Перейти к содержимому


К итогам военной реформы

Россия ВС

В теме одно сообщение

#1 Guest_Lookomore_*

  • Гости

Отправлено 21 Февраль 2012 - 08:50

К итогам военной реформы. Часть 1: Развала не случилось, или Решение трёх задач

20 февраля 2012 Александр Горбенко
У меня есть интересное наблюдение. Руководство страны, наконец-то уделяет внимание обороноспособности. Это и зарплаты военнослужащим, и 20 трлн. до 2020-го на перевооружение. С другой стороны, самыми заметными и обсуждаемыми темами, по нашей армии стали её сокращение и плачевное состояние, в сравнении как с современными зарубежными аналогами, так и с Советской Армией. На первый взгляд, это взаимоисключающие тенденции. И в этом стоит разобраться.
Для начала следует сказать, что наши Вооружённые Силы находятся в состоянии реформирования. Споры о том, как это делается, не утихают, вызывая массу критики и обвинений. Почти никто не спорит с тем, что ВС образца 90-х годов мало на что годились и менять многое было необходимо. То, что сделано, и как, возможно, следовало делать, – вопрос дискуссионный. Но по главным пунктам необходимых изменений споров почти не возникает. Их три.
1. Перевооружение на современные образцы вооружения и техники.
2. Повышение мобильности и оперативности управления.
3. Улучшение качества подготовки личного состава.
Теперь попробуем разобрать реализацию.
Первую задачу решает Гособоронзаказ, по объёмам впервые сравнимый с советскими временами. Наиболее существенными темпами идёт обновление флота и РВСН. Но и по другим видам вооружений взяты хорошие темпы. То, что по многим направлениям опытно-конструкторские работы и внедрение идут не столь быстро, вполне понятно – задел, доставшийся от Советского Союза подходит к концу. Да, «Алмаз-Антей» сосредоточен на совершенствовании стратегических средств ПВО и на теме заатмосферного перехвата, а потому не справляется с новым сухопутным комплексом средней дальности и морским «Полимент-Редут». Но работы идут, и результат будет. Да, в области бронетехники в основном идёт модернизация старья, но только потому, что результаты по новым унифицированным платформам (ОКР «Армата» в тяжелом классе, ОКР «Курганец-25» в среднем и ОКР «Бумеранг» в колёсном) будут только в конце этого -- начале следующего года. Можно перечислять работы по новым авиационным комплексам, комплексам ударного высокоточного вооружения, средствам управления, интегрированным со средствами разведки и связи и т. д. Этот список -- лучшее подтверждение объёма работ и усилий по перевооружению армии и флота, попытки сделать их оснащение адекватным угрозам безопасности нашего времени, а не прошлого века. На качестве и сроках работы сказывается недофинансирование 90-х, развал важнейших научно-производственных предприятий, дезинтеграция отраслей развалом Союза и нехватка кадров. Но понимание важности перевооружения налицо. А возможности и ресурсы были не безграничны даже у СССР.
Вторая задача, конечно, требует сокращения в управлении войсками лишних звеньев и передачу инициативы на конкретных направлениях более мелким подразделениям. К тