вооруженные и малочисленные индийские подразделения храбро сражались против превосходящих сил противника, заставляя его нести большие потери. Китайцы, казалось, готовы были пойти на любые жертвы для того, чтобы взять индийские позиции. Как выяснилось впоследствии, убитые индийские военнослужащие были похоронены китайцами с отданием всех воинских почестей (что говорит о воинском профессионализме обеих сторон)…

Китайское вторжение

Каул добрался до Дели 11 октября и был немедленно приглашен премьер-министром для доклада о последних событиях в районе Тагла. Как говорил сам Каул, он выступил на совещании с участием министра обороны, министра финансов и трех других руководителей, где рассказал о тактической уязвимости индийских позиций. Затем он предложил на выбор три пути выхода из сложившейся ситуации:
а. Предпринять атаку, несмотря на подавляющее китайское превосходство;
б. Остаться на занятых позициях;
в. Отступить и закрепиться на более подходящих позициях.

Генерал Сен указал что 7я бригада держится против китайцев и предложил избрать второе решение. Его поддержали Каул и Тапар.
Между тем в районе Тагла 7я бригада была усилена 4 гренадерским полком, только что прибывшим из Дели и имевшим в своем составе 2500 человек. Солдаты были также одеты в летнюю форму и имели трехдневный запас провизии и по 50 патронов на винтовку. 16 октября в состав бригады влились 450 пионеров, тут же задействованных для переноски грузов и сбора авиационных «посылок». Интересно, что 7я бригада, которая в нормальных условиях могла оборонять участок фронта, протяженностью ок.300 метров, теперь получила приказ командования удерживать участок протяженностью более 11 км без артиллерийской поддержки!

Были приняты меры к увеличению темпов и объемов доставки грузов по воздуху между 15 и 19 октября. Парадокс: несмотря на то, что темпы доставки были увеличены, количество собранных «посылок» уменьшилось. Между 17 и 19 октября была замечена активность китайских войск, которые перебрасывали в район конфликта подкрепления, пользуясь дорогой из Марманга (с покрытием, рассчитанным на 7-тонные грузовики). 18 октября была отмечена активность китайских разведывательных подразделений, по-видимому, намечавших пути наступления. Командующий бригадой немедленно доложил об этом армейскому начальству, но так и не получил никаких указаний.
Утром 20 октября китайские войска под прикрытием огня 76- и 120-мм орудий начали наступление на индийские позиции в районе мостов №3 и 4. В атаку шла целая дивизия. Позиции раджпутов и гурков в Дхола были атакованы двумя бригадами. Одна бригада была брошена на Тзангдхар. Остальные силы китайцев были брошены на Хатунгла (чтобы отрезать индийские части от мостов №1 и 2), а также на Цзыминтхаунг, где находилось индийское бригадное командование. Раджпуты и гурки были полностью окружены и отрезаны друг от друга. Несмотря на отсутствие артиллерийской поддержки и подкреплений, им удалось продержаться в течение трех с лишним часов. Многие взводы дрались до последнего человека.

Майор Б.К.Пант, командовавший раджпутами, показал пример доблести, отличающей лучших индийских воинов. Его подразделение выдержало три атаки китайцев и понесло большие потери. Сам Пант был ранен в живот и в ногу. Несмотря на ранения, он продолжал руководить боем и воодушевлять своих подчиненных. Видя, что майор является их главным препятствием в одолении раджпутов, китайцы сосредоточили на их позициях шквальный пулеметный огонь. Последними словами майора были: «Люди раджпутского полка, вы рождены, чтобы умереть за свою страну! Бог избрал эту маленькую реку местом вашей смерти. Деритесь, как настоящие раджпуты!» Перед смертью офицер выкрикнул боевой клич раджпутов: «Байран Бали-ки джай!»

К 9 часам утра китайцы полностью подавили сопротивление раджпутов и гурков. Только 2й батальон раджпутов потерял 282 человека убитыми, 81 раненными и захваченными в плен и 90 попавшими в плен без ранений (из общего числа 513 человек). Бригадир Далви, видя, что бригада разгромлена, попытался собрать уцелевших и пробиться к своим, но был взят в плен в Дхола. Индийские посты в Тсангле были захвачены. Китайцы получили контроль над западным сектором NEFA. На восточном секторе бои шли вблизи опорного пункта индийских сил в Валонге. 20 октября китайцами были также атакованы индийские передовые посты в Ладаке. Пост в Галване был захвачен спустя несколько недель, как и другие китайские цели.

Последние бои
Известия о событиях 20 октября, повергли руководство Индии в шок. У всех было ощущение, что их предали. Дж.Неру заявил, что Китай вверг обе страны в ненужную войну, изменив принципам мирного сосуществования, провозглашенным в соглашении Панча-шила. После поражения на реке Намка Чу, командование индийской армии лихорадочно изыскивало резервы, стремясь стабилизировать северо-восточный фронт. Было ясно, что угроза со стороны Пакистана исключает крупномасштабную переброску войск из западной части страны. Посему новые части для NEFA пришлось собирать по батальону со всех концов Индии.

Армейское командование разработало стратегический план действий на северо-восточном фронте. Внимание было сфокусировано на двух основных горных хребтах, протянувшихся параллельно на некотором расстоянии друг от друга. Ключевым пунктом первого хребта был Се Ла. Он был намечен в качестве главного опорного пункта, поддерживать который должен был крупный гарнизон в Бомдилла (на втором хребте), находившейся в 60 милях. Оборудование позиций, передислокацию войск и снабжение их всем необходимым намечалось провести в течение 15-20 дней. Даже если дорога между Се Ла и Бомдилла была бы захвачена китайцами, доставку предполагалось завершить при помощи авиации. Предполагалось, что китайцы не смогут осаждать опорные пункты индийских войск в течение долгого времени, т.к.их коммуникации сильно растянуты, а индийские силы опираются на близлежащие тылы. Авторство плана обороны принадлежало генерал-лейтенанту Харбакшу Сингху, сменившему заболевшего генерала Каула. Главной идеей плана было сосредоточение крупных сил в Бомдилла. В этом решении был смысл, однако политическое руководство воспротивилось, опасаясь отдать китайцам большую территорию. Политики, стремясь во что бы то ни стало «сохранить лицо», забыли главный закон военного искусства, согласно которому уступка территории еще не означает проигрыш в войне, а победа может родиться и потенциального поражения.
28 октября Каул вновь принял командование у Харбакша Сингха. Сразу же после этого он посетил Се Ла и Бомдилла. План Сингха-Палита по превращению Се Ла и Бомдилла в опорные пункты начал реализовываться. Се Ла, входившая в зону ответственности 62й бригады, оборонялась силами пяти батальонов. Бомдилла оборонялась силами трех батальонов 48й бригады. Общая численность индийских сил в районе равнялась 10-12 тыс.человек. Диренг-Дзонг, находящийся между двумя пунктами, был административным центром территории. Генерал Каул внес серьезные изменения в план Харбакша-Сингха, ставшие причиной нового поражения индийской армии в NEFA. Каул приказал ново-назначенному командиру 4й дивизии генерал-майору А.С.Патания занять Диренг-Дзонг, а не Се Ла или Бомдилла. В результате вместо двух бригад по плану, индийские силы в Се Ла были ограничены одной. 60-мильная дорога между Се Ла и Бомдилла была вообще оставлена без прикрытия.
16 ноября китайцы предприняли пробные атаки на северо-западных и северо-восточных подступах к Се Ла. 62я бригада в Се Ла могла удерживать вои позиции, однако Патания приказал им отойти в Диренг-Дзонг. Хошиар Сингх, командующий гарнизоном Се Ла, намеревался остаться на своих позициях, однако послал один батальон для защиты путей возможного отступления. Вид батальона, покидающего селение, деморализовал остальных защитников. Китайцы, которые к тому времени почти окружили Се Ла, тут же заняли оставленные батальоном позиции и открыли огонь по гарнизону. К вечеру 62я бригада оставила Се Ла и начала отступление. Тем не менее, индийские войска нанесли китайцам большие потери, превышавшие индийские потери приблизительно в пять раз.

Главным вопросом для индийского командования был выбор места для организации обороны между Диренг-Дзонгом и Бомдиллой. Каул вновь совершил критическую ошибку: вместо того, чтобы отдать Патании четкие указания на правах командующего фронтом, он оставил важнейшее решение на собственное усмотрение подчиненного. Патания принял решение, приказав 65й бригаде, оборонявшей Диренг-Дзонг, приготовиться к отходу, но не к Бомдилле, а к Ассамским равнинам. Силы китайцев, достигшие Диренг-Дзонга, были малочисленны, обстрел селения велся только из легкого оружия. Патания имел под своим командованием 3000 человек из состава 65й бригады и мог успешно оборонять свои позиции, если бы хотел этого. Однако он предпочел отступить. Вдобавок ко всему, колонна 65й бригады, сопровождаемая танками и вспомогательными войсками, отходившая к Бомдилле, напоролась на китайскую засаду. Бомдилла стала последним опорным пунктом индийских сил в NEFA. Ее обороняла 48я бригада под командованием бригадира Гурбакша Сингха. Китайцы уделяли Бомдилле первостепенное внимание, чего нельзя сказать о ген.Кауле, пославшем часть сил из Бомдиллы для зачистки дорог.
18 ноября, когда китайские войска начали атаку, в Бомдилле было всего 6 подразделений вместо 12. Утром 18 ноября, когда 48я бригада уже вела бой на подступах к селению, Каул позвонил Гурбакшу Сингху и приказал отправить часть сил в Диренг-Дзонг. Сингх протестовал, доказывая, что посылка даже малой части его ограниченных сил ослабит оборону и «подарит» Бомдиллу противнику. Интересно, что в этот момент Патания уже оставил Диренг-Дзонг и посылка сил в этом направлении была лишена смысла. Однако Каул настаивал на своем распоряжении. В 11:15 две роты пехоты, два из четырех танков бригады и два горных орудия выступили из Бомдиллы в направлении Диренг-Дзонга. Почти сразу же колонна была атакована китайцами, укрывавшимися в лесистой местности. Попытка вернуться на исходные позиции провалилась, т.к.последние уже были заняты китайцами. Наступление противника по всему периметру обороны Бомдиллы успешно развивалось.

После нескольких часов непрерывных усилий, китайцы захватили индийские укрепления как во фронте, так и в тылу Бомдиллы. Им удалось потеснить индийские силы на одном фланге. Видя, что никаких подкреплений не предвидится, Гурбакш Сингх в 4 часа пополудни дал команду к отступлению. Он намеревался перегруппироваться и закрепиться в Рупе, в 8 милях к югу от Бомдиллы. Отступление 48й бригады проходило медленно. Между тем, запрошенные подкрепления в 6:30 вечера достигли Бомдиллы, ни сном, ни духом не ведая о решении Сингха. Узнав о подходе своих, Сингх попытался вернуться и продолжить оборону, но китайцы уже перерезали ему обратный путь. В 3 часа утра 19 ноября Бомдилла была взята китайскими войсками. Планировавшееся Сингхом сосредоточение в Рупе не состоялось. 20 ноября остаткам 48й бригады удалось закрепиться в Чаку, на позициях, лежащих гораздо дальше к югу. На этом участие подразделений 4й дивизии в боях окончилось.

Продолжая наступление, китайские войска рисковали оторваться от своих тыловых баз. Осознав это, китайское руководство еще 24 октября 1962 объявило об одностороннем прекращении огня. Не дожидаясь требований вывести войска, китайцы на северо-восточном участке границы отошли на довоенные рубежи к северу от линии МакМагона, однако сохранили за собой территорию площадью 38 тыс.кв.км (равную Швейцарии) в Ладаке. Позднее, в 1963 г., Пакистан незаконно передал Китаю часть спорной территории Джамму и Кашмира площадью 2600 кв.км. Кроме того, правительство КНР не признало слияния Сиккима и Индии, произошедшего в результате референдума среди населения этого штата.

Последствия конфликта

Разгром 1962 г. стал кульминацией векового пограничного спора, доставшегося независимой Индии в наследство от британской администрации. Накопившееся в Китае чувство несправедливости, вызванное длительной колониальной активностью в отношении этой [страны], вызвало взрыв ксенофобии и агрессивности по отношению к соседу.
Есть китайская поговорка, которую любили повторять китайские руководители: «Если кто-то ударил меня один раз – это его вина. Если этот кто-то ударил меня второй раз – это моя вина». Такой взгляд на вещи стал привычным для КНР. В стремлении изгнать демонов колониализма, ее лидеры сами стали империалистами. Покорение различных туземных территорий на основании сомнительных «исторических» прав стало краеугольным камнем геостратегических активности Китая в 50-60е гг.
Китайские претензии на Аксай-Чин и значительную часть Аруначал представляют собой помесь китайских неоколониалистских устремлений и желания занять доминирующее положение в Азии, оставив Индии роль слабого униженного просителя. Это вовсе не означает, что КНР является «мировым злом», как заявляют некоторые индийские журналисты, это всего лишь геополитическая тенденция.

Что поражает, так это неразборчивость Китая в средствах, использованных для достижения этой цели – неразборчивость, удивительная даже для великой державы. Когда Китай стремился добиться признания своих прав на Тибет после его оккупации, он всячески обхаживал Индию, завоевав сердце мудрого, но наивного премьер-министра Неру. Клич «Хинди-Чини бхай бхай!»(«Индус и китаец – братья!») стал лозунгом дня – виноват ли Китай в том, что торпедировал эту иллюзию? Даже когда засвистели пули и кровь джаванов пролилась на заснеженных склонах Гималаев, индийские лидеры в Дели продолжали петь дифирамбы братскому единению с азиатским народом, также как и Индия пострадавшим от западных колониальных хищников.
Разбираясь в хаосе событий и оценок произошедшего, необходимо прежде всего отметить разницу внутриполитических процессов в Индии и Китае. Индия была демократическим государством, а значит, в большей степени зависела от общественного и парламентского мнения. Жаркие споры по китайскому вопросу охватили все уголки индийского политического Олимпа. В частности, депутаты от различных прокоммунистических движений отказывались признать, что их идейные братья способны развязать конфликт, и возлагали ответственность за случившееся на плечи «лакея капиталистов» Неру. На противоположном полюсе политического спектра правые объявили причиной кризиса пассивность «социалиста» Неру и его неспособность разобраться в ситуации. Коммунистический Китай был избавлен от такого количества внутриполитических проблем, однако все больше погружался в пучину идеологических разногласий. Его лидеров угнетало ощущение политической изоляции, усугубившееся наметившимся с1958 г. разрывом с Россией, которая, к примеру, отказалась предоставить КНР образец атомной бомбы.

Война 1962 г. породила серьезные сомнения в способности Индии вести войну. Первый и, возможно, наиболее важный урок войны заключается в том, что индийские политики продемонстрировали наивность и невежество в области военной стратегии и международных отношений. В обстановке разгорающегося конфликта индийская дипломатическая активность продолжала оставаться вялой. К примеру, когда разведка доложила о строительстве китайцами дороги в Аксай-Чине, правительство игнорировало это сообщение в течение почти целой декады, ограничившись редкими выражениями недовольства и повторением успокоительной мантры «Хинди-Чини бхай бхай». В середине 1962 г., когда китайские войска вышли к хребту Тагла, а индийская армия начала роптать, руководство страны внезапно «проснулось». Наслушавшись советов Кришны Менона и кучки льстивых генералов, Неру отдал приказ о проведении безрассудной операции против наступающих китайцев. Отвергая мнение немногих трезвомыслящих специалистов, индийское правительство принимало решения, руководствуясь соображениями политической выгоды в ущерб тактической целесообразности. Невыполнимые требования, предъявляемые политиками к армии, явились ключевой причиной разгрома в 1962 г.

Война также выявила слабость армии, плохо вооруженной и плохо подготовленной к ведению боевых действий в условиях Гималайского нагорья. Небоевые потери индийских войск на восточном участке границы, значительно превышали аналогичные показатели в войсках, действовавших в Ладаке. Последние были лучше экипированы и успели пройти акклиматизацию к высокогорным условиям.

Война 1962 г. имела далеко идущие последствия в психологическом и политическом плане. Она изрядно подпортила имидж Индии среди стран Третьего Мира. С другой стороны, война сплотила нацию. Результатом войны стал закат политической карьеры Кришны Менона. Мечта Дж.Неру о китайско-индийской дружбе была похоронена. Хотя Индия не собиралась отказываться от своей независимой политики неприсоединения, ее позиция в качестве лидера этого движения была поколеблена. В то же время действия Пекина, стремившегося навязать всем и вся китайскую революцию в качестве модели развития, его вооруженные акции в Тайваньском проливе в 1958 г. и, наконец, война с Индией в 1962 г., заставили многие страны-члены движения неприсоединения, насторожиться. На протяжении 1960х гг. КНР уделял Третьему Миру повышенное внимание и поддерживал в этих странах партизанские группы. Целью такой политики было разжигание «войны за национальное освобождение» и объединение революционных сил в единый фронт борьбы против двух сверхдержав. Третий Мир, первоначально приветствовавший помощь Китая, мало помалу заподозрил Китай в воинственных намерениях. Военная активность КНР, находившаяся в явном противоречии с декларируемыми «принципами мирного сосуществования», свели на нет влияние Китая на Третий Мир. Разрыв между Китаем и Третьим Миром углублялся, в то время как отношения Индии с СССР, напротив, неуклонно улучшались (особенно на фоне движения Пакистана в сторону Запада). Два крупнейших участника движения неприсоединения, [Китай и Индия], фактически устранились от этого участия, что ослабило движение и не позволило ему влиять на международную обстановку на заключительном этапе Холодной Войны в той степени, в которой ему это удавалось в 1950х гг.
Поражение индийской армии в пограничной войне 1962 г.было национальным унижением, однако именно оно вызвало невиданный подъем патриотизма в индийском обществе и заставило его усвоить тот факт, что в мире мировой политики права являются условным понятием. Индийское общество уяснило, что Индии необходимо усилить свой военный потенциал.

В начале 1980х гг., согласно новой военной концепции, было решено, что индийской армии следует более активно патрулировать линию фактического контроля [сложившуюся в результате конфликта 1962 г.]. Первым проявлением новой политики стало противодействие китайской оккупации пастбища Сумдуронг Чу, лежащего к северу от Тавана. Средства массовой информации Индии сделали спор достоянием общественности. Между правительствами Индии и КНР развернулся обмен официальными нотами протеста. Итогом стало принятие закона об образовании штата Аруначал Прадеш на территориях, чья государственная принадлежность оспаривается Китаем.
Индийская армия, спустя 25 лет после отступления, вновь заняла хребет Хатунг Ла в районе реки Намка Чу. Командующий армией К.Сундарджи сбросил парашютный десант близ Ксимитанга, вызвав переполох в Китае. Индийское правительство уклонилось от обсуждения вопроса с Пекином, продолжая военные мероприятия. Поразительно, но результатом этого стало неожиданное потепление в индо-китайских отношениях. В 1993 и 1996 годах, обе страны подписали Соглашение о мире, нормализовавшее обстановку в районах, прилегающих к линии фактического контроля. Состоялось 10 заседаний совместной рабочей группы представителей КНР и Индии, а также 5 заседаний группы экспертов, призванных определить точное положение линии фактического контроля. В отношениях двух стран наблюдается значительный прогресс, однако точку в истории вопроса поставит будущее. "

Источник- http://www.damanski-zhenbao.ru/33.html

Карты военных действий:

Spoiler

2. Статья М.Жирохова "Индо-китайский конфликт 1962 года"

"Граница между Индией и Тибетом была установлена в 1914 году. Но после того как Китай в 1950 году аннексировал Тибет, остро встал вопрос и о демаркации границы. Дело в том, что для снабжения гарнизонов в Тибете китайцы проложили дорогу, которая из-за особенностей рельефа пролегала по сопредельной территории. Другим спорным местом был стык границы с северной Бирмой.

"Первой ласточкой" стал пограничный конфликт 25 августа 1959 года в районе Лонгжу. После обмена ударами стороны на этот раз разошлись. В тот день наблюдатели отметили несколько вертолетов S- 55, которые поддерживали индийских пограничников.

Однако по настоящему конфронтация достигла предела летом 1962 года, когда Далай-лама получил политическое убежище в Индии, что было равносильно объявлению войны. Уже 8 сентября китайские войска перешли старую границу в районе Цангдхар (в этот день потери индийской авиации составили два вертолета Bell 47G, сбитые огнем с земли) , а 20 октября сразу на двух спорных направлениях начали массированное наступление.

Восточный участок обороняла индийская 4-я пехотная дивизия, которая снабжалась исключительно по воздуху Ил-14-ми 14-й эскадрильи. Все грузы сбрасывались на парашютах и только примерно 40 % попадало в руки индийцев. Однако силы были явно неравны (китайское командование только в первый день сосредоточило здесь 20 тысяч) и после нескольких дней остатки индийской дивизии были срочно эвакуированы.

На всех этапах в тесном взаимодействии с ними действовали две вертолетные эскадрильи, вооруженные Ми-4-ми. Об их активности известно очень мало. Всего в тех боях было потеряно как минимум четыре вертолета (стоит напомнить, что кроме "четверок" действовала и эскадрилья Беллов) Проходила информация, что в районе Зимитхаунга китайскими войсками был захвачен Ми-4, а другой был уничтожен огнем с земли.

На другом участке противостояния, в Валонге, для снабжения войск использовались исключительно "Оттеры", так как другие типы транспортных самолетов, состоявших на вооружении индийских ВВС, просто не могли действовать на такой высоте. Один самолет был списан из-за боевых повреждений, а другой уничтожен экипажем для того, что он не попал в руки врага, после того как 16 ноября этот населенный пункт был захвачен китайцами.

На северо-западе китайская атака пришлась на индийские пограничные посты вдоль реки Пангонг Цо. С 1959 года индийцы смогли построить здесь четыре аэродрома: Чушул, Лех, Тхойсе и Фукче. Кроме того, здесь были подготовлены и несколько взлетно-посадочных полос (например, Даулет Бег Олди - самая высокогорная в мире, на высоте 16800 футов). В Лехе базировалась 3-я пехотная дивизия, которая вскоре после начала войны была переброшена C-199G и новенькими Ан-12 в Чушул. При этом летная полоса здесь была основательно разрушена огнем китайской артиллерии. К 13 ноября было сделано 150 вылетов, в числе прочего перебросили и два взвода легких танков АМХ-13, которые в значительной мере способствовали успешной контратаке индусов. 21 ноября в результате переговоров, по которым индийцы согласились на передачу соседям района бирманской границы, китайские войска начали отходить за границу 1914 года. Индийцы не применяли авиацию, ограничившись несколько фото - разведывательными вылетами "Канберр".

В результате этого конфликта исследователи задались несколькими вопросами. Прежде всего, почему индийские ВВС не применяли авиацию, ограничившись несколько фото - разведывательными вылетами "Канберр"?

Вероятней всего индийские генералы "берегли" авиацию для обороны собственного воздушного пространства, так как постоянно ожидали массированной атаки китайских ВВС. Откуда им было знать, что китайские самолеты были прикованы к земле из-за недостатка топлива и практически полного отсутствия боеприпасов.

Кроме того, использование индийской воздушной мощи было практически невозможно практически по нескольким причинам. В основном китайцы предпочитали атаковать ночью, а днем рассредоточивались в окрестных лесах. Кроме того, наступавшие войска не использовали дороги и другие линии коммуникаций, что исключало точечное применение авиации.

В результате этой конфронтации индийцы потеряли 6000 человек убитыми, раненными и попавшими в плен. Потери китайцев неизвестны до сих пор."

Источник- http://www.airwar.ru...ndch/indch.html

Сообщение отредактировал alexandrion12: 25 Июль 2014 - 05:05


#26 alexandrion12

    Активный участник

  • Пользователи
  • PipPipPipPipPip
  • 8 462 сообщений

Отправлено 25 Июль 2014 - 04:57

Продолжим "азиатскую" тему.

1)Индонезийско-малазийская конфронтация (1962—1966):

Статья М.Жирохова и А.Котлобовского "Конфронтация" - необъявленная война":

"Успех ирианской кампании укрепил позиции Индонезии в регионе и реноме страны и ее лидера в странах "третьего мира".

Однако с точки зрения Сукарно рано было "почивать на лаврах". Как раз в этот период под эгидой Лондона шла кропотливая работа по созданию на базе старых британских колоний в Юго-Восточной Азии - Малайской федерации, Сингапура, султаната Бруней, княжеств Сабах и Саравак - нового государственного федеративного образования, позже получившего название Федерация Малайзии. В Джакарте усмотрели в этом угрозу для своих интересов, плод очередных происков "коварного Альбиона". Поэтому нет ничего удивительно в том, что одним из основных направлений внешнеполитической деятельности Индонезии было, поначалу, недопущение создания новой федерации, а затем - ее уничтожение. Главным путем осуществления поставленной задачи был избран военный.

Восстание в Брунее.

Султанат Бруней, британский протекторат на о. Борнео (Калимантан) из всех предполагаемых субъектов будущей федерации выглядел наиболее слабым звеном. Местный правитель несмотря на активное давление как со стороны Лондона, так и Куала-Лумпур, колебался и выставлял условия, малоприемлемые для отцов-основателей унии. Одной из основных причин нежелания присоединяться было стремление султана не делиться с Центром доходами от продажи нефти, являющейся основным богатством брунейских недр.

Естественно, что именно с Брунея Сукарно решил начать анти-малайзийскую кампанию. Ставка была сделана на военное крыло оппозиционной партии "Ракъят" - Национальную армию Северного Калимантана. Последняя находилась под сильным влиянием Джакарты и ее боевики проходили военную подготовку на индонезийской территории. На декабрь 1962 года в составе этой "армии" насчитывалось 4000 человек, однако не более тысячи из них были вооружены относительно современным стрелковым оружием, а вооружение остальных составляли луки, бамбуковые копья и старые ружья.

Повстанцы приступили к активным боевым действиям 8 декабря 1962 года. С утра они завязали бои на улицах столицы, г. Бруней - Таун. Были атакованы и захвачены полицейское управление, городская тюрьма и ряд других стратегических объектов. Однако нападение на королевский дворец было отбито охраной. Восстание быстро перекинулось на другие районы султаната, в результате чего в руках повстанцев оказался ряд городов, в том числе и центр нефтедобычи - г. Серия.

Естественно, Лондон не остался безучастным к происходящим событиям и началось срочное наращивание сил, как по морю, так и по воздуху. Основным пунктом доставки подкреплений по воздух стала авиабаза на о. Лабуан (вблизи брунейских берегов). На начало конфликта здесь находилось всего шесть двухмоторных легких транспортников "Туин Пайниэр" 209-й эскадрильи. Их основной задачей были действия против пиратов, которыми, как известно, по сей день кишат тамошние воды.

Сюда прибыли четыре "хантера" 20-й эскадрильи, три "транспортника" "Биверли" 34-й аэ, несколько "остеров" и "биверов" 14-го звена 656-й аэ армейской авиации.

"Биверли" на острове долго не задержались, сразу же отправившись в столицу. Уже вечером все того же 8 декабря на местном аэродроме приземлился самолет комэска скуадрон - лидера М. Дж. Беннета, доставивший первую волну десантников - роту Собственных Её Величества горцев 1-го батальона 17-й дивизии гуркхов. В 20:30 приземлился второй "биверли" (на его борту кроме личного состава были и лендроверы), а ночью - третий. Горцы быстро очистили повстанцев аэродром и город, а самолеты улетели на Лабуан за новыми подкреплениями.

Надо сказать, что напрямую в столицу перебрасывать войска крупными машинами типа "Британия" или "Комета" было нельзя из-за того, что полоса была очень короткой. Поэтому дополнительные контингенты из Сингапура перегружались на Лабуане. Причем вскорости "Биверли" стало не хватать и к переброскам стали привлекать "геркулесы" австралийских ВВС и "фрейтеры" новозеландских ВВС.

Ударный компонент был дополнен парой "канберр" 45-й эскадрильи, перелетевшей на Лабуан 9 декабря.

Следующим шагом британское командование наметило отвоевание Серии. Было решено высадить тактические десанты на аэродромы Андуки и Панаг в окрестностях города. На рассвете 10 декабря в Андуки приземлился "Биверли" флайт - лейтенанта Финна. Летчик после касания грунта не стал глушить двигатели, организовав высадку десанта через открытый грузолюк в хвостовой части машины. Едва машину покинул последний солдат, как "грузовик" прошел мимо вышки управления полетами, откуда был обстрелян из пулемета. Несколько пуль прошили обшивку.

Одновременно был доставлен десант и в Панагу. Горцы быстро захватили оба аэродрома и при поддержке "хантеров" пошли в наступление. Вскоре все было окончено - город был отбит, а повстанцы разбежались по окрестным джунглям.

Точку в выступлении повстанцев поставил морской десант, высаженный 12 декабря недалеко от Лимбанга.

На следующий день в Сингапур из Портсмута прибыл вертолетоносец "Альбион", на борту которого находилось 14 "Уэссексов" и "уирлуиндов". Отсюда корабль взял курс на протекторат и через шесть дней "вертушки" перелетели на сухопутные площадки в районах гг. Кучинг, Мири, Серия, Бруней-Таун и, естественно, на Лабуан. Вертолетоносец находился в местных водах 26 дней и за это время вертолетчики совершили порядка 1200 вылетов различного характера. Да и после ухода "Альбиона" "уэссексы" 845-й аэ остались на Лабуане, где поработали еще месяц, выполняя поисково - спасательные полеты в ходе борьбы с последствиями наводнения.

Также в середине декабря прибыл авианосец "Гермес". На его палубе находились более значительные силы - авиакрыло общей численностью 22 самолета. Это была "сборная солянка" из "Си Виксенов", "Симитеров" и "Гэннетов", поддержанная 8 вертолетами "уэссекс".

Действовали в районе и вертолеты, принадлежавшие ВВС: в Кучин (на западном побережье Саравака) с Сембаванга прилетели три "бельведера" 66-й аэ, а в столицу были дсотавлены несколько "сикаморов" 110-й. Все они приняли активное участие в завершающей фазе боев с "нацармейцами". К 17 декабря с ними было покончено - причем особенно усердствовали летчики "хантеров". Боевые действия перешли в вялотекущую фазу.

12 апреля 1963 года сторонники Сукарно решили взять реванш - отряд повстанцев (фактически регулярное подразделение индонезийской армии) атаковали полицейский пост в н.п. Тебеду (запад Саравака). Но переброшенные вертолетами 846-й аэ морпехи и гурки не оставили им никаких шансов.

Помимо прочего продолжалась и борьба с пиратами, которые, кроме всего прочего, занимались также перевозками оружия и боеприпасов (понятное дело, не от большой любви к Сукарно и не за "спасибо"). Так, в начале 1963 года "Шэклтон" 205-й морской аэ в водах о. Банги к северу от Борнео обнаружил пиратский катер. Экипаж навел катер морской полиции в короткой схватке из 12 пиратов один был убит и еще два ранены. Остальные же посчитали не зазорным для себя прыгнуть в воду и вплавь добраться до Банги. Полиции же достался солидный груз оружия и боеприпасов. После этого инцидента "потрясатели морей" лишь при одном виде патрульных самолетов и вертолетов меняли курс, срочно избавлялись от груза и покидали свои суденышки.

После того, как поставки извне были ограничены восстание в Брунее сошло на нет само собой. Тем не менее брунейский султан предпринял ряд шагом, обезопасивших его государство в будущем. Прежде всего он окончательно решил не вступать в федерацию, а кроме того была объявлена амнистия. Впоследствии он настолько повысил благосостояние своих подданных (конечно, за счет баснословных доходов от продажи нефти), чем обезопасил себя от дальнейших внутренних потрясений..

Что касается потерь англичан в ходе подавления восстания, то они были крайне незначительны в людях и вообще отсутствовали в матчасти. Самолеты и вертолеты получали лишь легкие боевые повреждения. Зато в авариях и катастрофах было потеряно достаточно большое количество техники.

4 мая 1963 года пои взлете с площадки у н.п. Ба-Келалан (что на границе Саравака с Индонезией) разбился "Бельведер" (борт XG 473). Погибли все находившиеся на борту. А через два дня над Сараваком разбился "Сикамор" (о потерях не сообщалось).

В декабре над Малайей разбился Глостер "Джавелин" командира 60-й аэ уинг-коммандера Питера Смита. Для него и его штурмана Френка Джолиффа все закончилось благополучно. Комэск был найден в этот же день экипажем "бельведера" 66-й аэ. А штурмана нашли через три дня - к этому моменту он самостоятельно вышел к восточному побережью, где его подобрали гуркхи. Стоит сказать, что успешное спасение во многом было обеспечено действиями "шеклтона" 205-й аэ, получавшего постоянные сигналы от аварийного передатчика.

В августе последовала очередная атака индонезийцев - на этот раз у н.п.Сенг, также отбитая британцами. Однако она ни на что не повлияла и 16 сентября на стадионе в Куала-Лумпур при большом стечении народа торжественно провозглашено о создании нового государства - Федерации Малайзии, в состав которой вошли Малайя, Саравак, Сабах (Северное Борнео) и Сингапур (вышел из Федерации 9 августа 1965 года). Таким образом, худшие опасения президента Сукарно сбылись и по его мнению предстояла длительная борьба.

"Сокрушить Малайзию!"

Как уже отмечалось, индонезийцы давно уже готовились к подобному развитию событий - то есть прямому столкновению с Британией. Так, еще 1 февраля 1963 года начальник штаба индонезийской армии генерал Яни заявил, что "армия только ждет приказа о выступлении в поддержку народа Северного Калимантана, борющегося за независимость". Примерно в эти же дни ВВС начали осуществлять операцию "Лунный свет" - воздушное патрулирование над Малаккским проливом и границы с Северным Калимантаном. В марте начался набор добровольцев, изъявивших желание сражаться с англичанами и малайзийцами на Калимантане. Естественно, одновременно началась их подготовка силами армейских инструкторов.

Стоит сказать, что имевшиеся дипломатические перспективы разрешения конфликта использованы не были. Прежде всего Сукарно нужна была маленькая победоносная война из-за неблестящего состояния экономики. А участие армии в конфликте за пределами отвлекало ее от внутренних проблем (а не секрет, что в странах "третьего мира" военные играют огромную роль в политике). Немалую роль в эскалации напряженности в регионе играло усиливающееся сближение Джакарты и Пекина. Тогдашнее руководство КНР в свете теорий "антиимпериалистической борьбы" подталкивало Сукарно к осуществлению как можно более жесткой политики по отношению к соседям.

Официальное название политики, проводимой Сукарно звучало как "конфронтация", то есть противоборство. Основная роль отводилась мерам военного характера. И в свете этого в массы был брошен лозунг: "Сокрушим Англию, сокрушим Малайзию!".

Сразу после провозглашения Федерации по Индонезии прокатилась волна антибританских выступлений - отмечен ряд нападений на работников британских учереждений, включая посольство. Масла в огонь подлило решение Сукарно о конфискации и национализации собственности подданных британской короны.

В конечном итоге это вынудило Лондон начать экстренную эвакуацию своих граждан. 19 сентября три "аргоси" и несколько "Гастингсов" приземлились в столичном аэропорту Джакарты. Сама операция прошла не без проблем - при заходе на посадку и при взлете британских самолетов против совершали так называемые "психические атаки" несколько МиГ-21. Тем не менее, все обошлось без жертв и беженцы благополучно прибыли в Сингапур.

28 сентября политика "конфронтации" перешла в активную фазу - индонезийский отряд численностью порядка двухсот "штыков" пересек границу в Сараваке и атаковал находившийся в 80 км от ее линии пост Лонг-Джави. Хотя гарнизон и составляли гуркхи, пограничники и полицейские, но их было всего тридцать человек. Англичане, потеряв пятерых убитыми, были вынуждены отступить. После удачного рейда, нападавшие отправились назад, при том тем же маршрутом, что было грубейшей ошибкой. Англичане смогли просчитать его и "уэссексы" перебросили в джунгли несколько взводов 1-го батальона 2-го полка гуркхов. В течение последующих двенадцати дней почти все индонезийцы были истреблены.

Итак, первый серьезный шаг Джакартой был сделан. В Юго-Восточной Азии наряду с Вьетнамом возник еще один очаг напряженности. Несмотря на малую интенсивность существовала вероятность втягивания в конфликт великих держав, как то СССР, США и КНР.

"Конфронтация" имела двойственный характер - несмотря на активные боевые действия Джакарта и Лондон не разорвали дипломатических отношений.

Индонезийцы сразу же начали массированную высадку морских и воздушных десантов как в малайзийской части Калимантана, так и на Малайский полуостров и Сингапур. Кроме того, армейцы провели несколько рейдов в Саравак и Сабах. Кроме того, отмечены случаи спорадических налетов на отдельные объекты противника.

Противная сторона занималась морским и воздушным патрулированием, проведением противопартизанских и противодесантных "мероприятий". Плюс ответными рейдами вглубь индонезийской части Калимантана.

Развитие событий привело к тому, что в их круговорот помимо Англии и Малайзии были втянуты также Австралия и Новая Зеландия, направившие свои контингенты (в том числе и авиационные) на театр боевых действий.

Операция "Двикора"

Весь комплекс военных мероприятий, проводившихся индонезийцами в рамках конфронтации получил кодовое название "Операция "Двикора". В ней в той или иной степени были задействованы все виды вооруженных сил, однако основную роль играли уже упоминавшиеся отряды десантников - добровольцев. У этих вооруженных формирований по сравнению с регулярной армией значительно хромала дисциплина и подготовка, зато подчинялись они премьер - министру Скбандарио. И соответственно снабжались они лучше, оклады у них были повыше чем у военных. Сей факт служил основной для серьезного антагонизма между "добровольцами" и "регулярами".

Что касается ВВС, то они насчитывали до двухсот боевых и вспомогательных самолетов и вертолетов различных типов. Однако, естественно, не все они были привлечены к участию в "Двикоре". Прежде всего очень широко применялась военно - транспортная авиация, причем основную тяжесть вынесли С-47, в меньшей степени С-130, Ан-12 и Ил-14. Из боевых машинх отмечено участие прежде всего "старичков" времен Второй Мировой - "мустангов", "митчеллов" и "инвейдеров". Не остались в стороне и морские разведчики - "гэннеты" и "альбатросы".

Реактивные самолеты, полученные из Восточной Европы фактически не использовались и причин тому несколько. Во-первых, эта матчасть так и не была хорошо освоена местными летчиками. Во-вторых, на Калимантане не было аэродромов, пригодных для базирования например, тех же МиГ-21 или Ил-28 (не говоря уже о Ту-16). В-третьих, индонезийское командование хотело максимально избежать боевых потерь достаточно дорогих самолетов. И наконец, советское руководство неодобрительно отнеслось к начинаниям Сукарно и фактически не дало разрешение на использование советской техники и привлечения инструкторов к боевым действиям на Калимантане.

Поначалу индонезийцы ограничились сухопутными рейдами на территорию Саравака и Сабаха (самым значительным событием стала атака н.п. Калабакан 28 декабря). В этот период действия авиации были чисто символическими - с начала ноября В-25 под прикрытием "мустангов" стали совершать полеты над Сараваком, без применения оружия. В 1964 году активность несколько возросла, но продолжала оставаться на крайне низком уровне.

Работала и транспортная авиация. И если поначалу ее применение ограничивалось полетами к приграничным зонам, то уже в марте отмечены перелеты самолетов по ту сторону "ленточки". Так, одномоторные "оттеры" совершали посадки на полевых площадках в местах расположения своих рейдирующих подразделений, доставляя оружие, боеприпасы, а обратными рейсами забирали на "большую землю" раненных. С "дакот" в ходе подобных вылетов десантировались парашютисты и грузы. " Геркулесы" летали дальше - в район полуострова Малакка, пользуясь разрывом в британском радиолокационном поле, существовавшим до поры - до времени между авиабазой Баттеруэрт и островом Букит - Гомбак.

Самая масштабная операция была проведена 2 сентября, когда со столичной базы "Халим Перданакусума" вылетела пара С-130 с десантниками на борту и взяли курс на Западную Малайзию, в одном из районов которой 17 августа с моря было высажено около сотни "добровольцев". На маршруте "геркулесы" совершили промежуточную посадку на авиабазе Медан (Суматра), где дозаправились. Вскоре после взлета один из "транспортников" повернул назад (без объяснения причины), зато второй прибыл в нужный район и сбросил 96 парашютистов. Однако и этой машине не повезло и на базу она не вернулась (судьба экипажа по сей день остается загадкой).

В целом же британцами только за вторую половину года зафиксировано порядка сорока случаев, связанных с нарушением самолетами AURI воздушного пространства Малайзии. Сюда входят простые полеты, случаи выброски с парашютом, посадки самолетов на территории Саравака и Сабаха, воздушные налеты и прочее.

На уровень активности индонезийской авиации оказывало влияние эмбарго на поставку вооружений, а также запчастей, объявленное США, Канадой, и естественно, все той же Великобритании. В частности, канадцы потребовали прекратить использование закупленных у нее "оттеров" для полетов в Малайзию. При этом стоит отметить, что американские поставки были прекращены не сразу - еще в конце 1963 года Вашингтон продал Джакарте партию запчастей для транспортных самолетов на сумму 80 млн долларов.

Большие надежды возлагались индонезийцами на поставку из СССР Ан-12, которые должны были частично заменить "геркулесы". Передача первых шести "Анов" состоялась 29 сентября на авиабазе "Хусейн" (г.Бандунг). Церемония была очень торжественной, в числе прочих гостей на ней присутствовал командующий ВВС маршал Омар Дани.

Правда, 16 октября при заходе на посадку в аэропорту Палембанг взорвался Ан-12, похоронив под своими обломками 13 человек. В числе возможных причин рассматривалась прежде всего диверсия, однако к конкретным выводам комиссия так и не пришла.

В 1965 году все продолжалось в прежнем ключе: демонстрационные полеты, транспортные вылеты с воздушным или посадочным десантированием, воздушная разведка над Малаккским проливом. Однако с 1 сентября в действиях индонезийцев появились новые черты: они приступили к нанесению ударов одиночными машинами по отдельным деревням в приграничной полосе, а также постам, придерживаясь тактики "ударил и удрал". Как правило, атакующий самолет появлялся на малой высоте, сбрасывал несколько бомб, проводил обстрел из бортовых пулеметов и после двух (от силы - трех) заходов, уходил. Как правило, жертвы и разрушения были незначительны, больший эффект имело моральное воздействие.

Боеготовность самолетного парка удавалось поддерживать благодаря разукомплектации некоторых самолетов, а также приобретению необходимых запчастей на международном "черном" и "сером" рынке вооружений.

На Калимантане отмечено появление нескольких МиГ-17, которые стали привлекаться к патрульным вылетам. Позже в различных изданиях стал фигурировать случай якобы имевшего место воздушного боя между британским "хантером" и МиГом, в ходе которого, правда, стороны ограничилось маневрированием и в конечно итоге разошлись с миром. Правда, на официальном уровне этот случай не прокомментировала ни одна из сторон конфликта.

Несколько слов стоит сказать и о морской разведке. Как уже говорилось велась она в интересах подготовки морских десантных операций. Кроме того, не забывали и о борьбе с пиратами. А кроме того, индонезийцы опасались высадки с моря британских диверсионных групп.

В ходе подобного рода вылетов случались разные ситуации. Так, однажды у индонезийского "альбатроса" возникли неисправности и экипаж совершил вынужденную посадку на британской авиабазе Чанги. Как уже говорилось, стороны формально не находились в состоянии войны, что и предопределило линию поведения британцев - индонезийские летчики были встречены как гости, получили необходимую помощь и отпущены восвояси.

Неоднократно упоминаемые трудности с запчастями привели к тому, что индонезийцы ввели в дело "новый персонаж" - Ту-16. Впервые над Малакксим проливом они появились 21 сентября 1965 года. Англичане спешно подняли перехватчики, которые любезно сопроводили Ту, пока самолет не покинул район.

После 30 сентября 1965 года, когда в Индонезии начались внутренние "нестроения", о чем будет сказано ниже, активность на земле, в воздухе и на море резко сократилась, а в 1966 году совсем сошла на нет. А 11 августа того же года в Бангкоке было подписано мирное соглашение. Никому не нужная война завершилась. В ходе нее индонезийские летчики получили определенный опыт полетов над горно - лесистой местностью и акваториями без ориентиров, а также преодоления системы ПВО противника. Единственные известные авторам потери были не связаны с воздействием противника, а понесены в результате летных происшествий (возможно, диверсий). Англичанам, несмотря на отдельные случаи перехвата, так и не удалось сбить ни одного самолета противника.

Противодействие.

Несмотря на утрату ведущих позиций в мире, Лондон имел достаточно сил для контроля ситуации "к востоку от Суэца". Естественно, нанести военное поражение такой стране как Индонезия, они не могли, но имели достаточный контингент для отражения рейдов индонезийских добровольцев. В крайнем случае, командование всегда могло рассчитывать на присылку подкреплений из метрополии.

Основу авиационного контингента в регионе составляли четырнадцать эскадрилий, которые в сумме насчитывали 140 летательных аппаратов. В ход пошло буквально все - дошло до того, что были реанимированы "метеоры", тягавшие конусы на одной из баз. Базировалось все это великолепие на трех сингапурских аэродромах - Селетар, Тенга и Чанги. Кроме того, для оперативного вмешательства на полевые площадки самолеты и вертолеты перебрасывались отдельными звеньями по четыре, а то и по два самолета.

Флот на время начала "конфронтации" располагал в дальневосточных водах авианосцами "Арк Роял" и "Виткориес", на борту которых находилось 76 самолетов и 8 вертолетов. Кроме того, несколько вертолетных эскадрилий моряков находились на суше.

Армейцы держали на аэродромах Кучинга и Бруней-Таун до 20 "остеров", "биверов" и легких вертолетов "скаут".

На всем протяжении конфликта в регион поступали дополнительные силы. В первую очередь, были предприняты конкретные меры по усилению ПВО. В рамках этого в январе 1964 года в Сингапур из Англии перелетела четверка "джавелинов" для пополнения 60-й аэ. По всей видимости, чтобы сбить с толку индонезийскую разведку на машины были нанесены эскадрильи 23-й эскадрильи. К концу 1964 года сюда прибыли два звена 64-й эскадрильи (еще 8 "джавелинов").

В конце же 1964 года на базе Селетар были развернуты 36 ПУ ЗРК "Бладхаунд"-2 65-й эскадрильи RAF. Кроме того, в районе развернули несколько полков легкой артиллерии, вооруженные 20-мм зенитными орудиями "Эрликон" и 40-мм "Бофорсами".

Боевая авиация была представлена в основном "хантерами" 28-й эскадрильи. Время от времени появлялись и стратегические бомбардировщики "Виктор".

Австралийцы держали в Малайзии (на своей базе Баттеруэрт) четыре эскадрильи (две - истребительные на "сейбрах", одна бомбардировочная - "канберры" и транспортная - "Геркулесы").

Бомбардировочную и транспортную эскадрильи держали в Сингапуре новозеландцы. Однако надо отметить, что союзники просто "показывали флаг", сказывалось наличие собственных (немалых) интересов в Индонезии. Однако с начала 1965 года они были вынуждены ограниченно поддержать британские операции на Калимантане.

В 1964 году появились первые части Королевских Малайзийских ВВС: три транспортные и одна вертолетная эскадрильи. Базируясь, соответственно, на Куала - Лумпур и Тавау, они постоянно держали по несколько машин на Лабуане.

Как уже отмечалось, перехват индонезийских самолетов был крайне затруднен, так как они проникали в воздушное пространство Малайзии на небольшую высоту, притом на малой высоте. Пока поступали донесения от наземных наблюдателей, пока то, да се, индонезийца и след простыл. Да и вооружение британских перехватчиков было неадекватным: так, "джавелины" несли от двух до четырех УР "Файрстрик" с ИК ГСН, которые слабо реагировали на выхлопы поршневых двигателей старых самолетов противника. Подобные же проблемы испытывали и пилоты флотских "си виксенов".

Правда, в нескольких случаях перехваты все же имели место. Так, во время высадки 17 августа индонезийский С-130 преследовался британскими самолетами. Есть предположение, что именно это и послужило причиной катастрофы: экипаж увел самолет на малую высоту и просто врезался в препятствие.

В другом случае "Джавелин" был выведен на "геркулес" на встречных курсах и прошел от него буквально в тридцати метрах. Британский летчик рассказывал потом, что успел увидеть удивленные и испуганные лица индонезийского экипажа. На этот раз все завершилось благополучно. Дело в том, что перехват состоялся в приграничной зоне и пока "Джавелин" развернулся для атаки с задней полусферы, "геркулес" успел уйти в нейтральное пространство.

Те же "Джавелины" использовались также для прикрытия транспортников, летавших с грузами снабжения в отдаленные районы Сабаха и Саравака. Хотя встреча с индонезийскими самолетами считалась маловероятной, однако перехватчики несли по две УР (вдруг можно будет перехватить нарушителей по наводке с земли).

Не всегда подобные вылеты были рутинной. Так, в один из дней начала 1965 года экипаж перехватчика увидел, что отряд гуркхов попал в передрягу - его окружили до 60 индонезийцев и потихоньку начали добивать непальцев. Летчик "Джавелина" не долго думая снизился до бреющего и одновременно включил форсаж, пройдя над противником. Эффект оказался потрясающим: индонезийцы побросали оружие и просто разбежались. Теперь уже гуркхи принялись отлавливать их по джунглям. Подобный эпизод повторялся впоследствии неоднократно.

Ударные задания выполнялись тоже небольшими силами - от одного до четырех самолетов. Этого было вполне достаточно, так как и противник действовал небольшими группами. После выброски уже упоминавшегося индонезийского десанта 2 сентября 1964 года его местонахождение было обнаружено (причем случайно - отличавшийся высокой остротой зрения наблюдатель обнаружил купол парашюта на верхушках крон деревьев). К обнаруженному месту высадки были направлены гуркхи и солдаты Королевского Малайского полка, которые начали преследование и загнали десантников в болота малайзийского штат Джлхор. Вскоре подоспели и "хантеры", которые и закончили разгром, совершив 14 боевых вылета. В конечно итоге, десант потерял три четверти первоначального состава и рассеялся.

23 декабря все того же года британцы провели операцию "Песня птицы", в которой для уничтожения очередной группы "инфильтрантов" были привлечены как "хантеры", так и "канберры", наведение которых осуществлялось "сикаморами". И на этот раз индонезийцы были разгромлены, но буквально на следующий день они частично расквитались, сбив при посадке на авиабазе Тенга "канберру".

В конце мая 1965 года 25 индонезийских командос высадились в восточной части Джохора, не далее чем в шестнадцати километрах от авиабазы Чанги. Причем закрепились в бывших японских укреплениях. Достаточно быстро их блокировали в этих же бункерах, однако рисковать не стали и вызвали авиацию. После атаки четверки "хантеров" 20-й эскадрильи моральный дух резко упал (хотя потерь они не понесли!) и группа в полном составе сдалась.

Примерно в это же время свой единственный вылет в качестве бомбардировщиков совершили "викторы" из 57-й эскадрильи. Пара таких монстров, взлетев с авиабазы Тенга, благополучно отбомбилась по предполагаемому месту концентрации "инфильтрантов". Скорее всего, вылет носил чисто пропагандистский характер и должно было показать реальность применения стратегических бомбардировщиков по индонезийским авиабазам (чем не раз Лондон угрожал Джакарте).

Официально англичане заявляли, что их действия не распространяются далее границ Калимантана, но реально спецчасти провели серию рейдов под кодовым названием "Кларет". В ходе них происходило проникновение на индонезийскую территорию глубиной до 20 км. Эти рейды были рассекречены только в середине 80-х годов. Причем участвовали в них и Королевские ВВС.

И если британцы тщательно это скрывали, то не молчали индонезийские СМИ. Так, официальное агентство АНТАРА сообщало: "5 июля 1964 года два английских самолета (реактивный истребитель и реактивный бомбардировщик) нарушили границу на северном Калимантане и обстреляли индонезийскую деревню Секуньит. Разрушено несколько сельских домов". Подобного рода инциденты случались неоднократно.

Гораздо больше использовали британцы военно - транспортную авиацию. Шутка ли, боевые действия велись на территории, по площади равной Италии, но покрытой малопроходимыми джунглями и с населением едва превышавшим миллион человек. Населенных пунктов было немало, а подходящих дорог еще меньше. Многие гарнизоны располагались в практически изолированных пунктах, снабжение которых зачастую осуществлялось исключительно по воздуху. При этом доставлялось все: от почты, лекарств, боеприпасов, продуктов и лекарств до колючей проволоки, с помощью которой оборудовалась местная граница.

Крупные машины ("Гастингсы", "Биверли", "Аргоси" и С-130 австралийцев) могли добраться практически любой точки Северного Борне, однако доставка была ограничена сбрасыванием на парашютах. О масштабах выполненных работ может служить хотя бы такой факт, что с тех же "биверли" ежемесячно сбрасывалось в среднем до 450 тонн различных грузов. Вместе с тем "пайниэры" и "твин паниэры" могли и садиться (причем практически на любую площадку), что позволяло часть грузов и личного состава доставлять более надежным - посадочным способом.

Помимо привычной "извозчичьей" работы, транспортная авиация выполняла и ряд других задач: патрулирование прибрежных вод и приграничной полосы, ведение аэрофотосъемки труднодоступных районов Сабаха и Саравака, выполнение спецзадач в ходе "психологической войны". Например, в октябре 1964 года "аргоси" и "гастингсы" летали над Индонезией и занимались разбрасыванием листовок, в которых кроме призыва прекратить вторжение были и угрозы ответного вторжения. Несколько "твайн пайэниров" оборудовали громкоговорящими установками. Эффект от их применения был просто потрясающим - туземцы, находящиеся по сути в каменном веке, были очень поражены голосом с неба и всячески помогали англичанам в их действиях против индонезийцев, выделяя, в частности, проводников и самостоятельно выслеживая боевиков.

На Борнео долетывали и свой век армейские "остеры", последовательно вытеснявшиеся вертолетами. Тем не менее они применялись в качестве корректировщиков, связников и даже в качестве патрульных самолетов. Чаще всего для патрулирования прибрежных вод применялись "остеры" 4-го Королевского танкового полка. Самолеты крутились в нейтральных водах, а наблюдатель с помощью мощного бинокля просматривал сопредельные воды. Благодаря такой практике было обнаружено несколько нарушителей, однако были и казусы. Дело в том, что армейцы достаточно поверхностно знали типы и классы кораблей, поэтому однажды экипаж доложил, что видит крейсер класса "Свердлов", направляющийся к берегам Борнео. Получив подобное сообщение (а разведка долаживала о наличии кораблей этого класса на вооружении индонезийских ВМФ), моряки в штабе, по их словам "попали в штопор", однако вскоре все стало на свои места - армейские летчики по простоте душевной приняли за крейсер свой же эсминец УРО "Кент", находившийся в радиолокационном дозоре:

"Конфронтация" стал одним из тех конфликтов, после которого вертолет стали рассматривать в качестве многопланового средства ведения вооруженной борьбы.

Союзный контингент генерал - майора Уолкера, насчитывавший около 18 тысяч солдат и офицеров в разные моменты поддерживался двадцатью британскими, австралийскими и малайзийскими вертолетными эскадрильями или более мелкими подразделениями, которые представляли все виды вооруженных сил: ВВС, ВМС и армию. Численность вертолетного парка составляла, в среднем, 80 - 100 машин.

В первую очередь "вертушки" выполняли различные транспортные задачи. При этом вертолеты доставляли не только людей и легкие грузы, "Бельведеры" брали на внешнюю подвеску разборные домики, легкую автотехнику и 105-мм горные гаубицы. Отмечались также факты эвакуации из джунглей вышедшей из строя авиатехники, как то "остеры" и "сикаморы".

Если говорить о боевом применении вертолетов, то стоит отметить их для переброски групп спецназначения. Англичане одними из первых (первенство принадлежит французам в Алжире) начали в ходе брунейской кампании привлекать вертолеты для огневой поддержки войск. В частности, для подобных целей применялись "уэссексы" 845-й эскадрильи. Они вооружались двумя ПТУР SS-11, двумя же ПУ НАР, а также 7.62-мм пулеметом МАГ, который устанавливался внутри фюзеляжа и стрелял через открытую дверь правого борта.

Одним из фактов применения таких "ганшипов" зафиксирован 7 марта 1964 года, когда два вертолета поддержали гуркхов 2-го батальона 10-го стрелкового полка, подвергшихся нападению солдат индонезийской регулярной армии. Бой был упорным, но в конечном итоге индонезийцы были отбиты.

Об интенсивности применения вертолетов приведем лишь несколько цифр. Так, 846-я вертолетная эскадрилья за год действий на Борнео налетала 3100 часов. Аналогичный показатель 845-й составили 1000 часов, перевезя 5000 человек и до 300 тонн различных грузов.

Разумеется, в эксплуатации вертолетов не все было безоблачно. Так, армейские легкие "скауты", для которых брунейская кампания была боевым крещением не могли подниматься в воздух без риска для жизни своих экипажей. Повышенная влажность, характерная для данного региона, приводила к расслоению деревянных хвостовых винтов. Пыль и песок создавали проблемы для втулок несущих роторов и рулевых тяг. Все усугблялось нехваткой запасных частей, что вынуждало эксплуатировать двигатели выше установленного срока. Дожидаясь вожделенных запчастей, британские вертолетчики были вынуждены снимать узлы, детали и агрегаты с одних вертолетов и устанавливать на другие.

Большую неприхотливость проявили восемь итальянских Аугуста - Белл 47, доставленные на Бруней в апреле 1965 года на борту авианосца "Бульварк". Несмотря на некоторые незначительные недостатки очень скоро вертолеты завоевали в войсках высокую репутацию. Они эксплуатировались со средним налетом 40 часов в месяц.

Естественно, что не бывает войн без потерь. Так было и в этот раз. О некоторых уже упоминалось. Но были и другие. Причины их были разными: огонь индонезийской ПВО, действия диверсантов противника, ну и многочисленные летные проишествия.

Первым потерянным в ходе "конфронтации" самолетов был "остер" Корпуса армейской авиации. 18 декабря 1963 года пилот сержант Теккерей перевозил из Лунду в Кучин католического священника, который должен был организовать рожденственнские празднества. Уже на подлете они внезапно попали под огонь индонезийских зениток. Падре получил смертельные ранения, а летчику оторвало руку. Однако несмотря на это британский летчик зажав ручку управления коленями и работая только правой рукой, смог дотянуть до Кучина и посадить машину "по-вертолетном".

В июне 1964 года индонезийским диверсантам удалось проникнуть на авиабазу Чанги и заложить в один из "шеклтонов" взрывное устройство, которое после срабатывания совершенно вывело самолет из строя.

Вообще, 1964 год был "богат" на летные проишествия и аварии. Англичане лишились шести самолетов и четырех вертолетов. Так, среди последних числится "скаут" Медицинского корпуса, пропавший в 30 км от Кучина. Судьбу "вертушки" разделил пилот, индонезийский пленный и конвоир. Буквально на следующий день у одного "Уирлуинда" на взлете отлетел хвостовой винт и снова погибло 5 человек. Среди других потерь - "Хантер", "остер", "Пайэнир", три "Твин Пайэнира", "Сикамор" и еще один "Уирлуинд".

В марте 1965 года чувствительные потери понесла авиагруппа авианосца "Игл": 24-го и 25-го в воды Малаккского пролива упали два вертолета "Уэссекс" 820-й аэ. В первом случае погибли два человека, во втором пострадал только один. Позже одна машина была извлечена водолазами для изучения причин катастрофы.

20 апреля по сообщению агентства АНТАРА индонезийская зенитная артиллерия сбила над Северным Калимантаном "один самолет - разведчик из трех нарушивших воздушное пространство. Погибли два человека, находившиеся на борту". Англичане ничего не говорят об этом инциденте. Мы же можем предположить, что это были армейские "остеры", заблудившиеся при перелете.

29 марта 1965 года конфликт приобрел международный резонанс. На острове Риу индонезийцы установили зенитные батареи и объявили данный район закрытым для полетов. А здесь проходили гражданские воздушные трассы, по которым самолеты ряда авиакомпаний летали в Сингапур. Таким образом Джакарта пошла на прямое нарушение Чикагской конвенции по гражданской авиации. Вскоре индонезийцы обстреляли лайнер, заходивший на снижение перед посадкой в Сингапуре. Все обошлось, однако ИКАО перенесло маршруты в более безопасные районы.

Несмотря на изменение военно - политической ситуации после 30 сентября и резкого снижения боевой активности индонезийских "добровольцев", отдельные инциденты продолжали время от времени происходить. В ходе одного из них, происшедшего в районе н.п. Стасс, огнем ПВО был сбит "Уирлуинд" (борт XR 480) из состава 103-й аэ. Это была последняя боевая потеря союзников в ходе конфликта. Кроме того, в летных проишествиях было потеряно еще несколько вертолетов этого типа.

:Уже 9 августа 1965 года Сингапур покинул федерацию, что вызвало ликование Джакарты, хотя данный шаг был осуществлен не результате силового давления, а в силу внутренних причин. Необъявленная война ударила прежде всего по самой Индонезии, по ее международному престижу. Боевые действия тяжким бременем легли на экономику страны - примерно 70 процентов ВПП шло на военные нужды. Из-за этого в стране и сложилась ситуация, которая привела к кровавым событиям 30 сентября. Лично Сукарно это стоило потери своего поста и проведения остатка своих дней под домашним арестом.

Если говорить о военных потерях, то они были небольшими. Так, по данным малайзийского министерства обороны потери индонезийцев составили к середине мая 1965 года 1300 человек, а для союзников - 241 человек. Англичане же признали потерю убитыми за время "конфронтации" 114 человек, главным образом гуркхов, аналогичные потери противника оценивались в 600 человек."

Источник- http://www.airwar.ru...4/indones4.html

#27 alexandrion12

    Активный участник

  • Пользователи
  • PipPipPipPipPip
  • 8 462 сообщений

Отправлено 25 Июль 2014 - 04:59

2)Португальско-индийский конфликт 1961 г.

Статья "Португало-индийская война 1961"

"Интро.
В зависимости от занимаемой стороны эту войну называют Вторжением в Гоа либо Освобождение Гоа мы будем придерживаться нейтральной версии Португальско-индийская война. Это в своем роде уникальная война, она началась и закончилась в течении 36 часов и положила конец 451 летнему колониальному владению.Одна из сторон конфликта состояла в НАТО.

Предпосылки.
В 1947 году Индия получила независимость от Великобритании,единственным крупным иностранным владением на ее территории на тот момент оставался Гоа,который с 1510 года находился в руках португальцев.
Сразу после получения независимости тогдашний премьер-министр Индии Джавахарлал Неру в ультимативной форме потребовал от Португалии освободить занимаемую территорию(не только Гоа, но и небольшие анклавы Дадра и Нагар-Хавели,остров Диу и анклав Даман). Но дальше заявлений дело не пошло,Неру был противником насильственного отъема и выступал за мирное урегулирование,что не раз подчеркивал выступая в парламенте. Индия прибегала к различным альянсам надеясь что они смогут повлиять на Португалию. Португалия в свою очередь расчитывала на поддержку стран членов НАТО. Основным аргументом португальского президента Салазара было то, что когда Португалия захватила Гоа никакого Индийского Союза не было,Гоа был отвоеван у мусульман и соответственно Индия не имеет никаких прав на эту территорию.

В самом Гоа начиная аж с 1946 года проводились различные марши за присоединение,протестные акции,создавались общественные движения за независимость, все сугубо мирно.Португальские власти по разному реагировали,в основном разгоняли подобные акции,в 1955 году закрыли консульство Индии в столице Гоа городе Панаджи.
Однако,примерно в середине 1950 там появились две агрессивных организации "Партия свободный Гоа" и "Объединенный фронт Гоа" они занимались террористическими актами против португальских учреждений и сил.К декабрю 1961 на их счету были 80 убитых португальских полицейских.
Постепенно и официальное Дели начало давить на португальцев не только мирными маршами. В 1957 году они разместили зенитные комплексы возле аэродрома анклава Даман и Диу и пообещали сбивать любой самолет который хоть немного отклонится от курса и окажется над территорией Индии.
Португалии недвусмысленно намекали.

В марте 1960 года на совещании правительства Португалии министр обороны сказал президенту Салазару что армия не сможет ничего сделать против деколонизации,"любая компания будет самоубийством" этой же точки зрения придерживался премьер министр и ряд высокопоставленных офицеров.
Первый вооруженный инцидент случился 24 ноября 1961 года когда пассажирское судно "Sabarmati" в Аравийском море шло между португальским островом Анджидив и индийским портом Кочин оно было обстреляно португальской береговой охраной в результате чего ранение получил главный механик корабля, а один из пассажиров был убит.Как показало расследование корабль немного отклонился от курса и попал в португальские территориальный воды,а береговая охрана приняла судно за возможный транспортник который мог перевозить морской десант для захвата острова.

Начиная примерно с 6 декабря 1961 стороны пытаются урегулировать отношения через ООН,Португалия обращается к Англии,на ее стороне так же выступает США.
Индийский премьер-министр Джавахарлал Неру выразил свою готовность сесть за стол переговоров, при условии, что Португалия сначала объявляет о своих намерениях уйти из Гоа. Это условие было однако отклонено португальцами как идущее вразрез духу переговоров.
8 декабря представитель Индии в Совбезе ООН сказал что: "Вторжение в Гоа это вопрос избавления от последних остатков колониализма в Индии.Это вопрос нашей веры.В независимости от того кто и что думает, нарушает это устав(имеется ввиду ООН) или не нарушает".
10 декабря Неру заявил в прессе "Дальнейшее нахождение Гоа под португальским законом невозможно"
США предупреждают Индию что в случае вооруженного захвата Гоа на их поддержку она может не расчитывать.

Приготовления к войне
Уже к моменту инцидента с судном "Sabarmati" в индийском генштабе была разработана операция по захвату Гоа,она получила название "Виджай"(Победа).
На проведение операции выделялись значительные силы:
Гоа
17-я пехотная дивизия
50-я парашютная бригада
Даман
1-й батальон легкой пехоты маратхи
Диу
20-й Раджпутский батальон
4-й Мадрасский батальон
Неизвестно количество морской пехоты. Но общее количество пехоты составляло около 45 тысяч.
Для поддержки с воздуха выделялся значительный воздушный флот наземного и морского базирования.
С моря в операции участвовали эсминец «Раджпут»,противолодочный фрегат "Кирпан", малый авианосец,два крейсера,еще 7 фрегатов и 4 минных тральщика.
Общее командование всей операцией осуществлял Канхираман Палат Кандет.

Португалия располагала более скромными силами:
3995 человек пехоты из них 810 были недавно призванными и еще плохо обученными
1040 полицейских
400 пограничников
Пограничники и полицейские были распределены между Гоа и анклавами.
Из самолетов присутствовали два гражданских транспортника: "Локхид"(C-69) и "Дуглас ДС 4"
Аэродром в Гоа прикрывали две устаревших зенитки.
Морской флот был представлен кораблем "Афонсо де Альбукерке"(водоизмещение 2435 тонн,длинна 99,6 метров) на вооружении которого было 4 x 120 мм орудия(два выстрела в минуту),2 x 76 мм орудия, 4 x 76 мм зенитных орудия, штатный экипаж 191 человек. Так же в порту стояли 5 торговых судов,акваторию вокруг островов и вдоль Гоа патрулировали три легких патрульных судна каждый вооружен 20 мм автоматической пушкой "Эрликон".
Командовал всем губернатор провинции Гоа Мануэль Антонио Вассало э Силва.

1 декабря два фрегата INS Betwa и INS Beas предприняли разведывательное линейное патрулирование вдоль побережья Гоа на расстояние 13 км.
Малый авианосец INS Vikrant встал на якорь в 121 км от побережья Гоа для отражения любой иностранной военной интервенции.
8 декабря ВВС Индии начали нарушать воздушное пространство Гоа что бы спровоцировать и выявить противовоздушную оборону португальцев или спровоцировать португальские истребители(в результате ошибки индийской разведки они полагали что у португальцев есть звено Ф-86 "Сейбр")однако напрасно.
9 декабря в порт Мармугао(основной порт Гоа) прибыло судно которое следовало с Тимора на Лиссабон несмотря на запрет из Лиссабона губернатор позволил 700 европейцам эвакуироваться на нем(судно было расчитано на 380 пассажиров так что люди занимали даже туалеты)
14 декабря Салазар направляет послание губернатору Гоа смысл которого сводился к "сражаться до последнего солдата, с нами Бог". От министерства иностранных дел в Лиссабоне поступил приказ отправить на материк все реликвии Франциска Ксаверия которые хранились на Гоа.
Губернатор так же получил приказ разрушить все здания не военного назначения построенные португальцами .Но он не стал выполнять этот приказ,как он сказал позднее "Я не могу разрушить доказательства нашего величия на Востоке".
16 декабря ВВС Португалии получили приказ на двух транспортниках ДС 6 доставить на Гоа 10 тонн противотанковых гранат однако требовалась дозаправка в пути, но ни одна страна не разрешила транспортировать этот груз,даже правительство Пакистана отказало. Пришлось отказаться и на Гоа полетел "Локхид"(C-69 / C-121) с грузом продуктов и контингент женщин десантников для оказания помощи в эвакуации португальских граждан.
17 декабря во время выполнения разведывательного полета индийский де Хэвиленд 54 "Вампир" Night Fighter над аэродромом Даболим(основной аэродром Гоа) был обстрелян с земли зенитным орудием,самолет совершил маневр уклонения и со снижением ушел в сторону моря.

Операция "Виджай"
Операция началась 18 декабря 1961 года,начало её ВВС Индии которому поставили следующие задачи:
1.Уничтожение взлетной полосы аэропорта Даболим без уничтожения здания терминала и другой инфраструктуры.
2.Уничтожение станции связи в Бамболим(Гоа)
3.Уничтожение аэродромов в анклаве Даман и острове Диу,но предварительно нужно будет получить дополнительный приказ на открытие огня.
4.Поддержка продвижения наземных сил.

На рассвете 18 декабря 12 средних бомбардировщиков «Канберра» под командованием командира звена Менона в течении нескольких минут сбросили 28,5 тонн бомб на взлетно-посадочную полосу аэродрома Даболим что привело к полному её уничтожению,здания не пострадали.
Через несколько минут после того как первая группа отбомбилась на аэродром совершила налет вторая группа из 8 самолетов "Канберра" под командованием Суриндера Сингха которая так же успешно отбомбилась по впп,оба транспортника которые в это время находились на впп пострадали, но не сильно.
У "Локхида" было пробито колесо и 25 мелких пробоин в фюзеляже, ДС4 остался более целым и ночью когда работники аэропорта смогли восстановить часть впп они на очень низкой высоте прорвались сквозь индийское ввс и приземлились в Карачи.
Шесть истребителей-бомбардировщиков Хоукер «Хантер» совершили налет на станцию связи в Бамболим где бомбами и пушками разрушили её.
В воздухе так же находились самолеты де Хэвиленд "Вампир" для поддержки наземных войск, но запросов с земли не было.
Анклав Даман достался истребителям-бомбардировщикам Дассо MD-454 «Мистэр» IV за 18 декабря они совершили 14 вылетов на бомбардировку позиций португальской артиллерии.
Остров Диу подвергся первым авиаударам на рассвете 18 декабря они были направлены на уничтожение укреплений Диу, обращенных на материк. На протяжении всего дня по крайней мере два самолета всегда находились в воздухе и обеспечивали поддержку продвижению индийской пехоты.
Они же нанесли удары по форту Диу,уничтожили здание управления воздушным движением.
Днем два истребителя бомбардировщика Дассо MD-450 «Ураган» сбросили на впп Диу четыре 450кг бомбы, что привело к полному её разрушению. Самолеты посланные нанести контрольный бомбовый удар по впп сообщили что видят на впп "людей с белым флагом" и не стали сбрасывать бомбы.
Отсутствие ВВС Португалии в воздухе, а так же слабое зенитное прикрытие позволило полностью хозяйничать в воздухе индийцам.

Тем же днем на море происходило следующее.
Двум судам INS Trishul и INS Mysore поручили прикрыть морских пехотинцев когда они будут штурмовать остров Анджидив. Под прикрытием огня с кораблей, индийские морские пехотинцы под командованием лейтенанта Аруна Аудитто ворвались на остров в 14.25 18 декабря.
Через некоторое время португальский гарнизон прекратил огонь и вывесил белый флаг,но когда морские пехотинцы подошли ближе по ним снова был открыт огонь,было убито 7 морских пехотинцев и 19 ранены. Среди раненых два офицера.В конечном итоге из за сильного орудийного обстрела с кораблей гарнизон сдался по настоящему,к 14.00 19 декабря остров был полностью захвачен.

Утром 18 декабря португальский "Афонсо де Альбукерке"(капитан Антонио де Кунья Арагао) был поставлен на якорь недалеко от выхода из гавани Мармугао для того что бы прикрыть порт и близлежащие пляжи от высадки индийского десанта. Через него же осуществлялась связь с Лиссабоном т.к. наземная станция была уничтожена.
В 9.00 часов состоялся визуальный контакт между "Афонсо" и двумя индийскими фрегатами и тральщиком, во главе INS Betwa. Индийские корабли заняв позиции для стрельбы радировали что наблюдают португальский корабль и готовы открыть огонь.
В 11.00 часов несколько самолетов совершают налет на порт сбросив несколько бомб.
В 12.00 приходит приказ открыть огонь по "Афонсо"
INS Betwa сопровождаемый INS Beas направились к гавани и заперли выход из нее после этого открыли огонь из 113 мм орудий(2 х QF 4.5 inch Mk I-V naval gun),перемежая выстрелы с требованием сдаться передаваемые азбукой Морзе.
В это время с "Афонсо" уходит сообщение в Лиссабон: "Мы подверглись нападению, мы отвечаем". Афонсо снимается с якоря и пытается маневрировать в гавани одновременно с этим открыв огонь из своих 120 мм орудий.
В 12.15 получает прямое попадание в контрольно-диспетчерский пункт,ранен офицер.
В 12.20 шрапнельный снаряд прилетает в капитанскую рубку убивает радиста и серьезно ранит капитана.
Капитан передает командование первому помощнику Пинто да Крузу с приказом ни в коем случае не сдаваться. Часть экипажа под огнем эвакуируют капитана на берег и остаются там.
В 12.35 у корабля уже сильно повреждено машинное отделение,первый помощник принимает решение посадить корабль на мель и использовать в качестве неподвижной батареи.
До 14.10 корабль ведет активное сопротивление,формально только на следующий день в 20.30 экипаж корабля сдался. За все время по кораблю было выпущено около 400 снарядов,5 членов экипажа погибли и 13 получили ранения.Сам "Афонсо" серьезно повредил оба индийских фрегата.
Корабль просидит на мели до 1962 года потом его снимут и распилят на металлолом.

Недалеко от берегов острова Диу на якорь встал индийский крейсер "Дели" и открыл непрерывный огонь по форту Диу где укрывались португальцы. В 04.00 часа 18 декабря, португальский патрульный корабль "Вега" встречается с "Дели" около 19 км от побережья Диу и был обстрелян из тяжелых пулеметов. С минимальным ущербом и без жертв катер уходит в порт острова Диу.
В 07.00 часов было получено известие, что индийское вторжение началось и командир "Вега" 2-го лейтенант Оливейра Кармо приказывает выйти из порта и сражаться до последнего патрона. В 07.30 часов экипаж "Вега" обнаружил два индийских самолета и открыл по ним огонь из 20-мм пушки. В ответ индийские самолеты сделали два захода и нанесли удары по "Веге" в результате убив капитана и наводчика остальные члены экипажа покинули лодку и поплыли к берегу, где и были взяты в плен.
Как и "Веге" у Диу капитан(2-й лейтенант Абреу Брито) патрульного корабля "Антарес" у побережья Дамана приказал сражаться с индийским вторжением, они патрулировали прибрежные воды вплоть до 19.20 вечера 18 декабря пока у них не прервалась связь с берегом так и не увидев противника.
До этого времени капитан уже сложил всю картину и понял что все территории уже оккупированы и что бы не сдаваться индийцам в плен принял решение уходить в порт Карачи. Корабль избежав обнаружения прошел 850 км и в 20.00 часов 20 декабря прибыл в порт.

Перед наземными силами индийской армии поставили три основных задачи:
1. Захватить столицу Гоа город Панаджи
2. Захватить порт Мармугао
3. Захватить аэродром Даболим

Эти задачи поручили 17-й пехотной дивизии(Палат Кандет) и одной из самых элитной частей Индийской армии 50-й парашютной бригаде(командир Сагат Синг).
Так как 17й пехотной командовал общий командир вообще всей операции, то подразделения 50й парашютной придали к 17й что бы они двигаясь впереди тремя отрядами помогали преодолевать минные поля,блокпосты и водные препятствия.
Утром от 18 декабря 17-я дивизия и 50 бригада тремя колоннами двинулись на Гоа.
Восточная колонна в составе 2-го Марахского полка двигается через центральное Гоа на город Понда
Центральная колонна в составе 1-го Пенджабского полка выдвигается на деревню Банастари
Западная колонна в составе 2-го Сикхского полка легкой пехоты при поддержке танков пересекает границу в 6.30 утра и двигается на деревню Тивим.
Западная колонна не встречая сопротивления в 17.00 часов дошла до города Бетим и только ширина в 500 метров реки разделяет Бетим и столицу Гоа город Панаджи. Без приказа сверху они не решились входить в Панаджи,вместо этого они организовали лагерь в Бетиме и прочесали реку вверх и вниз по течению.
Ночью 7-я кавалерийская бригада попыталась взять штурмом расположенный западнее Бетима форт Агуада где располагалась тюрьма,но была отбита хорошо закрепившимися охранниками,индийцы потеряли двух офицеров убитыми.

Приказ пересечь реку был получен утром 19 декабря после чего вперед двинулись две стрелковые роты
они достигли Панаджи в 7.30 утра не встретив никакого сопротивления.Десантники что бы по приказу Сагат Синга сняли каски и надели свои тёмно-бордовые береты,местные жители высыпав на улицу приветствовали солдат как освободителей. Форт Агуада был взят в этот же день когда прибыли тяжелые орудия.
Тем временем на востоке страны, 63-я индийская пехотная бригада разделилась на две колонны(планируя воспользоватся двумя мостами) 2-й Бихарский полк и 3-й Сикхский полк и пересекли границу у пограничного города Моллем после чего параллельно двинулись на город Понда.К ночи 2-й Бихарский достиг города Кандапур, а 3-й Сикхский местечка Дарбондара оба не встретили пока никакого сопротивления, но их дальнейший путь затруднялся потому как оба моста оказались уничтожены.
Оба подразделения начали переправу вброд, последние батальоны её закончили уже после 00.00 часов 19 декабря.В 12.00 дня обе колонны достигли административного центра Южного Гоа города Маргао. Отсюда они двинулись в направлении главного порта Гоа-Мармугао. На пути к этой цели они столкнулись с ожесточенным сопротивлением португальских солдат в деревне Верна,только в 15.30 защитники сдались.

Восточная колонна продолжила свое движение в сторону аэропорта Даболим и порта Мармугао где как они предполагали встретят основную часть португальской армии.
Центральная колонна так же как и северная не встретила на своем пути никакого сопротивления.
Когда все три колонны подошли к аэропорту то и там они никого не нашли,оставшиеся солдаты закрепились в порту где и сдались без боя в 20.30 19 декабря.
Наступление на анклав Даман, был проведено батальоном легкой пехоты маратхи на рассвете 18 декабря. К 17.00 часов, в отсутствие какого-либо сопротивления индийцы заняли большую часть территории, за исключением аэродрома, где португальцы решили дать свой последний бой.

Индийцы напали на аэродром на следующее утро, последний португальский солдат сдался в 11.00 часов без боя. В плен попало около 600 португальских солдат.
Наземная атака острова Диу так же была начата ранним утром 18 декабря,её осуществлял 20-й Раджпутский батальон двумя ротами,главной задачей ставилось захват аэродрома.
Эти две роты проигнорировали просьбу ВВС начать атаку только когда рассветет что бы самолеты могли оказать им поддержку,вместо этого была предпринята попытка форсировать канал отделяющий остров от материка на самодельных плотах,португальцы в кол-ве примерно 120-130 человек отбили эту атаку с потерями для индусов.
Второй штурм был предпринят уже на рассвете по всем правилам с воздушной поддержкой хотя одной из рот и пришлось повозится с португальским пулеметчиком занявшим очень выгодную и хорошо защищенную позицию. Зато другая несмотря на сильный артиллерийский огонь смогла захватить городок Гогал и закрепится в нем.Благодаря поддержке с воздуха и моря гарнизон Диу капитулировал позже в тот же день,потери индийцев 4 убитых и 14 раненых,потери португальцев 10 убитых и 2 раненых.
19 декабря рота 4-го Мадрасского батальона высадилась на островке Паникот(это совсем маленький остров в прибрежных водах Диу) где им сразу же сдалась в плен группа из 13 португальских солдат.
Вообще к вечеру 19 декабря на большей части территории Гоа были индийские войска,последний оплот португальцев была военная база Alparqueiros у города Васко да Гама там собралось более 2000 солдат, по плану Салазара им предлагалось там оборонятся пока не подойдет на помощь Португальский флот.

Капитуляция и плен
Несмотря на распоряжение Салазара губернатор Гоа Мануэль Антонио Вассало э Силва признав численное превосходство,посчитав кол-во продуктов и боеприпасов принял решение капитулировать.
Он выступил с обращением ко всем португальским войскам:
"После защиты полуострова Мармагао - финального оплота нашей обороны в качестве базы наших войск и позиций у города Васко да Гама учтя разницу между силами и ресурсами не могу позволить себе продолжить борьбу без принесения великой жертвы жизней жителей Васко да Гама, собравшись с духом я решил несмотря на мой патриотизм , войти в контакт с врагом, их наступление поставит под угрозу все население этого города, которое я хотел бы сохранить. Таким образом, я отдаю приказ для всех моих сил, о прекращения огня".
Официальная капитуляция была проведена официальной церемонией, состоявшейся в 20 часов 30 минут19 декабря 1961 года , когда губернатор генерал Мануэль Антонио Вассало э Силва подписал акт о капитуляции положив конец 451 летнему португальскому владычеству в Гоа.
В плен попало 4668 человек включая военный и гражданский персонал в том числе и жителей Гоа которые сражались против индийской армии. 3412 заключенных в Гоа, 853 в Даман и 403 в Диу.
Португальские не-комбатанты включая жену генерала-губернатора были 29 декабря доставлены в Бомбей откуда были отправлены в Португалию.Мануэль Вассало, однако остался вместе с приблизительно 3300 португальскими комбатантами в качестве военнопленных в Гоа.

К маю 1962 большинство военнопленных было репатриировано, их сначала отправляли в Карачи на чартерном французском самолете и затем отправляли в Лиссабон морем.
По прибытии в Лиссабон всех военнослужащих брала под арест военная полиция после интенсивных допросов всем офицерам было предъявлено обвинение о невыполнении приказа(сражаться до конца)
22 марта 1963 года генерал-губернатор его начальник штаба, один морской капитан, 6 майоров, младший лейтенант и сержант был уволены советом министров с военной службы за трусость (генерал-губернатора еще и выслали из страны). Четыре капитана,четыре лейтенанта были отстранены от службы на шесть месяцев.

После получения новостей о падении Гоа португальское правительство формально разъединило все дипломатические связи с Индией и отказалось признать объединение захваченных территорий в индийскую республику. Дипломатические отношения стали налаживаться только с 1974 года.
Официальные потери Индии составили 34 убитых и 51 раненых. Португалия потеряла 31 убиты, 57 ранены, 4668 человек попало в плен."

Источник- http://war-conflicts...047.html#cutid1

#28 alexandrion12

    Активный участник

  • Пользователи
  • PipPipPipPipPip
  • 8 462 сообщений

Отправлено 28 Июль 2014 - 01:47

А в Южно-китайском море происходили "островные" конфликты. Не в том смысле что воевали исключительно островные государства, а в том что острова стали предметом раздора.
Итак- конфликт за Парасельские и другие острова в Южно-Китайском море.

Сначало о политике.

Цитируется исследование Чан Чьюнг Тхюн "Территориальные конфликты в Южно-китайском море":

"ГЛАВА 2: ТЕРРИТОРИАЛЬНЫЕ СПОРЫ В РЕГИОНЕ:

ИСТОРИЯ, АРГУМЕНТАЦИИ И РЕАЛЬНОЕ ПОЛОЖЕНИЕ

Три района Южно-Китайского моря являются зонами международных территориальных споров. Два из этих споров касаются разногласий по разграничению континентального шельфа Тонкинского залива (китайское название Бэйбу, вьетнамское — Бакбо) и государственной принадлежности Парасельских о-вов (китайское название Сиша цюньдао, вьетнамское — Куандао Хоанша) и представляют собой двусторонние споры между КНР и Вьетнамом. Что касается третьей зоны, то в существующий здесь территориальный спор так или иначе вовлечены КНР, Тайвань, Вьетнам, Филиппины, Малайзия и Бруней. Нельзя полностью исключить и того, что окажется вовлеченной в него и Индонезия.

Вопрос о разграничении континентального шельфа Тонкинского залива уже практически решен 25\12\2000 между СРВ и КНР .

Что касается двух других спорных зон Южно-Китайского моря, то формально, чисто внешне, они касаются государственной принадлежности Парасельских о-вов и о-вов Спратли (китайское название Наньша цюньдао, вьетнамское — Куандао Чыонгша, филиппинское — Калаяана). Сразу же отметим, во-первых, что среди более 100 островков, рифов и атоллов, разбросанных в огромном эллипсовидном районе протяженностью в 1000 км и именуемых островами Спратли, островов в том смысле, как они трактуются международно-правовыми документами (статья 10 Женевской конвенции 1958 г. о территориальном море и прилежащей зоне и статья 121 Конвенции ООН 1982 г. по морскому праву толкуют его совершенно идентично, давая такое определение понятию "остров": "Под островом понимается естественно образованное пространство суши, окруженное водой и расположенное над уровнем наибольшего прилива"), всего 7 или 8, и все они расположены в северо-восточной части островной группы Спратли в водах, примыкающих к берегам Филиппин. Во-вторых, сами острова Спратли можно назвать архипелагом очень условно, имея в виду, что это название просто объединяет большую группу островков, рифов, атоллов, скал, разбросанных на огромной территории.

Спор о территориальной принадлежности многочисленных островов, расположенных в акватории Южно-Китайского моря, в который вовлечены Китай и ряд стран АСЕАН, является источником потенциально наиболее серьезного конфликта в регионе. История данного вопроса свидетельствует о том, что даже достаточно продолжительные периоды относительного спокойствия в этой части мирового океана сменяются напряженностью вплоть до вспышек вооруженной конфронтации. Значительное улучшение в 90-е годы межгосударственных отношений КНР со странами ЮВА было во многом достигнуто благодаря тому, что удалось обойти взрывоопасную проблему раздела указанных островных территорий.

Неопределенность с точки зрения международного права статуса Южно-Китайского моря делает особенно актуальной задачу рассмотрения истории установления над ним эффективного контроля прибрежными государствами. Островки Южно-Китайского моря не имеют и никогда не имели постоянного населения, хотя многие из них испокон веков использовались рыбаками стран региона для кратковременных стоянок и отдыха. Помимо того, что мелководья, на которых расположены обе островные группы, богаты рыбой, почти на всех атоллах и островках имеются, как об этом уже говорилось выше, значительные залежи фосфатов. Впрочем, фосфатами всерьез заинтересовались в конце XIX в. лишь японцы, направлявшие свои суда с рабочими для добычи и отгрузки этого сырья и к Параселам, и к Спратли, власти же прочих стран региона в течение многих лет оставались равнодушны к возможностям разработки этих залежей.

Первые ростки спора о принадлежности островов Южно-Китайского моря.

В целом, до начала XX в. вопрос о принадлежности островов Южно-Китайского моря не вставал. Лишь в начале прошлого столетия французские колониальные власти Индокитая начали практиковать направление в акваторию Парасельских о-вов военных судов для несения патрульно-дозорной службы. В принципе, уже сама по себе подобная акция может рассматриваться как фактическое выдвижение французскими властями претензий на распространение на эти острова юрисдикции Индокитая.

В ответ на это Цинский Китай также направил к тем же Парасельским о-вам военные корабли; организованная в июне 1909 г. экспедиция, по замыслу ее организаторов, должна была продемонстрировать, что острова принадлежат не французскому Индокитаю, а Китаю. Однако китайские корабли достигли только самых северных островков архипелага, именуемых на китайских картах Тидунюй (четыре очень небольших островка — Саут, Мидл, Норт и Три), лишенных питьевой воды и растительности и лежащих более чем в 10 морских милях от основных островов группы Амфитрит архипелага. Установив на о. Норт государственный флаг Цинской империи и столб с надписью о принадлежности всех Парасельских о-вов Китаю, корабли поспешили уйти.

Таким образом уже в этих действиях можно усматривать первые ростки проявившегося позднее спора о принадлежности островов Южно-Китайского моря. Вместе с тем общая позиция Китая в вопросе принадлежности островов еще не была в тот период определена, подтверждением чему можно считать тот факт, что острова эти отсутствовали на "Общей карте Дайцинской империи" (1905 г.), а изданный в 1906 г. "Географический справочник Китая" в качестве крайней южной точки страны указывал мыс Чжоуя, расположенный на 18° 13 с. ш.

Хотя, казалось бы, направление военных кораблей для несения дозорной службы в акватории островов или установка на них знаков с государственной символикой достаточно определенно характеризовали позиции сторон, все же отношение к вопросу о принадлежности островов как властей французского Индокитая, так и Цинского правительства продолжало оставаться до поры до времени достаточно неопределенным. Власти остальных колониальных владений региона — Филиппин (США), Малайи (Великобритания) и Индонезии (Нидерланды) — вообще не придавали значения этому вопросу.

С начала 20-х годов французские власти Индокитая несколько активизировали работы по обследованию островов; обсуждались вопросы их освоения и хозяйственного использования. Особое внимание уделялось Парасельскнм о-вам, к запасам фосфатов на которых чрезвычайно большой интерес проявляли японцы. На острова было направлено несколько научных экспедиций, на них был учрежден полицейский пост, а патрулирование акватории французскими военными кораблями приобрело достаточно регулярный характер.

Когда в 1932 г. на островах была задержана группа китайских рабочих, пытавшихся вести разработку фосфатов, Париж направил Китаю резкую ноту протеста. В ноте, в частности, утверждалось, что Парасельские о-ва принадлежат и всегда принадлежали Вьетнаму, который и имеет исключительные права на разработку их ресурсов. Китайская сторона отвергла этот протест.

В конце 20-х годов все большее внимание французских властей привлекают и о-ва Спратли. Уже в 1930 г. в их акваторию также было отправлено французское военное судно с задачей постоянно крейсировать в этом районе, демонстрируя тем самым, может быть, не саму принадлежность островов Франции, но факт ее присутствия здесь. Весной 1933 г. вооруженные силы Индокитайского Союза взяли под свой контроль семь основных островов группы Спратли, а летом того же года (25\7\1933) был издан декрет с уведомлением об их аннексии. Никаких протестов в связи с этой акцией Париж не получил. Впоследствии, правда, китайские авторы несколько туманно утверждали, что нанкинское правительство предприняло будто бы некий "демарш протеста" против действий Франции. В последующие несколько лет между Парижем и Нанкином, действительно, велись в неофициальном порядке переговоры,— скорее консультации достаточно общего порядка — относительно островов. На них китайские представители пытались поставить под сомнение и оспорить французские утверждения о принадлежности Вьетнаму Парасельских о-вов и убедить своих французских оппонентов в том, что на островках группы Спратли якобы издавна существовали постоянные поселения китайских рыбаков.

События в Южно-Китайском море в период и после Второй мировой войны.

В 1939 г. японские войска оккупировали все острова Южно-Китайского моря. На о-вах Спратли, которые они переименовали в "Шиннань"( Новый Южный Архипелаг) были созданы военные станции слежения, предварительного обнаружения и оповещения, взлетно-посадочная полоса, порт для гидросамолетов и база подводных лодок. Действуя с этих опорных пунктов, японские военно-морские и военно-воздушные силы в начальный период войны на Тихом океане нанесли ощутимый урон военному и торговому флоту союзников. В 1945 г. японцы эвакуировались с островов, а через год после завершения войны на Тихом океане — во второй половине 1946 г. — к о-вам Спратли и Парасельским о-вам китайское правительство направило две военно-морские экспедиции. Китайцы уничтожили все возведенные ранее японскими войсками символы принадлежности островов Японии, заменив их китайской символикой. Но если экспедиция на о-ва Спратли этим и ограничилась, то на островах группы Амфитрит Парасельских о-вов были учреждены военный гарнизон и пограничные посты; на о. Буазе (Вуди) было начато строительство основной китайской военной базы в этом районе.

В январе 1947 г. китайское посольство в Париже опубликовало коммюнике, в котором провозглашалось, что Парасельские о-ва оккупированы войсками Китайской Республики, хотя в действительности оккупированной была только часть архипелага. В качестве правового обоснования действий китайской стороны в документе отмечалось, что острова издавна принадлежали Китаю и содержались ссылки на китайские ноты Франции 1932—1938 гг. При этом подчеркивалось, что Китай никогда не заявлял об отказе от своих претензий на Параселы и о признании аннексии их Францией в 1938г.

В декабре того же 1947 г. был опубликован декрет президента Китайской Республики Чан Кайши, в соответствии с которым островам Южно-Китайского моря давались их нынешние китайские названия и они включались в состав Хайнаньского особого административного района.

По возвращении в Индокитай после завершения войны , Франция в начале 1947 г. заявила протест в связи с действиями Китая в отношении островов Южно-Китайского моря и потребовала вывода его войск с двух архипелагов. В акваторию Параселов был направлен военный корабль, на островах группы Круассан был размещен гарнизон в составе 29 солдат и офицеров франко-вьетнамских войск вместо ранее существовавших полицейских постов.

Таким образом, избежав военного столкновения, французы и китайцы фактически разделили между собой Парасельский архипелаг: первые взяли под свой контроль группу Круассан, а китайцы остались с островами Амфитрит. Но такое положение сохранялось недолго: в мае 1950 г. гоминдановский гарнизон был эвакуирован с о.Буазе, оставив группу Амфитрит вне чьей-либо юрисдикции. К этому времени французы, занятые внутренними проблемами в своей колонии, не были заинтересованы в том, чтобы продолжать тяжбу с китайцами. Более того, 14 октября 1950 г. правительство Франции официально передало правительству императора Баодая свои права на управление и оборону в отношении архипелагов Парасельского и Спратли. На Параселы для руководства церемонией передачи выезжал губернатор Аннама (Центральный Вьетнам).

Хотя разногласия относительно принадлежности островов Южно-Китайского моря стали проявляться еще в начале XX в., оформились они в международный спор лишь в 1951 г. Выступая 17 мая 1951 г. на пресс-конференции, президент Филиппин Э. Кирино заявил, что северные острова группы Спратли расположены вблизи побережья Филиппин, тесно связаны с ними географически и несомненно принадлежат им.Незамедлительно последовал ответ Пекина: уже 19 мая МИД КНР заявило протест против высказывания Э. Кирино, расценив его как безосновательное покушение на китайскую территорию.

В проекте Сан-францисского мирного договора, оставшемся в соответствующей части без изменений, дальнейшая государственная принадлежность архипелагов не оговаривалась. Хотя Китай не участвовал в работе конференции, 15 августа 1951 г. вопрос о суверенитете над островами Южно-Китайского моря поднял Чжоу Эньлай в качестве министра иностранных дел КНР. В своем заявлении об американо-английском проекте мирного договора с Японией он утверждал, что как острова Дунша и Чжуншацюньдао, так и острова Сиша и Наньша "всегда были китайской территорией" и что независимо от того, какие положения будут содержаться в указанном проекте по этому вопросу, китайский суверенитет над островами Сиша и Наньша "не будет затронут никоим образом"

Отметив, что в проекте мирного договора с Японией говорится лишь об отказе последней от всех прав и претензий на "остров Наньвэй и архипелаг Сиша", но обходится вопрос о восстановлении суверенитета Китая над этими территориями, министр иностранных дел КНР подчеркнул, что "в действительности архипелаг Сиша и о. Наньвэй ( Парасельские острова и о.Спратли ), как и все острова Наньша, Чжунша и Дунша (острова Спратли, отмель Макклесфилд-бэнк и острова Пратас), всегда являлись территорией Китая”. Вероятно, такие документы общего характера совсем не обязательно должны содержать какие-то развернутые доводы в обоснование и поддержку той или иной претензии, однако, во-первых, речь идет о претензии территориальной, которая должна быть аргументирована и обоснована во избежание неправильного толкования ее, во-вторых, такого аргументирования и обоснования не содержал ни один из комментариев к заявлению, в избытке появившихся вслед за его опубликованием в китайской печати. По существу, выдвинутые в заявлении министра иностранных дел КНР территориальные притязания так и остались полностью лишенными какой-либо аргументации. Тем не менее этот документ, точнее его пункт, содержащий территориальные притязания, направленные якобы на возврат Китаю исторически принадлежащих ему территорий, стал на долгие годы основой позиции КНР по данному вопросу именно в силу того, какой смысл был вложен в его формулировку. Китай, предъявляет внешне наиболее внушительное историческое обоснование своих прав на эти два важнейших архипелага Южно-Китайского моря. Особого внимания в этом плане заслуживает документ "Неоспоримый суверенитет Китая над островами Сиша и Наньша", опубликованный министерством иностранных дел КНР 30 января 1980 года и распространенный в качестве официального документа 35-й сессии Генеральной Ассамблеи и Совета Безопасности ООН. В нем утверждается, что острова Парасельские и Спратли с древнейших времен являются территорией Китая. Об этом якобы свидетельствуют "многочисленные китайские и иностранные исторические материалы, документы, карты и культурные реликты древнейших времен и современности". То, что в период современной истории они были "на некоторое время незаконно захвачены иностранными государствами, - подчеркивается в документе, - ни в коей мере не может изменить исторический факт и правовую основу их принадлежности Китаю".

Первые попытки китайского правительства поставить вопрос о государственной принадлежности островов Южно-Китайского моря относятся, как это сказано выше, к 30-м годам, когда вопрос о естественных ресурсах его дна не только не стоял, но не обсуждался даже в узком кругу специалистов. Это, впрочем, не значит, что экономический фактор не оказывал никакого влияния на формирование китайской позиции по этому вопросу. Острова — и Парасельские, и Спратли, представляют собой не только хранилище многих сотен и сотен тонн гуано — прекрасного естественного удобрения, что, видимо, никогда всерьез не интересовало китайские власти. Гораздо большее значение для них имело то обстоятельство, что районы расположения обеих островных групп, как и мелководье отмели Макклесфилд-бэнк, всегда были богаты рыбой, являясь, пожалуй, наиболее "урожайными" районами рыболовства. Напомним, что вопрос продовольствия всегда стоял дня Китая достаточно остро, а морепродукты, широко используемые населением всего региона, конечно же, являлись если не выходом из серьезного положения, то, по крайней мере, в значительной части облегчали трудности продовольственной проблемы.

Правда, для активного использования этих районов для рыболовства совершенно не обязательно утверждать свой суверенитет над островами, районы которых всегда использовались для этой цели всеми прибрежными странами. За этим могли стоять определенные политические расчеты. Можно предположить, что уже тогда политики Китая, мечтающие о возрождении былого могущества своей страны,— в том виде, как его представляли еще в конце XIX в. понимали, сколь важны эти мелкие островки для утверждения здесь своего военного присутствия, позволяющего контролировать мировое судоходство в стратегически важном районе. Позднее, уже в начале войны на Тихом океане, это блестяще продемонстрировали японцы, создавшие на островках базы для своего флота. Впрочем, японцы располагали в то время тем, чего не было у Китая — одним из сильнейших в мире военно-морским флотом.

КНР не единственный участник спора об островах Южно-Китайского моря, пытающийся использовать для аргументирования своих претензий тезис исторической принадлежности. Полностью солидаризировался с ней Тайвань: именно политические деятели Китайской Республики, вынужденные в 1949 г. покинуть материк и перебраться на Тайвань, собственно, и конструировали первично позицию Китая относительно принадлежности островов, полностью заимствованную позднее КНР. Но и его аргументация территориальных претензий в этом районе оказалась столь же бедна — она также не шла дальше общих утверждений, что все острова Южно-Китайского моря "искони принадлежали" Китаю, что в 1945 г. китайские власти приняли будто бы на островах капитуляцию японских гарнизонов и "восстановили" на них китайский суверенитет.

Вьетнамцы выступили с обоснованием своих прав на эти территории 7 сентября, когда премьер-министр и министр иностранных дел баодайского правительства Чан Ван Хыу сделал на этой конференции заявление : "Мы подтверждаем наши права на острова Спратли и Парасельские , которые всегда принадлежали Вьетнаму".

В первой половине 50-х годов спор об островах Южно-Китайского моря временно отошел для всех заинтересованных сторон на второй план из-за занятости Китая войной в Корее, Вьетнама и Филиппин - ожесточенной внутренней борьбой. Пекин в этот период, однако, ни в коей мере не умерил своих аппетитов в отношении Юго-Восточной Азии.

В 1956 году, после поражения французов в индокитайской войне, КНР совершили реоккупацию островов группы Амфитрит в восточной части Парасельского архипелага , которые были покинуты гоминдановцами в 1950 г. и с тех под оставались пустынными. Их освоению Пекин придавал большое значение, поскольку они могли служить опорными пунктами на пути к более отдаленным островам Спратли. (В 1971 году китайцы начали работы по строительству гавани и причала, которые могли быть использованы морскими судами среднего размера, на наиболее крупном острове этой части архипелага - Вуди. Работы там никогда не прекращались, и в 1978 году на данном острове была задействована еще и взлетно-посадочная полоса) .

В результате указанной китайской акции Парасели вновь оказались поделенными между КНР и Южным Вьетнамом.

В мае 1956 г. Филиппины вновь заявили о себе как с действующем лице в споре вокруг островов Спратли, когда правительство этой страны поддержало заявку ее гражданина Томаса Клома на осуществление частного проекта хозяйственного освоения обширной части Южно-Китайского моря, названной по-тагальски Калаяаан (или по-английски Фридомлэнд и включающей в числе 33 островных образований острова и рифы группы Титу , о.Наньшань у берегов филиппинской провинции Палаван, а также ныне контролируемые СРВ о-ва Спратли и Амбойна-Кэй ). Отвечая на обращение Томаса Клома, министр иностранных дел Филиппин К. Гарсиа отметил, что островки и атоллы группы Спратли являются заброшенными и бесхозными, а потому граждане Филиппин имеют полное право селиться на них.

Правда, несколько странно выглядит одновременно высказанное К. Гарсиа утверждение о том, чго филиппинское правительство рассматривает эти острова находящимися под опекой союзных держав, участвовавших в войне на Тихом океане. Поскольку Филиппины являются одной из этих союзных держав, они имеют право осваивать, эксплуатировать и заселять их. Дополнительно к этому К. Гарсиа вновь повторил, что острова имеют большое значение дня национальной обороны и безопасности государства.

По сути дела в этом высказывании К. Гарсиа содержатся три аргумента в поддержку претензий на острова:
Во-первых, острова заброшены и бесхозны. Следовательно, они будут принадлежать тому, кто первым осуществит их эффективную оккупацию.
Во-вторых, острова имеют большое значение для обеспечения национальной безопасности филиппинского государства.
В-третьих, острова находятся под покровительством или опекой союзных держав и, следовательно, каждая из них может их заселять, осваивать и эксплуатировать.

Остается совершенно непонятным, на чем основывали филиппинские политики свои высказывания об "опеке" островов союзными державами. В мирном договоре с Японией 1951 г. подобного положения нет. Если исходить из самого текста статьи об островах Южно-Китайского моря (пункт "Г" статьи 2 главы II мирного договора), который гласит: "Япония отказывается от всех своих прав, интересов и претензий на острова Спратли и Парасельские острова ”, то она составлена как и все прочие статьи договора, касающиеся территориальных вопросов, — констатируя отказ Японии от прав и претензий в отношении соответствующей территории, никак не определяет ее последующую государственную принадлежность. И ничто в тексте статьи не содержит намека на какую-либо опеку над ней со стороны союзных держав.

Это заявление вызвало протесты со стороны Пекина и Сайгона, а Тайбэй, к тому же, пригрозил немедленным направлением в этот район своих военно-морских сил. Несостоятельность филиппинской позиции, по мнению китайских политиков, однозначно вытекала из того, что сама эта позиция противоречила тезису, сформулированному в заявлении Чжоу Эньлая от 15 августа 1951 г. по поводу проекта мирного договора с Японией и конференции в Сан-Франциско.

К 1958 году в Китае создалась крайне сложная внутриполитическая ситуация, явившаяся результатом авантюристического подхода руководства страны к управлению экономикой в духе "Большого скачка". Чтобы переключить внимание населения страны на "внешних врагов", в августе-сентябре с обстрела войсками НОАК прибрежных островов в Тайваньском проливе началась кампания в поддержку "борьбы за освобождение Тайваня". Не были забыты и острова Южно-Китайского моря. Для подкрепления своих претензий на них правительство КНР выступило с заявлением от 4 сентября 1958 г. об установлении 12-мильной ширины своего территориального моря вместо 3-мильной, сохранявшейся Китаем традиционно. В этом документе, в отличие от общепринятой в мире практики, конкретно перечислены острова, которые китайцы считают как находящиеся в пределах их территориального моря, в том числе "отделенные от материковой части- открытым морем" острова. Продолжая нагнетать атмосферу "внешней угрозы" и нахождения в "осажденной крепости", в 1959 г. руководство КПК проводило линию на создание очагов напряженности и конфликтов на всех границах Китая. Был спровоцирован инцидент и на Парасельских островах . Следует отметить, что несмотря на односторонние территориальные претензии как Китая, так и Вьетнама на весь Парасельский архипелаг , с точки зрения международного права он все же был объектом международного спора, оставаясь разделенным, и каждая его часть находилась под фактическим и эффективным контролем одной из сторон. В дальнейшем китайцы начали проводить активное заселение и обустройство островов группы Амфитрит, а на о.Буазе началось строительство военно-морской базы. Однако в 60-х годах, когда происходила "эскалация" присутствия вооруженных сил США во Вьетнаме, операция по "освобождению" всех островов Парасельского архипелага в Пекине, видимо, считалась слишком рискованной.

Что касается северовьетнамского правительства, то в период с 1956 по 1974 годы оно ,в силу очевидных политических причин, не подвергало сомнению суверенитет над островами Южно-Китайского моря Китая, который оказывал помощь Демократической Республике Вьетнам в борьбе с сайгонской администрацией и ее американскими союзниками. В дальнейшем, после того, как ДРВ заявила о своих правах на архипелаги, вьетнамцы объяснили, что их согласие с претензиями КНР на острова Южно-Китайского моря отвечало интересам неравной борьбы против значительно более сильного агрессора, получения поддержки Китая в этой борьбе, недопущения использования островов американскими вооруженными силами. Тогда "Вьетнам искренне доверял Китаю и верил, что после войны все территориальные проблемы будут должным образом разрешены между сторонами, которые были "одновременно товарищами и братьями" .14 сентября 1958 г. премьер-министр ДРВ Фам Ван Донг в ноте премьеру Госсовета КНР Чжоу Эньлаю указал на признание декларации правительства КНР о территориальном море Китая от 4 сентября 1958 г. и ее поддержку и уважение правительством ДРВ.

Парасельский конфликт 1974 года .

Когда стал очевидным провал усилий американцев по оказанию прямой военной поддержки южновьетнамской администрации в начале семидесятых годов , Китай решил воспользоваться ее слабостью и расширить свое присутствие в ЮКМ. 27 января 1973 года в Париже было подписано Соглашение о прекращении войны и восстановлении мира во Вьетнаме, которое предусматривало достижение в будущем воссоединения Вьетнама на “основе обсуждения и соглашений между двумя частями страны”. В соответствии с Парижским соглашением от 27 января 1973 г. начался вывод из страны парализованных неудачами на военном фронте войск США. Как представляется, в Пекине располагали вполне достоверной информацией о положении в обеих частях Вьетнама в тот период и о том, что соотношение сил окончательно изменилось в пользу Ханоя, а значит воссоединение Вьетнама может произойти довольно скоро и, естественно, под эгидой Ханоя.

Если в Пекине намеревались силой, решить проблему Парасельских островов (а такие планы там рассматривались, по-видимому, со дня провозглашения КНР), то надо было спешить, так как после воссоединения Вьетнама такую акцию было бы гораздо труднее осуществить как с военной, так и, особенно, с политической точки зрения—пришлось бы вести военные действия не против сайгонских “империалистических марионеток”, а против “братской социалистической страны”.

К тому времени отношение Пекина к "своеволию" Ханоя, который не прислушивался к настойчивым советам своего "старшего брата" воздержаться от освобождения Южного Вьетнама, становилось все более напряженным. Это находило проявление, в частности, в участившихся провокациях китайцев на сухопутной границе с ДРВ. Китайское руководство опасалось усиления Вьетнама и его влияния в Индокитае, самостоятельности в отношении Китая, благодаря сближению не только с Советским Союзом, но и странами Запада. В глазах китайцев начинала вырисовываться перспектива "приглашения" Вьетнамом иностранных нефтяных компаний для совместного хозяйственного освоения той части Южно-Китайского моря, на которую он может претендовать и подкреплять тем самым свои претензии.

На этот раз Пекин вновь имел возможность воспользоваться своим опытом 1956 года, когда с началом реализации Женевских соглашений о прекращении военных действий в Индокитае и выводе французских войск ему удалось восстановить свой контроль над группой Амфитрит Парасельских островов.

Момент оказался весьма подходящим. К этому времени уже началась нормализация китайско-американских отношений: в 1971 г. госсекретарь Г.Киссинджер побывал в Пекине, а в 1972 г. КНР и США подписали шанхайское совместное коммюнике, судя , по всему, договорились о разделе сфер влияния в ЮВА. Поэтому в Пекине могли рассчитывать, что Вашингтон спокойно прореагирует на ограниченную военную акцию против Южного Вьетнама, что в конечном счете, и произошло.

Таковы были причины стратегического характера, которые. заставляли китайское руководство приступить к практическому исполнению задуманной акции. Конкретным же поводом к ее началу послужило предложение Ханоя китайской стороне от 26 декабря 1974 года провести переговоры об определении в водах Тонкинского залива морской границы между двумя странами в связи с намерением вьетнамской стороны провести там изыскательские работы на нефть и газ.

Ответ Пекина на это предложение прозвучал необычайно резко: Парасельские острова и архипелаг Спратли — это территория Китая, и никто не имеет права посягать на его суверенитет и территориальную целостность. 18 января 1974 года Пекин потребовал от Ханоя не вести никаких изыскательских работ в Тонкинском заливе на указанной китайской стороной площади, а также “не разрешать третьей стране вести разведку недр” в заливе . А уже на следующий день крупные силы ВМС и ВВС Китая нанесли удар по островам Парасельского архипелага, где были дислоцированы сайгонские войска, и установили контроль над ними.

Южновьетнамские власти решительно протестовали против акции, предпринятой КНР на Параселах. Но протесты в Совет Безопасности ООН и обращения к США за помощью оказались безрезультатны. Корабли 7-го флота США, находившиеся в непосредственной близости от зоны конфликта, получили приказ не подключаться к боевым действиям .

В тот период правительство ДРВ воздержалось от публичного изложения своей позиции в отношении военной акции КНР. Многолетняя борьба за освобождение Южного Вьетнама и воссоединение страны вступала в решающую стадию, и в этих условиях ДРВ нуждалась в сохранении хотя бы внешне добрых отношений с Китаем.

Однако позиция Ханоя была ясно выражена в заявлении, с которым выступило Временное революционное правительство Республики Южного Вьетнама, политическая линия которого, как известно, формировалась в Ханое. В нем выражалось сожаление в связи с происшедшими событиями и указывалось, что любые спорные вопросы должны рассматриваться заинтересованными сторонами “в духе равенства, взаимного уважения, дружбы и добрососедства, и решаться путем переговоров” .

Правительство Вьетнама продолжает считать Парасельские острова, - причем не только группу Круассан, но весь архипелаг, - принадлежащими Вьетнаму, незаконно захваченными китайской стороной. Общая тональность высказываний вьетнамцев — вьетнамский народ никогда не смирится с потерей принадлежащих ему Парасельских островов и после воссоединения страны продолжит борьбу за их возвращение . Неоднократные попытки Ханоя обсудить этот вопрос с китайской стороной окончились безрезультатно: пока последняя категорически не хочет вести каких бы то ни было переговоров по этому вопросу, считая его решенным.

Однако, с точки зрения международного права, военный метод решения спорного территориального вопроса не может считаться ни законным, ни окончательным. В этой связи нельзя не напомнить, что в статье 2 Устава ООН отмечается, что все члены мирового сообщества наций должны разрешать свои международные споры мирными средствами и воздерживаться от угрозы силой или ее применения.

В развитие этого положения Генеральная Ассамблея ООН приняла ряд документов. Так, на XXI сессии ГА ООН в 1967 г. была принята специальная резолюция “Строгое соблюдение запрещения угрозы силой или ее применения в международных отношениях и право народов на самоопределение”, в которой прямо указано, что “вооруженное нападение одного государства на другое или применение силы в какой-то иной форме, противоречащей Уставу Организации Объединенных Наций, представляет собой нарушение международного права, вызывающее международную ответственность”. А в Декларации о принципах международного права, касающихся дружественных отношений и сотрудничества между государствами в соответствии с Уставом Организации Объединенных Наций, принятой в 1970 г. XXV сессией ГА ООН, содержится положение, прямо относящееся к Парасельскому конфликту 1974 г. Оно гласит: “Каждое государство обязано воздерживаться от угрозы силой или ее применения с целью нарушения существующих международных границ другого государства или в качестве разрешения международных споров и вопросов, касающихся государственных границ” .

Такова оценка международно-правовыми документами соответствия использованного китайской стороной метода “решения” спора о принадлежности Парасельских островов нормам права. Что же касается самого характера “решения”, то в упомянутой выше декларации вполне четко и ясно определено: “Никакие территориальные приобретения, являющиеся результатом угрозы силой или ее применения, не должны признаваться законными” .

Таким образом, спорный вопрос о принадлежности Парасельских островов нельзя считать решенным; что же касается островной группы Круассан, то ее следует рассматривать находящейся под временной военной оккупацией Китая. Решение вопроса еще предстоит искать.

Оккупация Китаем Парасельских островов существенно изменила геополитическую обстановку в Восточной Азии; строительство Китаем военной и гражданской инфраструктуры на Парасельском архипелаге укрепило позиции КНР в этом регионе, превратив эту территорию в плацдарм для дальнейшей экспансии КНР. В свою очередь, захват Китаем Парасельских островов привел к росту милитаристских тенденций в ЮВА и усилению военного присутствия стран-претендентов на островах Спратли. Во избежание дальнейшей утраты позиций в Южно-Китайском море в пользу Китая южновьетнамцы не только предприняли дополнительные меры по укреплению контролировавшихся ими островов, но и оккупировали несколько новых, пока никем не занятых. Это - Саут-Вест Кэй (Пугад), на который претендовали филиппинцы и который находится в двух морских милях от занятого ими о.Норт-Ист Кэй (Парола), Нам Ит и соседний с о.Иту Аба Санд Кэй , а также некоторые другие. В итоге, по сообщениям сайгонской прессы, общая численность вьетнамских гарнизонов на островах архипелага Спратли достигла 300 человек."
http://vnsea.net/tab...US/Default.aspx

Часть военная

"В конце 1973 г., когда правивший в Сайгоне режим Южного Вьетнама оказался на грани поражения во Вьетнамской войне, Китай решил установить свой суверенитет над той частью спорных Парасельских островов (в Китае назывались островами Наньша и Сиша), которые контролировал Южный Вьетнам.

15 января 1974 г. китайцы под видом рыбаков высадились с переоборудованных под десантные суда рыболовецких траулеров на необитаемые острова Робер, Мани, Дункан и Дрюмон. Над островами был поднят флаг КНР как знак китайского суверенитета над ними. В тот же день к островам прибыл фрегат ВМС Южного Вьетнама «Ли Тхыонг Киет» (HQ-16), который доставил подкрепления на остров Пэттл, где у южновьетнамцев была метеостанция, а потом вновь занял остров Мани, сняв там китайский флаг. 17 января к архипелагу прибыл второй южновьетнамский фрегат «Чан Кхан Зу» (HQ-4). Он снял китайский флаг с острова Робер. По вьетнамским данным, остров был найден безлюдным. По китайским заявлениям: Военные силы Южного Вьетнама учинили провокацию в отношении находившихся в данном районе траулеров №№ 402 и 407 китайской Рыбопромышленной компании Южного моря, а затем открыли огонь по острову Ганьцюаньдао (о.Роберт – Прим.пер.), над которым развевался государственный флаг КНР. В результате многие китайские рыбаки и бойцы народного ополчения погибли и получили ранения. Военные силы Южного Вьетнама оккупировали острова Цзиньиньдао (о.Мани – Прим.пер.) и Ганьцюаньдао . Южные вьетнамцы, впрочем, признавали, что в тот день действительно имели перестрелку с китайцами, но - укрепившимися на о. Дункан. При этом фрегат «Ли Тхыонг Киет» протаранил находившийся рядом китайский траулер, сделав ему пробоину выше ватерлинии. Помимо двух траулеров вьетнамцы докладывали о присутствии в акватории двух китайских катеров.

17 января руководство КНР дало приказ своим вооруженным силам освободить захваченные Южным Вьетнамом острова. К архипелагу были направлены дополнительные боевые корабли и десантные транспорты. 18 января к спорным островам прибыли и новые южновьетнамские корабли – «Чан Бинь Чонг» (HQ-5) и «Нят Тао» (HQ-10) с силами спецназа. Было решено до подхода китайских подкреплений провести операцию по захвату Дункана. Рано утром 19 января на остров с резиновых лодок было высажено 20 южновьетнамских десантников. Они продвинулись вглубь острова, но затем были отброшены превосходящими силами китайцев и отступили к берегу. При посадке южновьетнамцев обратно на лодки китайцы открыли огонь и убили трех коммандос. Остальные вернулись на корабли. Тогда старший командир южновьетнамской Патрульной эскадры коммандер Нгак запросил по радио командование флота дать приказ на открытие огня по китайским кораблям. Такой приказ был отдан начальником штаба флота.

Cилы сторон

Точные данные имеются только по составу южновьетнамской эскадры, состоявшей из четырех кораблей..

Самыми сильными были фрегаты HQ-5 «Чан Бинь Чонг» и HQ-16 «Ли Тхыонг Киет». Это были переданные сайгоновскому режиму бывшие корабли береговой обороны США – тихоходные, но с мощным артиллерийским вооружением. При водоизмещении в 1800 тонн они ходили на 18 узлах и были вооружены тремя 127-мм орудиями главного калибра, а также четырьмя спаренными 40-мм и одной спаренной 20-мм зенитными установками.

Фрегат HQ-16 «Ли Тхыонг Киет» (бывший американский эскортный эсминец) с водоизмещением в 1300 тонн имел скорость в 21 узел и был вооружен тремя 76-мм орудиями, двумя спаренными 40-мм и восемью 20-мм зенитными установками.

Самым маленьким и слабым вьетнамским кораблем был корвет (патрульный корабль) HQ-10 «Нят Тао» - бывший американский тральщик. При водоизмещении в 650 тонн он имел скорость всего в 15 узлов и был вооружен одним 76-мм орудием, двумя 40-мм и четырьмя сдвоенными 20-мм зенитными установками.

Все южновьетнамские корабли были старой американской постройки времен второй мировой войны. Они продолжительное время вели патрульную службу и находились в аварийном состоянии. У HQ-10 не действовал один из двух двигателей, у HQ-4 не могло стрелять носовое орудие. Тем не менее, южновьетнамские фрегаты были крупнее и сильнее китайских корветов.

Состав китайской эскадры у Парасельских островов вызывает споры. Китайское руководство признавало наличие в ней, помимо десантных «мирных рыболовецких траулеров» (вооруженных пулеметами) только четырех малых сторожевых кораблей: 271, 274, 389, 396. По всей видимости, речь идет об уже устаревших катерах - охотниках за подводными лодками проекта 122, строившихся в КНР по советской лицензии с 1950-х гг. При водоизмещении в 300 тонн они имели скорость около 20 узлов и были вооружены одним 85-мм орудием, двумя 37-мм зенитками и пятью крупнокалиберными пулеметами (возможно, состав вооружения был изменен).

Позднее, КНР также признала участие в сражении и двух более современных катеров-охотников – 281 и 282, которые принадлежали уже к новому типу 037 («Хайнань»). При водоизмещении в 400 тонн они могли развивать скорость в 30 узлов и несли вооружение из двух спаренных 57-мм артиллерийских установок и двух спаренных 25-мм зениток.

Южновьетнамская сторона указывала на наличие у своего противника от двух или четырех ракетных катеров типа «Комар», строившиеся в КНР по советской лицензии. При водоизмещении в 140 тонн «комары» могли развивать скорость до 35 узлов и несли четыре противокорабельные крылатые ракеты с боезарядом в 500 кг. В КНР катера также дополнительно вооружали двумя 25-мм автоматическими пушками. Китайская сторона участие в сражении своих ракетных катеров категорически отрицает.

Возможно, что ракетное вооружение имелось на китайских катерах-охотниках. Охотники типа «Хайнань» имели модификацию со смешанным артиллерийско-ракетным вооружением – четыре установки противокорабльных ракет на корме вместе одной из двухорудийных 57-мм установок . В любом случае без ракетного вооружения китайская флотилия из шести сторожевых кораблей класса корветов выглядит заведомо слабее южновьетнамской эскадры из трех фрегатов и корвета, что не согласуется с исходом сражения.

Ход морского сражения

Первыми к активным боевым действиям перешла южновьетнамская эскадра. Она была разделена на два отряда. HQ-5 (флагман коммодора Нгака) и HQ-4 обогнули о. Дункан с юга, а HQ-16 и HQ-10 шли к нему с севера. У островом находились четыре китайских катера-охотника и два траулера. В 10.25 19 января 1974 года южновьетнамцы открыли по ним огонь из всех орудий.

В 10:23 19 января 1974 г. южновьетнамский фрегат № 5 сблизился с нашим морским охотником № 274. Политкомиссар корабля Фэн Сунбо закричал в мегафон: «Это китайские территориальные воды, немедленно покиньте их!» В ответ с южновьетнамского корабля прозвучали выстрелы, сразившие комиссара... В завязавшемся жарком бою наш сторожевой корабль № 389 нанес серьёзные повреждения южновьетнамскому судну «Ну Тао». При этом командирская рубка нашего сторожевика была разрушена попаданием вражеского снаряда, а экипаж понес большие потери. Наши моряки вели огонь по врагу и в то же время боролись за живучесть своих судов. Тяжело раненный заряжающий Го Юйдун не покинул свой боевой пост. Когда борт корабля пробил вражеский снаряд, матрос бросился на пробоину и заткнул ее своей форменкой. Он спас корабль, пожертвовав своей жизнью .

Южновьетнамские и китайские корабли шли навстречу друг другу на максимальной скорости. Сблизившись, они перемешались друг с другом, из-за чего морской бой принял характер беспорядочной свалки. Пытаясь поставить противника под перекрестный огонь, южновьетнамцы поражали и собственные корабли. Особенно тяжело пострадал HQ-16, пораженный с HQ-5. 127-мм снаряд попал в машинном отделении, но не взорвался. Тем не менее «Ли Тхыонг Киет» глубоко осел в воду, его электрооборудование вышло из строя. Он сильно пострадал и от обстрела с китайских судов, получив около 820 попаданий (большинство из пулеметов и малокалиберных автоматических орудий). Много попаданий получили и другие южновьетнамские корабли. У HQ-10 вышел из строя последний работавший двигатель, и корабль остановился без хода.

Однако меньшие и более уязвимые китайские корабли пострадали гораздо сильнее. Охотник 396 получил подводную пробоину и, чтобы не затонуть, выбросился на мель. Пожар на нем тушили с помощью подошедших траулеров. Охотник 274 из-за тяжелых повреждений потерял ход. Команде катера 389 с трудом удалось потушить сильный пожар, угрожавший взрывом боеприпасов. Охотник 271 вынужден был укрыться за дымовой завесой, южновьетнамцы считали, что потопили его. Также южновьетнамцы записали себе на счет один из китайских десантных траулеров. Фактически за короткое время весь отряд устаревших китайских катеров-охотников потерял боеспособность.

Ход боя переломило прибытие новых китайских кораблей. Согласно китайским данным, это были два катера-охотники типа «Хайнань». Южновьетнамские военные сообщали о четырех ракетных катерах типа «Комар». В это время в отдалении можно было видеть 4 белопенных стрелы, направленных к Парасельским островам с северо-востока. Это были 4 китайских ракетных корабля, полным ходом шедших на соединение с китайской эскадрой. Вскоре HQ10 получил прямое попадание противокорабельной ракетой и, пылая, ушел под воду. Командир «Нят Тао» капитан Нгуен Тха погиб на мостике, Быстрая потеря одного из кораблей и тяжелые повреждения другого заставили южновьетнамского командующего дать приказ об отходе. В 11 часов продолжавшийся менее 40 минут бой был завершен. Три оставшихся южновьетнамских корабля поспешно вышли из боя, даже не сняв гарнизон с о. Пэттл и не оказав помощь находившимся в воде уцелевшим из экипажа «Нят Тао».

Последующее развитие событий

Как сообщали южновьетнамские военные, они рассматривали возможность вернуться к спорному острову и выбросить свои корабли на рифы, чтобы закрепить остров за собой: Мы четко исполняли приказы нашего командования. Мы дрались, получив приказ. Когда все боевые возможности были исчерпаны, мы получили приказ выбросить суда на рифы островов, чтобы хотя бы таким образом подтвердить наш суверенитет. Этому помешал только новый приказ командования, поступивший после полудня того дня и предписывавший нам возвращаться в Дананг. По другой версии, на берег собирался выбрасываться только HQ-16, получивший тяжелые повреждения. Однако, когда стало известно, что корабль выдержит переход в Дананг, его командир отменил свое решение.

Южновьетнамское командование обратилось с просьбой о поддержке к командованию 7-го флота США, но получило отказ. Американцы мотивировали свое невмешательство нежеланием эскалации конфликта, указывая на приближение к Парасельским островам новых китайских ракетоносных кораблей, а также двух подводных лодок и истребителей «Миг-21» с базы на острове Хайнань.

После ухода южновьетнамской Патрульной эскадры китайцы заставили сдаться гарнизон на острове Пэттл, взяв в плен 48 южновьетнамских военных и американского советника-наблюдателя. Впоследствии их депортировали через Гонконг.

Тяжелой оказалась судьба выживших из числа команды потопленного корвета «Нят Тяо». Им пришлось пробыть в открытом море несколько дней на спасательных плотиках без запасов воды и пищи. 20 января 23 человека было поднято голландским танкером, 29 января – 15 человек вьетнамским рыболовецким судном. Один из них скончался за час до прихода помощи. Общие потери южных вьетнамцев составили 52 человека погибшими и 16 ранеными. Китайцы потеряли 18 человек убитыми и 67 ранеными. Вьетнамцы потеряли в сражении один боевой корабль, китайцы утверждали, что все их корабли уцелели, хотя два катера-охотника надолго вышли из строя.

Морской бой завершился убедительной победой ВМС Народно-освободительной армии Китая и установлением контроля КНР над спорными Парасельскими островами."
http://ru.wikipedia....льских_островов

Изображение

#29 alexandrion12

    Активный участник

  • Пользователи
  • PipPipPipPipPip
  • 8 462 сообщений

Отправлено 28 Июль 2014 - 01:52

Кое-что о вторжениях на Тибет.

Первое из рассматриваемых- "Британская экспедиция в Тибет 1903-1904 г.г.".

1)Статья "Британская экспедиция в Тибет 1903-1904":

"Предпосылки

Усиление английского влияния в гималайских государствах (Непале, Бутане и Сиккиме) в первой половине XIX века привело к более тесным сношениям между Индией и Тибетом. В 1886 лорд Дэферинг снарядил в Тибет торговую экспедицию Кольмана Макколея, которая однако не выходила за пределы Сиккима и по требованию маньчжуров вынуждена была возвратиться в Индию. Такая уступчивость ободрила тибетцев, которые заняли своими войсками Сикким и производили набеги на британскую территорию. В 1888 году была снаряжена военная экспедиция, которая нанесла тибетцам поражение и отбросила их к долине Чэмби. В 1890 в Калькутте было подписано англо-цинское соглашение о Сиккиме и Тибете, по которому признавался британский протекторат над Сиккимом, а британским подданным разрешалось торговать в Тибете. Тибетцы однако, создавали помехи торговле с Индией, накладывая на купцов произвольные пошлины.

Приблизительно в то же время, после установления контроля над Средней Азией, границы Российской империи вплотную подошли к Восточному Туркестану, равнины которого вплотную прилегали к Тибету. Более того, в последней четверти XIX века в регионе активизировалась деятельность российских исследователей. Британцы были обеспокоены тем фактом, что одним из наиболее активных фигур тибетского правительства стал выходец из России Агван Доржиев. Значимость этого присутствия была выдана за «шпионаж» проанглийски настроенными исследователями Тибета Экай Кавагути и Сарат Чандра Дасом. В этот период имели место тревожившие англичан российские экспедиции Пржевальского и Козлова на тибетские окраины, а также Цыбикова и Норзунова в Лхасу.

Тибет представлял собой замкнутую из-за труднодоступности общность, жизнь которой базировалась на буддистских ценностях. Реальная власть принадлежала буддистскому духовенству. Тибет был зависимым государством от империи Цин, которая самя превратилась в объект колониальной экспансии Запада. В этот период Тибет оказался буферным государством между тремя державами: Российской и Британской империями, и ослабленной, но густонаселённой империй Цин.

Кульминация конфликта

В 1901 вице-король Индии лорд Керзон попытался вступить в переговоры с Далай-ламой, но его письмо было возвращено нераспечатанным. В июне 1903 в Тибет была выслана дипломатическая миссия полковника Янгхазбенда. Тибетцы затягивали переговоры, а затем вообще отказались от них, и миссия, пробыв в Камба-Дзонге до ноября, ни с чем вернулась в Индию.

Соотношения сил

Англичане решили отправить в Тибет дипломатическую миссию, которую возглавлял полковник Янгхазбенд. Сопровождал миссию военный отряд во главе с бригадным генералом Джеймсом Мак-Дональдом. В состав отряда входили 23-й и 32-й пионерные и 8-й гуркхский полк, пулемётная команда Норфолкского полка и команда мадрасских сапёров, всего около 3000 солдат. Кроме того в экспедиции участвовало ещё 7000 человек для снабжения и прочих вспомогательных функций. Позднее англичане получали подкрепление, доводя численность войск до 4600 солдат.

Тибетцы пользовались преимущественно ружьями с фитильным замком, хотя были и более современные. В тибетской армии имелось некоторое количество ружей российского образца. В битвах иногда использовались малые пушки. Порох и олово производили на Тибете и складировались в большом количестве. У англичан были более современные, точные и дальнобойные ружья, а также пулемёты Максима, кроме того англичане переигрывали тибетцев в стратегическом отношении, в результате чего в битвах обладали явным преимуществом.

Боевой дух тибетцев был очень высокий, они доверяли талисманам и заговорам, которые гарантировали неприкосновенность от пуль. После первой битвы, когда было убито много тибетцев, солдатам объяснили, что английские пули сделаны с примесью серебра, а талисманы действуют только на оловянные пули и нужны новые. Однако после нескольких поражений боевой дух тибетцев упал.

Ход экспедиции

(в соответствии с описанием экспедиции полковника Остина Ваддела)

Изображение

Продвижение в Тибет и занятие Пагри

Поход начался от Силигури, там около железнодорожной станции базировались английские войска.

Отряд, сосредоточенный в Сиккиме в течение ноября, 1 декабря вступил в Тибет. Продвижение было внезапным. Войска перешли перевал Нату-Ла (4310 м), сгруппировались и к 13 декабря спустились в долину Чумби (2800 м). Никакого сопротивления оказано не было, в каменной стене, преграждающей ущелье, была открыта небольшая калитка, через которую просачивалось всё войско. Руководство долины и маньчжурские чиновники попытались запретить продвижение англичан, пообещав немедленно связаться с Лхасой и вызвать компетентных лиц для переговоров, но англичане отказались вести переговоры из-за отсутствия ответственных лиц высокого ранга с тибетской стороны. Тибетцы заявили формальный протест, но по причине значительного превосходства войска вынуждены были подчиниться. Маньчжурские чиновники устроили приём для высшего английского офицерства.

Главные силы отряда остались в долине Чумби, а авангард в составе 4 рот и пулемётной команды выдвинулся на Пагри-дзонг (4300 м). Пагри, находясь на плато после крутого подъёма, был очень важен в стратегическом отношении. На дороге к перевалу было китайское укрепление в узком месте под высокой скалой — если бы тут была организована оборона, пробиться можно было только ценой очень больших потерь. Однако войска были отведены и в заграждении предусмотрительно оставлена открытая калитка.

В Пагри делегация тибетцев просила отряд вернуться, но город был занят «из военных соображений». Англичане при этом вели себя корректно с местным населением и оплачивали по твёрдым тарифам услуги по снабжению войска.

Между тем к Пагри подошли чиновники и высшие ламы, настоятели монастырей Дрепунг, Сэра и Ганден и запретили местному населению снабжать англичан продовольствием и топливом. Английское руководство выдвинуло ультиматум тибетским властям. Тибетцы однако стали отказываться вести переговоры до тех пор, пока англичане не отведут войска обратно к границе.

В Пагри был оставлен небольшой передовой отряд, а вся экспедиция вернулась в Чумби, готовясь к серьёзному походу. Снизу тянули телеграфные провода, войско поддерживало постоянную связь с Лондоном и узнавало оттуда свежие новости. Носильщики по частям подняли телеги и собрали уже на тибетском плоскогорье.

Продвижение к Туне и Гьянцзе

С начала января 1904 года от Пагри войско стало перерассредотачиваться к урочищу Туна за перевалом Тангла (4580 м), на главное тибетское плато. В этом положении британские войска простояли до апреля 1904 года, устраивая свои сообщения. В пяти милях за Туной сосредоточилось тибетское войско, около 2000 человек, которое стремилось блокировать проход в Гьянцзе.

К 30 марта весь отряд сосредоточился у Туны, а 31 марта он продвинулся к Гуру (Gulusun, 26°05′20″ с. ш. 89°16′37″ в. д. (G) (O), 4512 м), где состоялся первый бой с тибетцами. После неудавшихся переговоров английское войско долго маневрировало, потом в результате инцидента тибетский генерал выхватил мушкет у сипая и выстрелил, это было сигналом для тибетцев к атаке, англичане быстро отреагировали, офицеры стали отстреливаться из ружей, а очередь из пулемёта рассеяла тибетское войско. Бой длился 10 минут, тибетские войска потеряли 300 убитых, 200 раненых и 200 пленных. Погиб также лхасский генерал. У англичан было только 13 раненых. Англичане оказали медицинскую помощь раненым, многие из них после лечения были отпущены. В деревне во многих домах оказались большие запасы пороха, которые были взорваны англичанами.

Остаток тибетского войска отошёл к северу. Англичане стали продвигаться дальше 4 апреля. 9 апреля в ущелье по дороге в Гьянцзе состоялась вторая битва. Тибетцы перекрыли проход в узком месте и установили пушки. Однако тибетцы начали стрелять преждевременно, когда англичане немного не дошли до зоны обстрела. Англичане послали отряд сикхов обойти тибетцев с холма. Наступила снежная буря и в условиях отсутствия видимости тибетцы около часа обстреливали из пушек пустое место. За три часа сикхи взобрались на холмы и атаковали тибетцев, в то же время англичане начали обстрел снизу. Тибетцы потеряли 150 человек убитыми и вынуждены были отвести войско.

Взятие Гьянцзе, осада англичан и штурм дзонга

Английский отряд продолжал движение и подошёл к Гьянцзе. В городе не было войск, англичане свободно расположились, уничтожив огромные запасы пороха и конфисковав полные хранилища зерна. Дзонг был специально повреждён, а лагерь был организован на небольшом отдалении от города. Солдаты за индийские рупии покупали провиант и товары у местного населения по ценам, которые по сравнению с индийскими были очень низкие.

Часть войска было отведено назад для организации тылового обеспечения. В начале мая большая часть оставшегося отряда с пулемётами продвинулась вперёд на перевал Каро-ла по дороге во Лхаса, где позднее состоялось сражение, трудное, но успешное для англичан. Перед рассветом 4 мая тибетцы внезапно собрали большие силы и окружили лагерь, открыв огонь из ружей и пушки. Англичанам помог быстро проснуться и собраться боевой клич, они сгруппировались и организовали отпор. У англичан не было пулемётов, которые были отведены на Каро-ла. Тибетцы укрепились в дзонге, который спешно отремонтировали, со всех сторон к ним подходило подкрепление, и они вели регулярный, но дальний обстрел английского гарнизона. Англичанам удалось оповестить передовой отряд, который скоро вернулся.

С этого момента началась осада английского лагеря, которая длилась два месяца. Тибетцами ситуация воспринималась уже как война, а не как дипломатическая миссия под прикрытием военного отряда. Немногочисленные китайские чиновники старались не вступать в явный конфликт с англичанами. Англичане окопались в условиях постоянных обстрелов. Через некоторое время тибетцы установили большую пушку, за которой англичане следили из биноклей и по тревоге скрывались в убежище перед каждым предполагаемым выстрелом. Стычки стали регулярными, хотя потери после битв и вылазок со стороны тибетцев были большие, англичане тоже несли потери. Отряд стал стягивать подкрепления, которые увеличили его численность до 4600 человек.

Англичане стали предпринимать зачистки деревень и монастырей вокруг Гьянцзе, выбивая оттуда вооружённые отряды. Тибетцы постепенно сосредотачивали силы, доведя количество солдат до 16000. 28 июня под проливным дождём был взят монастырь Цечен в пяти милях от Гьянцзе, которыё защищало 1200 тибетских солдат с большими потерями для тибетев. Тибетцы запросили перемирия. 30 июня был день прекращения огня, а 2 июля мирная делегация прибыла к англичанам для переговоров. Посредником выступал Тонгса-пенлоп (будущий король Бутана Угьен Вангчук), он состоял в переписке с Далай-ламой и смог сопоставить позиции обеих сторон. С тибетской стороны переговоры вели четыре министра, премьер-министр находился на пути из Лхасы. Англичане признали, что делегация не уполномочена принимать решений и выставили требование эвакуировать дзонг за короткое время. Тибетцы, несмотря на советы Тонгса-пенлопа, оценили английский отряд как малочисленный и приняли решение укреплять дзонг и надеяться на толщину стен.

7 июля англичане начали штурм дзонга. Стены крепости оказались крепче, чем планировалось, крепость была взята с большими трудностями, чем ожидалось. Несмотря на ожесточённость сражения, в котором тибетцы яростно защищались, англичане понесли мало потерь из-за тщательной планировки операции генералом Мак-Дональдом.

После битвы жители стали покидать город, унося всё ценное в сторону Шигаце, монастыри также стали эвакуироваться. Англичане старались не допустить мародёрства.

Продвижение до Лхасы

Затем отряд возобновил наступление, с боями продвигаясь на север. Серьёзное сражение произошло на перевале Каро-ла, который был взят с помощью продуманного плана. Погибло около 300 тибетцев, многие рассеялись, поднявшись высоко на снежники. После этого сражения практически не было серьёзных столкновений.

31 июля отряд переправился на паромах через Брахмапутру и 3 августа подошёл к Лхасе, разбив лагерь к северу от города. Далай-лама бежал в Монголию, поэтому Янгхазбенд вступил в переговоры с китайским резидентом (амбанем). Тибетские министры просили войска не вступать в Лхасу. Дипломатический тупик был разрешён при содействии китайского уполномоченного министра (амбаня), который 4 августа пригласил миссию в свою резиденцию. Миссия в сопровождении небольшого отряда и почётного китайского эскорта проследовала через город ко дворцу амбаня.

Около месяца проходила подготовка к заключению договора. В отсутствии Далай-ламы переговоры велись с Ти-Римпоче (регентом и высшим министром). По ходатайству маньчжурского амбаня высшим офицерам позволили (без оружия) посетить крупнейшие дворцы и храмы Лхасы, в том числе Джокханг и Поталу.

При содействии амбаня и посредничестве Тонгса-пенлопа британская миссия смогла склонить тибетские власти к подписанию 7 сентября мирного договора.

Изображение

Лхасский договор

Суть заключенного договора сводилась к следующему:

Тибетцы признавали англо-китайское соглашение 1890 года о границе между Сиккимом и Тибетом. Тибетцы обязались исполнять условия англо-китайского договора 1893 года; обеспечивалась свобода индо-тибетской торговли. Тибет выплачивал контрибуцию 7,5 млн рупий в течение 75 лет. В обеспечение этой выплаты англичане временно занимали долину Чумби

Последствия

Факт британской агрессии имел негативные последствия для тибетского самосознания и дальнейшего политического существования. Агрессия британцев привела к активизации империи Цин, опасавшейся британцев и русских. Пытаясь создать впечатление о своём контроле над регионом, в 1906 британцы организовали ещё одну мирную миссию в Тибет. В 1907 русско-английские отношения к Тибету были урегулированы англо-русским соглашением, по которому обе стороны признавали суверенитет империи Цин над Тибетом. В дальнейшем это заложило основы претензий Китая на господство над Тибетом, т.к. Китайская Республика необоснованно претендовала на все "наследие" маньчжурской империи Цин, не являвшейся Китаем.

В 1910 году Тибет оккупировали войска империи Цин. Это вызвало бегство Далай-ламы в Индию под защиту англичан. Цинские войска были вынуждены покинуть регион в 1913 году из-за начала революции в империи Цин, и Далай-лама провозгласил независимость Тибета."
http://s30556663155....Tibet-1903-1904


2)Глава "Вторжение англичан в Тибет" из книги Широкорад А. Б. "Россия — Англия: неизвестная война, 1857–1907"

"С 1720 г. Тибет считался вассальным владением Поднебесной империи. Однако политические и экономические связи его с Китаем были относительно слабыми. Фактическим правителем Тибета был духовный лидер буддистов Далай-лама.

К 60-м гг. XIX в. англичане заняли господствующее положение в Гималайских княжествах — Непале, Бутане и Сиккиме, после чего просвещенные мореплаватели обратили свое внимание на Тибет. В 1866 г. лорд Дэферин снарядил в Тибет «торговую» экспедицию Кольмана Маколея. Надо ли говорить, что в составе экспедиции хватало и офицеров, и разведчиков. Однако экспедиция Кольмана застряла в Сиккиме из-за противодействия китайских властей.

Вскоре возник пограничный конфликт между Сиккимом и Тибетом. В 1888 г. в Сикким были введены британские войска, которые вытеснили тибетцев в долину Чэмби. Английские войска заняли находящийся на сиккимо-тибетской границе город Гангток. Состоявшееся вскоре после этого, в 1890 г., соглашение с Китаем об установлении английского протектората над Сиккимом, а также заключенный в Дарджилинге в 1893 г. англо-китайский договор о торговле с Тибетом не удовлетворили англичан. По их мнению, тибетцы игнорировали этот договор, взимали с индийских купцов произвольные пошлины и всячески затрудняли торговые отношения с Индией. Англичане неоднократно обращались по этому поводу к китайскому правительству, но безрезультатно. Китайцы ссылались на свое слабое влияние в Тибете, а тибетцы — на приказания китайских властей. В 1901 г. лорд Керзон попытался вступить в переговоры с Далай-ламой, но получил свое письмо обратно нераспечатанным.

Между тем русское Военное ведомство внимательно следило за проникновением англичан в Тибет. В свою очередь, министерство иностранных дел старалось парализовать активность военных в Тибете. Поэтому для начала в Тибет было организовано несколько экспедиций под эгидой Императорского русского географического общества. Экспедициями руководили Пржевальский, Роборовский и Козлов.

Одним из энтузиастов русского проникновения в Тибет стал надворный советник Петр Александрович Бадмаев, бурят по национальности. Бадмаев с 1871 по 1875 г. учился в Петербургском университете на факультете восточных языков по китайско-монголо-маньчжурскому разряду, затем служил в Азиатском департаменте Министерства иностранных дел.

23 февраля 1893 г. Бадмаев подал Александру III записку о задачах русской политики на азиатском востоке. В записке рассматривалась возможность присоединения к империи Монголии и Тибета. Бадмаев писал: «Буддисты считают белого (т.е. русского. — А. Ш. ) царя перерожденцем одной из своих богинь Дара-эхэ — покровительницы буддийской веры. Она перерождается в белого царя для того, чтобы смягчить нравы жителей северных стран. Легендарные сказания имеют гораздо более значения в этих странах, чем действительные явления». А далее следовал пассаж: «Русский царь — идеал для народов Востока» <15. С 57–58>.

Александр III наложил на записку собственноручную резолюцию: «Все это так ново, необыкновенно и фантастично, что с трудом верится в возможность успеха» <66. С. 7>.

В 1898–1899 гг. Бадмаев под видом ламы побывал в столице Тибета Лхасе. Однако русским резидентом в Лхасе стал не он, а другой бурят — Агван Доржиев. В 1888 г. тибетская Брабунская мистическая академия присвоила 33-летнему монаху Агвану титул Цанид-Хамбо-лама. С этого момента ему в обязанности вменялись упражнения по богословию с Далай-ламой и проведение с монархом философских диспутов. В конце концов, Доржиев откровенно рассказал о своей миссии Далай-ламе XIII. Глава Тибета благосклонно отнесся к идее союза с Россией и в 1898 г. отправил Доржиева в Петербург с секретной миссией.

В 1901 г. Далай-лама отправляет новую миссию в Россию. В Петербурге тибетский посланец ведет переговоры с представителями МИДа, переводчиком им служит подъесаул Н. Э. Уланов, калмык по национальности, хорошо владевший тибетским языком и знавший буддийские обычаи и обряды.

О русско-тибетских переговорах стало известно англичанам, и они решили вторгнуться в Тибет. Для начала в июне 1903 г. была снаряжена дипломатическая миссия полковника Ионгхэсбенда. Переговоры начались в местечке Камба-Дженг на тибетской территории.

Одновременно с этим британское правительство решило направить в Тибет войска, чтобы силой оружия принудить тибетцев выполнять английские требования. Дипломатическое руководство экспедицией было возложено на полковника Ионгхэсбенда, а командование войсками — на генерала Макдональда. В отряд входили 23-й и 32-й пионерные и 8-й гусарский полки, пулеметная команда Норфолкского английского полка и команда мадрасских саперов. Всего около трех тысяч человек.

В ноябре 1903 г. англо-индийский отряд сосредоточился в Секкиме и 1 декабря через перевал Джелеп-ля вступил в Тибет. Главные силы отряда остались в долине Чэмби, а авангард (в составе четырех рот и пулеметной команды) выдвинулся на Пари-Джонг и далее, через перевал Танг-ля, к урочищу Туна, на главное Тибетское плато. В этом положении отряд пробыл до апреля 1904 г., укрепляя свои коммуникации.

В Туне английские войска пришли в соприкосновение с тибетскими войсками, стоявшими лагерем в Гуру, у озера Бам-цо. Попытки договориться с тибетскими вождями не привели к положительным результатам. К 17 марта весь английский отряд сосредоточился у Туны, а на следующий день продвинулся к Гуру. Там англичане атаковали тибетский отряд. После непродолжительного, но упорного боя тибетские войска, потеряв около шестисот человек, отошли к северу.

Английский отряд продолжал наступление и 29 марта занял Джиантзе. Тут англичане простояли до лета, периодически пытаясь возобновить переговоры с Далай-ламой, поджидая подкреплений и устраивая здесь промежуточную базу на случай необходимости дальнейшего наступления.

Тибетцы периодически беспокоили англичан, возникали боевые столкновения. 21 апреля они напали на английский лагерь в Джиантзе. 22 апреля отряд полковника Брандера штурмовал перевал Каро-ля, 13 мая этот же отряд после упорного рукопашного боя занял селение Пала. 25 мая тибетцы напали на пост Кангма, а 13 июня штурмовали тибетский монастырь в Джиантзе.

Англо-индийский отряд в Джиантзе был усилен новыми частями и доведен до пяти батальонов пехоты (четырех туземных и одного английского), двух саперных рот, двух горных батарей и роты конной пехоты, всего 4600 человек при 12 орудиях. Численность тибетского войска, выступившего против англичан, достигала 12 тыс. человек. Многие тибетцы были вооружены фитильными ружьями.

1 июля англо-индийский отряд возобновил наступление. В этом наступлении участвовали 21 рота пехоты, две роты конной пехоты, восемь горных орудий, рота саперов и [415] пулеметная команда. В Джиантзе остался гарнизон в составе 23-го пионерного полка.

За время движения до Лхасы англо-индийский отряд не имел ни одной стычки с тибетцами. 5 июля в Нагартзе-Джонг отряд встретили тибетские представители, выехавшие из Лхасы для переговоров. Но соглашения достичь не удалось, и отряд продолжил движение. 18 июля англо-индийский отряд переправился на пароме через реку Брахмапутру, а 21 июля подошел к Лхасе и разбил лагерь под городом.

Узнав о приближении англичан, Далай-лама бежал на север в сопровождении Агвана Доржнева, врача, трех придворных и восьми человек прислуги. Вскоре Далай-лама прибыл в Ургу (Монголия), где остановился в буддийском монастыре Гандан.

После бегства Далай-ламы полковник Ионгхэсбенд вступил в переговоры с китайским резидентом (амбанем). Заручившись поддержкой китайского правительства, Ионгхэсбенду удалось склонить тибетские власти к подписанию мирного договора, которое состоялось 25 июля 1903 г. Сущность договора заключалась в следующем: тибетцы обязуются исполнять условия англо-китайского договора 1893 г.; обеспечивается свобода индо-тибетской торговли; Тибет выплачивает англичанам в течение 75 лет контрибуцию в размере 7,5 млн рупий; в обеспечение этой уплаты англичане временно занимают долину Чэмби; англичане гарантируют Тибету неприкосновенность его владений.

Вскоре после заключения этого договора англо-индийский отряд покинул Лхасу и вернулся в Индию. В Джиантзе остался британский торговый агент и при нем пятьдесят человек конвоя, а в долине Чэмби — гарнизон из пяти рот пехоты.

Вступление британских войск в Тибет вызвало серьезное беспокойство как в Пекине, так и в Петербурге. Оба правительства начали неофициальные переговоры с Далай-ламой, находившимся в Монголии.

Чтобы прояснить обстановку и по возможности поддержать антибританские элементы в Тибете, русское Военное ведомство решило отправить в Тибет секретную миссию.

В январе 1904 г. Николай II получил секретную записку от военного министра генерал-адъютанта А. Н. Куропаткина. Там говорилось:
«3-го сего января вашему Императорскому Величеству благоугодно было соизволить на командирование весьма секретно в Тибет для сбора сведений об этой стране прикомандированного к Главному управлению казачьих войск Первого Донского казачьего полка подъесаула Уланова, сроком приблизительно на один год в сопровождении штатного гелюна Потаповской станицы Войска Донского Дамбе Ульянова и переводчика той же станицы Лиджи Шарапова.

Для сохранения в тайне сего командирования полагалось бы по бывшим примерам уволить подъесаула Уланова в отставку под рубрикой «по домашним обстоятельствам» с условием обратного приема на военную службу по окончании командировки и с зачетом проведенного в ней времени за действительную службу с сохранением всех прав.

Вызываемый сей командировкой расход в сумме 13 840 рублей полагалось бы отнести на суммы запасного кредита Канцелярии Военного Министерства.

Кроме того, подъесаулу Уланову полагалось бы отпустить для вооружения его, спутников его, а равно для подарков 5 винтовок казачьего образца и 8 трехлинейных револьверов с надлежащим количеством патронов.

Испрашивается: благоугодно ли будет Вашему Императорскому Величеству соизволить на изложенное?

Генерал-адъютант Куропаткин».

Николай II придавал столь важное значение этой экспедиции, что 13 января 1904 г. записал в дневнике: «В 3 часа принял двух донских калмыков — офицера Уланова и ламу Ульянова, которые отправляются в Тибет...» <13. С. 135>. На приеме Николай, не мудрствуя лукаво, приказал Уланову «разжечь тибетцев против англичан». Царь отдал приказ держать экспедицию в строжайшей тайне от... своего министра иностранных дел В. Н. Ламздорфа. Замечу, что это был не первый и не последний случай, когда внешнеполитические дела царь вел за спиной своих министров иностранных дел.

В октябре 1904 г. разведгруппа прибыла в город Кульджа в Синьцзяне. Далее группа переоделась в одеяния буддийских монахов и стала изображать паломников. В пути умер подъесаул Уланов, и руководство группой взял на себя лама Ульянов.

Группа прибыла в Лхасу в двадцатых числах мая 1905 г. «Паломников» встретили с большим почтением, приняв Ульянова за Великого Хубильгена или генна (высшего представителя буддийского духовенства). На поклон к нему стали приходить и местные жители, и иностранные паломники.

Ульянов вступил в тайные переговоры с голданом Гива-Рамбуче, который правил страной в отсутствие Далай-ламы. Рамбуче рассказал, что после прошедших антианглийских народных выступлений англичане ушли из Лхасы, но он опасается, что они могут вернуться. Рамбуче считал, что англичан больше сдерживала негативная реакция других стран на их вторжение, чем противодействие народа, который все равно не мог оказать им серьезного сопротивления. Рамбуче также высказал свое мнение о том, что отношение населения и лам к Далай-ламе не изменилось, тибетцы продолжали считать его своим духовным вождем. Рамбуче сам с нетерпением ждал возвращения Далай-ламы, но ситуация в Тибете оставалась пока нестабильной из-за опасности вторжения англичан.

Группа пробыла в Лхасе три месяца и 15 августа 1905 г. отправилась обратно.

Информация Ульянова о ситуации в Тибете вызвала особый интерес в МИДе и в Военном ведомстве. В это время русская дипломатия вела тонкую работу с целью остановить английскую экспансию в Тибет и создать условия для укрепления позиций России в Китае. В проводившихся в то время дипломатических ходах вопрос о времени возвращения Далай-ламы в Тибет стоял не на последнем месте. Контакт с ним поддерживался постоянно. В Петербург часто приезжал его представитель Доржиев.

В марте 1906 г. Военное министерство предложило Далай-ламе вернуться в Тибет. Тот попросил усилить ему конвой, состоявший из казаков-бурят, поскольку путешествие предстояло дальнее и опасное. Эта просьба была удовлетворена. Но вопрос о конвое был настолько деликатным, что несколько раз обсуждался министром иностранных дел и военным министром с самим царем. Было опасение, что китайские власти увеличение конвоя для сопровождения Далай-ламы воспримут как недоверие к ним и заподозрят русское правительство в наличии каких-то особых планов решения тибетского вопроса.

Одновременно Далай-лама просил русское правительство отправить в Лхасу две научные экспедиции, которые в случае необходимости смогут укрыть его и переправить в безопасное место. Еще Далай-лама предлагал разместить на территории Монголии недалеко от тибетской границы подразделение из казаков-бурят, одетых в обычную одежду, для связи с русскими представителями и оказания ему в случае необходимости вооруженной поддержки.

Вскоре началась подготовка двух «научных» экспедиций для отправки в Тибет. Одной командовал капитан Козлов, второй — ротмистр Козаков.

В декабре 1906 г. Далай-лама отбыл из Монголии, Вначале он поселился на территории Китая в монастыре Гумбут в окрестностях Синина, вблизи тибетской границы, а затем переехал в Лхасу.

Активность России в тибетском вопросе произвела определенное действие на Лондон. В итоге в рамках общего четвертого русско-английского соглашения о разграничении сфер влияния в Средней и Центральной Азии, подписанного 18 (31) августа 1907 г. в Петербурге, по Тибету было принято компромиссное решение.

В пункте 1 соглашения говорилось: «Обе стороны обязуются воздерживаться от всякого вмешательства в дела Тибета и сноситься с ним только через правительство Китая, исключая случаи, предусмотренные для Англии по ее соглашению с Китаем от 1904 и 1906 гг.», а в пункте 2: «Англия и Россия воздержатся от посылки своих диппредставителей в Лхасу». В приложении к соглашению, касающемуся Тибета, говорилось: «Англия прекратит оккупацию долины Чэмби в Тибете, когда получит от Китая три взноса по 25 млн рупий каждый, а тибетские власти откроют тибетский рынок для Англии. Если это дело с урегулированием задержится, то Англия обменяется по этому поводу мнениями с Россией и проинформирует ее о ситуации» <37. Кн. первая. С. 759>.

Кроме того, английское правительство попросило Россию не посылать в Тибет и не разрешать доступ туда в течение трех лет никаких русских и других научных экспедиций. Правительство России дало согласие на эту просьбу.

Как видим, в ходе переговоров Англии удалось выторговать для себя кое-какие уступки, но главная цель русской дипломатии — признание Тибета частью Китая — была достигнута. "
http://militera.lib....rad_ab2/25.html

#30 alexandrion12

    Активный участник

  • Пользователи
  • PipPipPipPipPip
  • 8 462 сообщений

Отправлено 28 Июль 2014 - 01:58

Второе из рассматриваемых- оккупация Тибета Китаем 1950 год

Выдержка из книги C.Л. Кузьмина «Скрытый Тибет»:

"Единый Китай, проводящий антизападную политику — не важно, под властью Гоминьдана или коммунистов, — был важен для И.В. Сталина. В его представлении союз России и Китая в Азии мог бы стать непобедимой силой. Но в союзника СССР Китай так и не превратился. С середины 1940-х гг. Сталин сделал ставку на КПК. Освободив от Японии государство Маньчжоу-го в 1945 г., советское руководство отдало его Китаю. Внутреннюю Монголию, где японцев разгромили советские и монгольские войска, Сталин тоже отдал китайцам — несмотря на желание ее народа освободиться от Китая и воссоединиться в единое государство с МНР. В 1949 г. к КНР была присоединена и Восточно-Туркестанская республика — после того, как все ее руководство погибло в таинственной авиакатастрофе, направляясь из Алма-Аты в Пекин на переговоры.

После освобождения Маньчжоу-го от японских войск советская сторона стала препятствовать вступлению туда правительственных (гоминьдановских) войск Китая, чтобы выиграть время и создать как можно более благоприятные условия для вступления КПК. Кроме того, продвижению в Маньчжурию правительственных войск сильно мешали находившиеся в Северном Китае главные силы КПК — 8-я армия. Правительство СССР разрешило использовать Китайско-Восточную железную дорогу (КВЖД) для перевозки коммунистических войск. Советское командование арестовывало гоминьдановцев, пытавшихся создать в Маньчжурии свои воинские и полицейские силы, а китайским коммунистам разрешало делать то, что запрещало гоминьдановцам. Прибывающим коммунистам передавали арсеналы, разрешали создавать воинские части путем вербовки. Из прибывших с севера Китая отрядов 8-й и новой 4-й армий КПК сформировалась армия численностью до 100 тыс. чел., а позже ее численность достигла почти 1 млн. Вскоре после капитуляции Японии на советском военном самолете в Маньчжурию из Яньани доставили группу китайских коммунистических руководителей, чтобы они возглавили создающуюся в Маньчжурии Объединенную демократическую армию, парторганизацию, Северо-восточное бюро ЦК КПК и другие региональные органы. Гоминьдан так и не смог установить свою власть во всей Маньчжурии: после вывода советских войск ряд районов контролировали китайские коммунисты.

Власть народно-демократических районов с первых же дней стала получать всестороннюю помощь и поддержку СССР. В Советский Союз ездили китайские коммунисты, Маньчжурию посещали советские делегации. СССР сыграл решающую роль в укреплении Объединенной демократической армии. Советское командование оснастило ее первоклассным трофейным оружием японской Квантунской армии. Основная часть трофейных японских вооружений была передана Объединенной демократической армии в сентябре–ноябре 1945 г.: 327877 винтовок, 5207 пулеметов, 5219 артиллерийских орудий и минометов, 743 танка и бронемашины, 612 самолетов, 1224 автомашины, трактора и тягача.

Получив столько вооружений, Объединенная демократическая армия превратилась в самую сильную из армий КПК, а Маньчжурия — в главную опорную базу этой партии в борьбе за власть, в главный фронт гражданской войны в Китае. Если бы не советская помощь коммунистам, правительству Китая было бы нетрудно справиться с КПК и ее вооруженными силами. Более того: Гоминьдан мог защитить свою власть самостоятельно — без помощи США, в то время как «Компартия Китая своих возможностей для вооруженного захвата власти не имела и опиралась на Советский Союз». Москва требовала от США прекратить всякую помощь китайскому правительству, а сама на последнее оказывала сильное давление, требуя не применять силу против коммунистов. И в то же время усиленно вооружала их. Ко времени образования КНР в 1949 г. в Народно-освободительной армии Китая (НОАК) работали 1012 советских специалистов и советников.

С декабря 1946 г. — сразу после начала широкомасштабной гражданской войны между КПК и Гоминьданом — начались массированные советские поставки грузов в народно-демократические районы Маньчжурии. Поставлялись продовольствие, промтовары, нефтепродукты, бумага, медикаменты, оборудование для больниц, школ и т.д. Полные данные об этой помощи до сих пор не преданы огласке. Но даже то, что опубликовано в открытой печати, говорит о ее беспрецедентных масштабах. Советские организации помогали народно-демократическим организациям Маньчжурии в налаживании внутренней торговли и финансов. СССР помог восстановить коммуникации, разрушенные во время войны; на заводах Урала и Сибири ремонтировали изношенный подвижной состав КВЖД, в Сибири и на Дальнем Востоке шла подготовка железнодорожных войск НОАК: за одно только лето 1948 г. было подготовлено свыше 4600 специалистов разных профилей.

Экономический комитет при Административном комитете Маньчжурии несколько раз пересматривал заявки на поставки из СССР в сторону их увеличения. Например, на хлопчатобумажные ткани — до 20 млн. м, на хлопок — до 30 тыс. т, на автомобильное масло — до 7400 т и т.д. С декабря 1946 по январь 1947 г. поставки китайским коммунистам в Маньчжурию из СССР оборудования, стратегических материалов, промышленных товаров составили 151 млн. руб., в 1948 г. — 335,4 млн. руб., в 1949 г. — 420,6 млн. руб.

Международно признанное китайское правительство (гоминьдановское) много раз безуспешно пыталось договориться с СССР хотя бы о содействии в диалоге с КПК. В 1946 г. Цзян Цзинго по поручению своего отца Чан Кайши провел в Москве переговоры с И.В. Сталиным. Переговоры окончились провалом: Сталин отказался помочь урегулировать отношения Гоминьдана с КПК, невзирая на огромные выгоды, которые обещал ему Чан Кайши.

Помощь СССР компартии Китая возрастала по мере разрастания гражданской войны. Поставки машин, тракторов, масел и других промышленных материалов проводились за счет сокращения обеспечения ими советских предприятий и организаций, усиливали послевоенные трудности в обеспечении советских людей крайне необходимыми товарами. Для производства некоторых машин и оборудования для КПК приходилось делать валютные закупки за рубежом (например, натурального каучука), а валюты было очень мало.
8 сентября 1948 г. командующий войсками Северо-восточной армии Линь Бяо писал И.В. Сталину: «Мы просим Вас прислать группу специалистов для всестороннего изучения нашей экономики и составления совместного с нами единого плана восстановления и эксплуатации главнейших отраслей промышленности». Речь шла о северо-востоке Китая. В письме Сталину 8 января 1949 г. Мао просил его оказать помощь в поставках оборудования, материалов, паровозов и т.д. — в порядке кредита, «с возможной быстротой отгрузить и отправить нам.»

Краткий итог можно подвести словами из рассекреченного доклада А.Я. Орлова ЦК ВКП(б) от 10 декабря 1949 г.: «2 июля 1949 г. в ответ на поздравление его с 28-й годовщиной КПК он [Мао Цзэдун. — Авт.] четко сказал: “Если бы не было СССР, не было бы Компартии Китая”. Сейчас все свои надежды Мао Цзэдун возлагает на СССР, на ВКП(б) и особенно на тов. Сталина». При этом, как отмечает видный советский дипломат А.М. Ледовский, работавший в Китае, «предоставляя материальную, в том числе военно-техническую, помощь КПК, правительство СССР шло на большой риск подвергнуть свою страну серьезным международным санкциям за нарушение Советско-Китайского договора от 14 августа 1945 г., Устава ООН и общепринятых международно-правовых норм».

В начале 1949 г. А.И. Микоян передал Мао Цзэдуну совет И.В. Сталина: национальным меньшинствам надо дать автономию вместо независимости. Это противоречило принципам марксизма-ленинизма (декларирующего право наций на самоопределение), но соответствовало планам Мао. Вообще, в начале 1949 г. и позже Мао вместе с Чжоу Эньлаем и Лю Шаоци настойчиво добивался советов и указаний Сталина и советского руководства по всем вопросам китайской революции.[22] Например, в июне-августе 1949 г. в докладе, представленном делегацией ЦК КПК на политбюро ЦК ВКП(б), говорилось: «Если по некоторым вопросам между КПК и ВКП(б) возникнут разногласия, то КПК, изложив свою точку зрения, подчинится и решительно будет выполнять решения ВКП(б)». На полях Сталин написал: «Нет!» В дипломатичной форме он это высказал во время переговоров. Однако уже после его смерти выяснилось, что еще со времен Коминтерна Мао считал советы Москвы «некомпетентными, неправильными, мешавшими китайской революции». По-видимому, задачей Мао было использовать доверие Сталина, чтобы с помощью СССР захватить власть в Китае, присоединить Маньчжурию, Внутреннюю Монголию, Синьцзян и Тибет.

Получая советскую помощь, Мао трактовал американскую помощь международно признанному гоминьдановскому правительству Китая не просто как вмешательство во внутренние дела Китая. Он писал, что с помощью гоминьдановцев американские империалисты захватили суверенные права Китая на территорию, территориальные воды, воздушное пространство, право на судоходство, привилегии в торговле и даже привилегию убивать людей. Позднее он использовал похожие трактовки в отношении Тибета.

Видя победы коммунистов, в Лхасе стали опасаться, что гоминьдановская миссия там может стать плацдармом Китая. По словам тибетцев, в 1949 г. китайские торговцы и члены миссии в Лхасе открыли ресторан, в котором шла коммунистическая пропаганда. Поэтому в июле 1949 г. миссию выслали, использовав список коммунистических симпатизантов и шпионов. Вместе с ней выслали всех китайцев, закрыли китайские школы и радиостанцию. Это событие известно в Китае как «инцидент с изгнанием ханьцев». Против этого выступили и коммунисты, и гоминьдановцы. И те, и другие считали виновной в этом индийскую миссию в Лхасе, в частности ее сотрудника Х. Ричардсона, которому приписывали саму идею. Однако Ричардсон не припоминал такого, хотя и не отрицал, что постоянно твердил об опасности китайской миссии.

После того, как миссия покинула Лхасу, там не осталось китайского влияния. Вместе с китайцами выслали тех тибетцев, которых подозревали в симпатиях к коммунистам. Одним из них был первый тибетский коммунист Пунцог Вангьял. Старые тибетцы вспоминают, что люди считали это изгнанием иностранных представителей. Коммунистам же изгнание китайцев из Лхасы дало предлог утверждать, что в Тибет проникли иностранные силы и действуют против них.

С августа по октябрь того же года в Лхасе под видом радиокомментатора находился американец Л. Томас. Он вел переговоры о предоставлении Тибету американской военной помощи. Примерно в это же время генеральный вице-консул США Д.С. Маккирнам, Ф. Бессаг и трое бывших русских белогвардейцев бежали в Тибет из Синьцзяна, захваченного коммунистами. Тибетское правительство уведомило свои пограничные посты о том, что ожидается появление этих людей. Однако пост, к которому они вышли, не получил извещения вовремя. Вице-консул и белогвардейцы были застрелены. Лхасские власти выпороли виновного в присутствии иностранцев.
Летом 1949 г. стало ясно, что в гражданской войне КПК наконец победила Гоминьдан. Излюбленной военной тактикой Мао было «окружение городов деревнями». Раньше такую тактику применяли иностранные завоеватели, а теперь — маоисты. Суть ее в том, что войска блокируют город до тех пор, пока голод не принудит вражеские (в данном случае гоминьдановские) войска к капитуляции. Разумеется, главными жертвами становились мирные жители, которых не выпускали и которые тысячами гибли от голода в городах и в «ничейной» полосе между воюющими сторонами.

В соответствии с постановлением Совета министров СССР от 5 сентября 1949 г. министерство торговли поставило коммунистическим властям Китая в счет кредита 500 км рельсов на 33,3 млн. руб.; постановлением от 19 сентября было решено поставить НОАК боевые, учебные и транспортные самолеты, авиамоторы, зенитные пушки, пулеметы на 125,8 млн. руб.; постановлением от 4 ноября — учебные самолеты, авиатехническое имущество и автомашины на 28 млн. руб. и т.д.

Эти постановления были весьма кстати. 2 сентября 1949 г., еще до провозглашения Китайской Народной Республики (КНР), было передано сообщение агентства Синьхуа: «Китайская Народно-освободительная армия освободит всю территорию Китая, включая Тибет, Сикан, острова Хайнань и Тайвань. Она не позволит ни одной пяди китайской земли остаться вне Китайской Народной Республики». «Освободить» предстояло чужое государство — Тибет. Из китайских территорий «освобождать» собирались только те, которые еще контролировал Гоминьдан (Хайнань и Тайвань). Но колонии западных стран на исконно китайских землях: Аомынь (Макао) и Сянган (Гонконг) не упоминались, хотя западные империалисты владели ими по неравноправным договорам.

Претензии на Тибет были связаны не только с тем, что новодемократические революционеры претендовали на все «наследие» маньчжурской империи Цин. Это был и вопрос «международного престижа» КНР. Кроме того, Мао Цзэдун говорил: «Тибет занимает большое пространство при маленькой плотности населения. Его население должно быть увеличено с двух или трех миллионов человек до пяти или шести, а далее — до десяти миллионов». Другими причинами были стратегическое положение и природные богатства. Уже после присоединения Тибета премьер Чжоу Эньлай сказал: «Китайцев огромное количество, и они достаточно развиты в экономическом и культурном отношении, но в тех регионах, которые они населяют, осталось немного пахотной земли и естественных ресурсов по сравнению с тем, чем владеют братские народы». Таким образом, из земель «братских народов» собирались сделать классические колонии.

КНР была провозглашена 1 октября 1949 г. в Пекине. Помощь США гоминьдановцам оказалась менее эффективной, чем помощь СССР китайским коммунистам. Свергнутый с помощью СССР Гоминьдан сохранил власть на Тайване благодаря США. Этот остров Мао Цзэдун «освободить» не смог. Еще не так давно большинство стран признавали легитимным правительство в Тайбэе, а не в Пекине. Потом ситуация изменилась в пользу последнего. Сейчас правительство в Тайбэе признают лишь 23 страны. На самом деле, данный вопрос не имеет решения. Ведь Гоминьдан основал один из китайских революционеров — Сунь Ятсен, а они свергли легитимную Цинскую монархию, а Китайскую республику Сунь Ятсен провозгласил, находясь в эмиграции на Западе — в империалистической Франции. В отличие от революционных властей, правительство Далай-ламы обладало несомненной легитимностью.

Новым китайским знаменем стало красное. Казалось бы, что удивительного — как в Советском Союзе. Но первоначально (с 1912 по 1928 г.) знамя Китайской республики было пятицветным — по числу национальностей. Равные по размеру полосы располагались горизонтально, сверху вниз: красный цвет означал ханьцев, желтый — маньчжуров, синий — монголов, белый — хуэй и черный — тибетцев. Это знамя отменил Гоминьдан. И вот знамя сменилось вновь. Остался один цвет — красный с четырьмя маленькими звездами вокруг одной большой (снова пять)... Не будем искать в этом национальный подтекст. Формально пять звезд означают четыре класса: рабочих, крестьян, средний класс и предпринимателей, сплотившихся в строительстве коммунизма вокруг Партии, на фоне цвета революции. По другой версии, формально трактуются только цвет и большая звезда.

Итак, в материковом Китае осталась одна власть — КПК. Теперь ее претензии на Тибет стали воплощаться в жизнь. Уже через месяц новый Панчен-лама Х, которому тогда было всего 10 лет, прислал из провинции Цинхай (бывший Кукунор) Мао Цзэдуну и Чжу Дэ приветственное послание, в котором говорилось: «Можно ждать в ближайшие дни освобождения Сицзана» (Тибета). С аналогичными письмами обратились еще несколько высокопоставленных тибетцев из регионов, включенных в китайские провинции. Независимо от того, как объяснять эти обращения, их нельзя считать законными, так как необходимые полномочия в то время были у тибетского правительства. Оно отреагировало на китайские претензии. 2 ноября МИД направил послание Мао Цзэдуну. В нем говорилось, что с древних времен Тибет был независимой страной. В послании был призыв к переговорам о возвращении тибетских земель, аннексированных прежними правительствами Китая. Заявлялось, что отношения Тибета с Пекином строились по принципу «наставник — покровитель», Тибет никогда не был частью Китая и никакая иностранная держава им не управляет. Лидер КПК проигнорировал мнение тибетцев. 4 ноября 1949 г. регент Тактра обратился ко всем государствам с просьбой о помощи, но не получил ее.

Начало исполняться предсказание Далай-ламы ХIII: «Может случиться, что здесь, в Тибете, религия и правительство будут атакованы и извне, и изнутри. Если мы не защитим нашу страну, может случиться, что Далай-лама и Панчен-лама — отец и сын — и все почитаемые защитники веры исчезнут и станут безымянными. Монахи и монастыри будут уничтожены. Власть закона ослабеет. Земли и имущество членов правительства будут захвачены. Их самих заставят служить своим врагам или блуждать по земле, как нищих. Все будут ввергнуты в великие бедствия и всеподавляющий страх, медленно будут тянуться дни и ночи, полные страданий».

Действительно, ко времени вторжения Китая в Тибете была лишь горстка чиновников, которые хорошо говорили по-английски, и никого, кто бы разбирался в современной дипломатии и международных отношениях; армия была малоэффективна. Как отмечает М.К. Гольдштейн, «стараясь защитить почитаемые буддийские ценности и идеологию Тибета от возможного загрязнения западными институциями, монашеские и религиозные консерваторы создали набор условий, при котором правительство было не способно защитить и сохранить те самые религиозные ценности от китайских коммунистов». В качестве внешней причины гибели «ламаистского государства» он указывает на отказ традиционных друзей и соседей Тибета от эффективной дипломатической и военной помощи. Эта внешняя причина, конечно, была важнее (см. главу 4).

23 ноября 1949 г. Мао Цзэдун обратился к маршалу Пэн Дэхуэю относительно плана вступления армии КПК в Тибет с северо-запада. В этой переписке использовался термин «Тибет» для территорий, контролировавшихся Лхасой. Кам и Амдо уже были под властью Китая. 30 декабря Пэн ответил, что ввести войска в Тибет из Цинхая и Синьцзяна очень сложно: там трудно собрать нужное число солдат, продовольствия и построить дороги, поэтому удобнее наступать с юго-запада силами 2-й полевой армии. Известно, что части этой армии подошли к границе Тибета уже в конце 1949 г., были случаи нарушения границы китайцами.

Мао Цзэдун получил телеграмму Пэн Дэхуэя, находясь в Москве. Туда он прибыл с официальным визитом 16 декабря 1949 г. А 2 января 1950 г. из Москвы Мао послал телеграмму лидерам Юго-западного бюро ЦК КПК и Юго-западного военного округа — Дэн Сяопину, Лю Бочэну и Хэ Луну. В этой телеграмме председатель указал, что положение Тибета на международной арене является очень важным, его надо «освободить» и преобразовать в демократию тибетского народа, выступить надо в апреле 1950 г. и постараться «освободить» его к октябрю. Мао предлагал построить дорогу из Сикана в Тибет, послать туда один армейский корпус, или четыре дивизии численностью около 40 тыс. чел., поскольку тибетская армия невелика. Кроме того, он предлагал готовить тибетские кадры.

7 января Мао получил положительный ответ, а 10-го отправил еще одну телеграмму. Председатель начал с того, что Великобритания, Индия и Пакистан признали КНР и это создает благоприятные условия. Для управления Тибетом предлагалось создать партийный комитет, который должен немедленно разработать план и начать воплощать его в жизнь. Первостепенные задачи этого органа — обучать кадры и войска, строить дороги, выдвинуть войска к границе Сикана с Тибетом. К середине мая предписывалось занять приграничные районы — как сказано в телеграмме, «чтобы поощрять внутренние разделения среди народа Сикана». В январе 1950 г. ЦК КПК и его Военный совет направили директиву Юго-западному бюро ЦК КПК о начале похода на Тибет. Для этого планировалось использовать 2-ю полевую армию. Главную силу составлял 18-й корпус.

Но из Пекина Мао Цзэдуну телеграфировали не только о планах интервенции в Тибет. В течение всего пребывания председателя в Москве поступали одна за другой телеграммы ЦК КПК с многочисленными просьбами к СССР: о восстановлении крупнейшей Гиринской электростанции, подготовке китайских пилотов для создания ВВС КНР, срочной посылке 93 тыс. т бензина и смазочных материалов и т.д. Все эти просьбы незамедлительно удовлетворялись, что стоило огромных затрат Советскому Союзу, еще не восстановившему свое хозяйство после войны.

22 января 1950 г., уже в конце переговоров, Сталин спросил Мао, хочет ли тот обсудить еще что-нибудь. От Мао поступила очередная просьба: «“Я хотел бы отметить, — сказал он, — что присланный Вами авиационный полк оказал нам большую помощь. Им перевезено около 10 тыс. чел. Разрешите мне поблагодарить Вас, товарищ Сталин, за эту помощь и попросить Вас задержать этот авиационный полк в Китае с тем, чтобы он оказал помощь в переброске продовольствия войскам Лю Бочэна, готовящимся к наступлению на Тибет”. Сталин ответил: “Это хорошо, что Вы готовитесь к наступлению. Тибетцев надо взять в руки. По поводу авиаполка поговорим с военными и дадим Вам ответ”. Сталин “поговорил” и дал согласие.» Дело в том, что в Китае находился советский авиационный полк, который был направлен туда по просьбе ЦК КПК для помощи в проведении наиболее трудных военных операций против гоминьдановских войск и особенно — в переброске частей НОАК в Синьцзян.

А.М. Ледовский вспоминает: «Во-первых, авиационный полк состоял не только из советских военных самолетов, но и целиком из советских военных летчиков, а поскольку эта помощь являлась незаконной, то летчики и советский аэродромный персонал были переодеты в китайскую одежду; во-вторых, для переброски войск НОА в Тибет и оккупации этого автономного района советское правительство предоставило самые крупные и мощные советские четырехмоторные самолеты, которые могли поднимать тяжелый груз и летать на большой высоте, так как для проведения этой военной операции в Тибете надо было преодолеть очень высокие вершины гор; другие самолеты в то время на такую высоту подниматься не могли.»

Незадолго до отъезда китайской делегации из Советского Союза, в феврале 1950 г., был подписан «Договор о дружбе, союзе и взаимопомощи между СССР и КНР». Договор был заключен на 30 лет, а дальше должен был автоматически пролонгироваться каждые пять лет (позже китайское руководство денонсировало его по истечении первого срока). Стороны остались довольны. Неверно расхожее мнение, будто Мао остался недоволен отказом Сталина дать ему ядерное оружие. В действительности вопрос об этом на переговорах вообще не поднимался.

Но просьбы не прекратились. «По возвращении Мао Цзэдуна в Пекин оттуда хлынул еще более интенсивный поток просьб об оказании широкомасштабной и срочной помощи руководству КПК в преодолении серьезнейших трудностей». Еще бы: в стране царила разруха после японской агрессии и гражданской войны между двумя революционными партиями — КПК и Гоминьданом.

Иностранная помощь пошла в Китай в еще большем объеме, чем раньше. Советские войска отражали налеты авиации Гоминьдана на города КНР, советская военная техника пополняла НОАК, за короткое время при помощи СССР построили около 250 предприятий, проводили изыскательские работы и т.д. СССР безвозмездно передал КНР военную базу в Порт-Артуре и КВЖД со всей инфраструктурой и подвижным составом. В КНР было поставлено большое количество истребителей МиГ-15. Когда китайская армия вступила в корейскую войну, ее прикрытие обеспечивал советский 64-й истребительный авиакорпус.

Китай получил советский кредит на 1200 млн. руб. (300 млн. долл.) по фантастически низкой ставке — 1%. При том, что сам СССР тогда имел очень мало валютных резервов. И это не все. Лишь за два года СССР поставил Китаю 943 тыс. т черных металлов (около 40% их производства в КНР), 1,5 млн. т нефтепродуктов, в том числе 506 тыс. т бензина и 477 тыс. т керосина. Китай получал из СССР передовые технологии, причем во все возраставшем объеме. Так, в 1950–1953 гг. СССР безвозмездно передал КНР 599 комплектов научно-технической документации по строительству, машиностроению, технологическим процессам и др., в 1954–1957 гг. — уже 6447 комплектов научно-технической документации (возмещались лишь расходы на копирование), в 1958–1960 гг. — 7307 комплектов, в основном по тяжелой промышленности. Только в порядке экономического сотрудничества СССР командировал в КНР до 1966 г. в общей сложности 8089 специалистов для помощи в строительстве и реконструкции объектов только гражданского назначения. На основе советских военных технологий КНР смоделировал ракету средней дальности «Дунфэн-1», бомбардировщик Н-6, истребитель-бомбардировщик Q-5 и др.

Таким образом, КПК не только пришла к власти благодаря иностранной помощи, но и дальше получала такую помощь в больших объемах. В те годы Мао Цзэдун не скрывал этого: «В эпоху существования империализма подлинная народная революция в любой стране не может одержать победу без различного рода помощи международных революционных сил... Это значит, что мы нуждались в помощи не только в прошлом, но нуждаемся в ней сейчас и будем нуждаться в будущем». Тогда Советский Союз в глазах маоистов еще не превратился в «мрачное фашистское государство диктатуры буржуазии».

У Тибета не было столь щедрого иностранного покровителя. Индия разъяснила тибетцам, что готовится признать сюзеренитет Китая над Тибетом, возможно, на основе соглашений в Симле. Примерно такого же взгляда держалась Великобритания, а США предпочли следовать за ней и за Индией. Они отменили визит своей миссии в Лхасу и приняли решение формально не поддерживать независимость Тибета. Такая позиция Индии была связана с тем, что Дж. Неру считал дружбу своей страны с Китаем критически важной для новой Азии и нового морального порядка не-западного мира, а в независимом Тибете видел опасность для этих планов. Неру не знал, что маоисты скоро предъявят территориальные претензии к Индии, а он сам в их глазах превратится в «представителя крупных помещиков и реакционных кругов Индии, интересы которых тесно связаны с интересами империалистов».

В январе 1950 г. начало работать радио Лхасы на тибетском, китайском и английском языках. Главным было противостояние китайской пропаганде. 31 января по радио было объявлено, что Тибет был независимым с 1912 г., когда был изгнан маньчжурский гарнизон. Кашаг призвал Великобританию, США и Индию поддержать вступление Тибета в ООН. На это ему ответили, что все равно ничего не получится: СССР и Китай наложат вето в Совете безопасности. Тогда тибетцы решили послать миссию в Москву, Гонконг или Сингапур, чтобы там провести переговоры с коммунистами. Руководителями одной из делегаций были В.Д. Шакабпа и Ц.Т. Гьелпо. В верительных грамотах, выданных им правительством Тибета, в частности, говорилось:

«Тибет, “Страна снегов”, управляемая последовательными перевоплощениями Ченрези (Авалокитешвары), является независимой и миролюбивой страной, преданной религии. Спокойная жизнь страны нарушена и подвержена опасности из-за возможности проникновения на ее территорию китайских солдат, потерпевших поражение в ходе гражданской войны в Китае, и, хотя управление иностранных дел правительства Тибета направило председателю коммунистического Китая, Мао Цзэдуну, письмо, датированное двенадцатым днем девятого месяца года Земли-Быка, с просьбой применить свою власть для прекращения перемещения китайских солдат на территорию Тибета, китайская сторона оставила эту просьбу без ответа. Вместо этого радиозаявления из Синина и Пекина объявили Тибет частью Китая и призвали народ к его освобождению. Делегация, облеченная полными полномочиями заниматься делами Тибета, должна отправиться на переговоры:

1) относительно оставшегося без ответа письма, направленного Управлением иностранных дел Тибета председателю Мао Цзэдуну;
2) относительно неправомерных радиозаявлений из Синина и Пекина;
3) относительно гарантии ненарушения территориальной целостности Тибета;
4) относительно уведомления правительства Китая о том, что народ и правительство Тибета не потерпят вмешательства в управление Тибетом Далай-ламами и что они отстоят свою независимость.

Делегации даны указания провести переговоры по всем этим вопросам с китайским представителем где-нибудь в приграничном районе».
От делегации, прибывшей в Дели, китайской посол в Индии потребовал признать Тибет частью Китая, согласиться на передачу национальной обороны Китаю, вести политические и торговые отношения Тибета с зарубежными странами через Китай. Тибетское правительство дало делегатам инструкции отвергнуть эти предложения.

Общественные организации и представители «нацменьшинств КНР» стали проводить демонстрации против «провокаций империалистов в Тибетском районе». Ламы провинции Цинхай даже «отправили просьбу» в Пекин об «освобождении» Тибета, уничтожении реакционных элементов и изгнании империалистов. С похожим посланием в Пекин прибыла делегация от тибетского населения Сикана. На заседании член делегации Ван Цзя от имени тибетского народа пригласил НОАК для «освобождения».

Между тем председатель Юго-западной военно-административной комиссии Лю Бочэн собирал в Сычуани войска для похода. Лю Бочэн и Дэн Сяопин (тогда политкомиссар Юго-западного военного округа НОАК) решили поручить формирование экспедиционных войск молодому командиру Чжану Гохуа. Многие солдаты и офицеры по разным причинам боялись идти в Тибет. Тогда их стали собирать на митинги, где разъясняли «священную историческую задачу». Подчеркивалось, что условия похода будут гораздо менее тяжелыми, чем во время войны с Гоминьданом.

18 марта 1950 г. войска 18-го корпуса выдвинулись из Сычуани в Кам и заняли Дарцедо (Кандин), 28 марта передовые части в 30 тыс. чел. достигли Кардзе. Вначале было очень трудно снабжать войска, грузы даже приходилось сбрасывать с самолетов. Форсированно строились дороги, аэропорт в Кардзе. Очевидцы видели длинные колонны американских и советских грузовиков, доставлявших материалы для мостов. А пока строились автодороги, в Сикане широко привлекали тибетцев, чтобы использовать их на строительстве, а тысячи их яков — в виде транспорта. По словам одного тибетского коммуниста, сделать это было нетрудно: НОАК платила серебряными китайскими долларами времен Гоминьдана. Некоторые подавали заявления о вступлении в армию. Сообщалось о «всяческом содействии» тибетцев китайским войскам: лодочники, плотники и кузнецы день и ночь работали на них, пастухи предоставляли яков, мужчины и женщины образовали бригады для перевозки оружия и снаряжения, строили дорогу, работали переводчиками и проводниками.

Тибетцев на дорожные и транспортные работы мобилизовали независимо от их желания, хотя оплата была адекватной. Местная элита получала новые должности и высокие оклады. Так что население работало за деньги и страх, но, конечно, не ради «объединения родины». С другой стороны, кампа привыкли жить сами по себе и не принимали близко к сердцу отношения Пекина с Лхасой. Кроме того, на первых порах эксцессов почти не было. К местным жителям, их обычаям и религии приказали относиться с уважением. Китаю нужны были рабочие руки и надежный тыл. Люди из разных мест излагали У. Смиту одну и ту же версию: китайцы им говорили, что вошли в Тибет для того, чтобы помочь тибетцам, и уйдут, когда Тибет «улучшится» и будет способен к самоуправлению.
10 мая 1950 г. китайский отряд захватил стратегически важный пункт Денго, где работал радиопередатчик. Генерал-губернатор Цеванг Дордже Лхалу сразу сообщил об этом в Кашаг и предложил своими силами начать контрнаступление. Ему разрешили только отбить Денго. Отряд под командованием генерала Муджи выполнил задачу.

Начало войны в Корее в июне 1950 г., продолжающийся конфликт с Гоминьданом, деятельное участие США в этих событиях, по-видимому, заставили Пекин поторопиться. Предприятия Чунцина работали сверхурочно, чтобы обеспечить армию одеждой и снаряжением, предприятия Сычуани и Юньнани — продовольствием.

Китайцы попытались убедить лхасское правительство согласиться на «мирное освобождение». В июне в Лхасу из Синина под видом торговцев прибыла группа, которая привезла два письма: регенту Тактра и тибетскому правительству. В письмах было предложение начать переговоры и послать делегацию в Пекин. Примерно тогда же из Амдо послали другую группу, в сопровождении китайцев с радиопередатчиком. Группа шла около 3 месяцев и прибыла уже после падения Чамдо, причем китайцев не пустили в Лхасу. В июле китайцы послали в Лхасу Геда-ламу из Кардзе. Геда сотрудничал с китайцами с 1936 г. (см. главу 4). Губернатор Лхалу задержал Геду в Чамдо. Тот вскоре умер при неясных обстоятельствах. Китайская пропаганда утверждает, что был отравлен, хотя прямых доказательств нет. Смерть Геда-ламы истолковали как нежелание Лхасы вести переговоры.

В Дели Шакабпа поддерживал связь с китайским послом. Но, по указанию Кашага, переговоры затягивались. Возможно, тибетцы надеялись, что корейская война отвлечет внимание китайцев от их страны.

29 июля пекинское радио передало слова генерала Лю Бочэна, что главная цель Юго-западной военно-административной комиссии — «освободить Тибет» и НОАК «должна атаковать». Но китайцы были еще не готовы к наступлению. Это дало время Лхалу и его офицерам наладить оборону Чамдо. Только в августе 1950 г. китайцы доделали автодорогу от Дарцедо до Кардзе. Тогда же части НОАК вошли в Амдо, создали базу в Джекундо и стали строить автодорогу в сторону Чамдо. В части НОАК, вошедшие в Кам, были включены солдаты сычуаньского милитариста Лю Вэньхуэя, в Амдо — дунганские отряды Ма Буфэна.

Несмотря на европейское оружие и реформу, боеспособность тибетской армии была низкой. Оружие было в основном устаревшее, времен первой мировой войны. По воспоминаниям Г. Харрера, государство интересовала только численность, а не подготовка войск. Обученные в Индии военные инструкторы знали, как пользоваться современным оружием. Команды отдавались на смеси тибетского, урду и английского. Первый указ нового министра обороны гласил: теперь все приказы должны звучать только на тибетском. Написали национальный гимн Тибета, его мелодия звучала на парадах. Офицер отличался от солдата наличием золотых украшений на одежде, количество которых зависело от звания. Униформы не было. Вместо наград и званий солдат получал повышение зарплаты. В случае победы ему полагалась часть трофеев. Эта система была эффективна для борьбы с разбойниками, но не в современной войне. Тибетское правительство закупало оружие в Индии. Один наблюдатель сообщал о 500–2 тыс. мулов, груженных ящиками с патронами и гранатами. В тибетской армии было 8500 солдат и офицеров, 50 пушек, 250 минометов, около 200 пулеметов и около 30 тыс. винтовок.

Китайцы имели подавляющий перевес в живой силе и вооружении. Численность их войск в Каме ко времени вторжения составляла 40 тыс. чел. Массированное наступление на Центральный Тибет началось за шесть дней до той даты, когда КНР планировала вступить в корейскую войну (в действительности китайское наступление в Корее началось 25 октября). Очевидно, эти события были взаимосвязаны.
7 октября 1950 г. китайцы перешли р. Дричу (верховья Янцзы) в трех направлениях: северном, центральном и южном. 54-й полк пересек Дричу севернее Денго и двинулся на Джекундо, чтобы оттуда пройти на юг, окружить тибетскую армию и перекрыть путь отступления на Лхасу. 157-й полк НОАК, перейдя Дричу, двинулся в Маркхам, чтобы отрезать путь отступления на север. Всего китайцы атаковали в шести местах от Цакало до Денго.

Главные бои произошли к северу от Чамдо. Тибетцы сражались отважно. Вот один рассказ очевидца: «Цанго Дора... повел атаку на наступающие китайские войска, но маленькая группа вооруженных тибетцев не могла быть им достойным противником, и вскоре Цанго, вооруженный только длинным мечом, оказался в гуще рукопашной схватки. Цанго убил много китайских солдат, но утомился и сел отдохнуть под мост. Кровь, капавшая с моста, попала на его амулет, лишив защитной силы. После этого его убило снарядом, разорвавшимся рядом с мостом».

Гарнизон Денго держался, войска, возглавляемые генералом Муджей, сумели отбросить НОАК обратно за реку. Но, окруженный с севера, генерал отступил, чтобы удержать Ривоче. Китайцы использовали свою излюбленную тактику — «волна за волной», пользуясь большим численным перевесом. Обе стороны несли значительные потери. Тибетцы смогли продержаться несколько дней, прежде чем китайцы одержали победу. Были потеряны Рангсум, Маркхам, Денго, Джекундо, Ривоче, Гарток и др. Теперь Чамдо остался почти беззащитным: было лишь около 3 тыс. защитников, необстрелянных и вооруженных хуже китайцев.

Когда 11 октября в Чамдо узнали о вторжении, паники не было. Жители стали стекаться в монастырь, чтобы молиться за избавление от врага. Губернатором Чамдо к тому времени был уже не Лхалу, а Нгапо Нгаванг Джигме. До этого он служил в Каме и не проявил больших талантов. В Чамдо он любил вечеринки, на них говорил о своей храбрости и силе НОАК. В Лхасе узнали о начале «освобождения» лишь 12 октября. Нгапо запросил Кашаг о распоряжениях, но быстрого ответа не получил. Нгапо решил отступать. 17 октября он оставил г. Чамдо, приказав двум тибетским офицерам уничтожить брошенный здесь арсенал и склады амуниции. Затем он приказал сдаться генералу Мудже с его людьми. 18 октября северная группа НОАК под командованием Энь Фатана заняла Эньда и отрезала тибетцам путь отступления на запад. 19 октября китайцы заняли Чамдо. Там они захватили радиопередатчик с обслуживавшим его английским радистом. В тот же день Нгапо сообщил китайцам, что хочет сдаться, что и сделал на следующий день. Он расписался в отсутствии способностей полководца; тибетцы обвиняли его в предательстве.

Сдавшихся офицеров и Нгапо отвезли в Чамдо, солдатам дали серебро и еду и отпустили, прочитав лекцию о социализме. 22 октября китайские войска взяли Лхо Дзонг, 27 октября — Шопандо. По китайской оценке, победа под Чамдо была одержана с помощью тибетцев: они доставляли провизию, яков для перевозки грузов, переправляли через реку и т.д. В оказании транспортной помощи НОАК участвовали 150 тыс. тибетцев и 100 тыс. яков. Кампа разделились: многие сражались против НОАК, некоторые перешли на ее сторону, многие тибетские солдаты сдались еще до падения Чамдо. По китайскому источнику, потери тибетцев убитыми, ранеными и пленными составили 5738 чел., из них убитыми — 180. Согласно тибетскому источнику, цитирующему китайские данные, в период с 7 по 25 октября 1950 г. НОАК «ликвидировала» более 5700 тибетских солдат и заключила в тюрьмы в различных областях Восточного Тибета 2 тыс. чел.

Лишь 25 октября 1950 г. появилось заявление КНР, что «частям Народной армии приказано продвигаться в глубь Тибета, чтобы освободить три миллиона тибетцев от империалистического гнета и укрепить национальную оборону на западных границах Китая». В ответ был издан «Манифест руководителей Тибета», в котором говорилось, что слова «освобождение Тибета» — это крайнее издевательство, поскольку страна свободных людей захвачена и оккупирована под предлогом освобождения. В серии заявлений по радио говорилось, что в Тибете нет империалистов, что он никогда не был частью Китая, а последний вторгся туда.

26 октября действия КНР осудила Индия. Формулировки были весьма осторожными. Но ответ был прямым: Китай осуществил свои суверенные права и «священную обязанность... освободить тибетский народ и изгнать иностранные силы и влияния, чтобы обеспечить тибетскому народу свободу от агрессии и реализацию им региональной автономии и религиозной свободы». Этот подход нашел отражение в прокламации НОАК от 10 ноября 1950 г.:

«Председатель Центрального Народного Правительства Мао Цзэдун и главнокомандующий НОАК Чжу Дэ глубоко озабочены длительным угнетением тибетского народа британским и американским империализмом и реакционным правительством Чан Кайши и, соответственно, приказали нашей армии двигаться в Тибет, чтобы помочь тибетскому народу избавиться от этого угнетения навсегда. Все религиозные организации и народ нашего Тибета должны немедленно объединиться, чтобы оказать НОАК всю возможную помощь, чтобы империалистическое влияние было выбито и можно было реализовать районную автономию Тибета; чтобы можно было установить братские отношения дружбы и взаимопомощи с другими национальностями страны, чтобы новый Тибет в составе нового Китая мог строиться с их помощью.

Войдя в Тибет, НОАК будет защищать жизнь и имущество всех религиозных организаций и народа, защищать свободу вероисповедания всего народа Тибета, защищать ламаистские монастыри и храмы, помогать тибетскому народу развивать его образование, сельское хозяйство, животноводство, промышленность и коммерцию, чтобы улучшить жизнь народа. Существующая политическая и военная системы в Тибете не будут меняться. Существующие военные силы Тибета станут частью сил обороны КНР. Все члены религиозных организаций всех классов, правительственные чиновники и руководители будут отправлять свои обязанности, как обычно. Все, что касается реформы в Тибете, будет проводиться полностью в соответствии с желаниями тибетского народа и путем консультаций с тибетским народом и лидерами Тибета. Правительственные чиновники, которые ранее были проимпериалистическими и прогоминьдановскими, сохранят свои посты, и не будет предпринято ничего по поводу их прошлых действий... если они не будут совершать актов саботажа и сопротивления».

Умеренность в этот период была необходима, чтобы уменьшить недовольство в Тибете и за рубежом, выиграть время для установления полного контроля над страной.

1 ноября 1950 г. государственный секретарь США оценил действия КНР в Тибете как «дальнейшую агрессию коммунистов в Азии». 6 ноября действия КНР осудила Великобритания и призвала Китай вывести войска. Некоторые английские парламентарии предложили войти в контакт с государствами Британского содружества, с тем чтобы по воздуху перебросить туда бригаду войск. Тогда же Британия передала Индии все свои договорные обязательства с Тибетом.

7 ноября Тибет послал на имя генерального секретаря ООН обращение, в котором призывал остановить китайскую агрессию. В нем тибетское правительство официально заявляло: «Военный захват Тибета с целью включения его в состав коммунистического Китая посредством одной только физической силы — явное проявление агрессии. До тех пор, пока тибетский народ, против собственной воли и без согласия, принуждается силой стать частью Китая, захват Тибета будет оставаться ужасным примером насилия сильного над слабым. Поэтому через Вас мы обращаемся к народам мира с призывом выступить на нашей стороне и остановить китайскую агрессию».
За два дня до этого ООН получила подтверждение о вступлении китайских войск в Корею, и этот вопрос также был поставлен в повестку дня. Делегат Сальвадора поставил на Генеральной Ассамблее ООН вопрос о независимости Тибета. Он представил документ под названием «Вторжение в Тибет сил другого государства». Советский представитель призывал вообще снять тибетский вопрос с повестки. Индия предложила найти мирное решение без вмешательства ООН. Индийский представитель опасался, что обсуждение тибетского вопроса помешает посредническим усилиям Индии в разрешении конфликта в Корее. Великобритания, которая в свое время спровоцировала действия Пекина по подчинению Тибета, теперь заявила, что через полвека близких связей с Тибетом правительство Его Величества считает статус Тибета неясным и предлагает отложить тибетский запрос. Она поддержала предложение Индии, а вслед за ней его поддержали США. В итоге обсуждение отложили. Разочарованный таким поведением своих «союзников», Тибет направил в ООН обращение о присылке комиссии для расследования. Никаких действий в ответ не последовало.

16 ноября 1950 г. верховный комиссар Канады в Индии отправил послание в Оттаву, в котором дал сжатую характеристику статуса Тибета. Он указывал на несостоятельность китайских аргументов по «освобождению». Во-первых, Китай никогда не ратифицировал соглашение, по которому китайский сюзеренитет согласовывался бы с тибетской автономией. Далее, сюзеренитет — вряд ли то же самое, что суверенитет, особенно когда автономия — часть соглашения. Если бы Китай владел Тибетом, не было бы оснований для двусторонних отношений и посылки армии.

21 ноября 1950 г. государственный секретарь по внешним делам Канады направил в канадское посольство в Вашингтоне меморандум правового отдела в связи с возможностью постановки тибетского вопроса в ООН. В нем говорилось, что даже если слабо выраженный китайский сюзеренитет над Тибетом и существовал до 1911 г., то затем он превратился в простую фикцию. Фактически, последние 40 лет Тибет сам контролировал свои внешние и внутренние дела. В такой ситуации он должен рассматриваться как независимое государство с точки зрения международного права. Правительство Канады рассекретило эти документы лишь в 2009 г."
http://savetibet.ru/...liberation.html

Изображение





Количество пользователей, читающих эту тему: 1

0 пользователей, 1 гостей, 0 анонимных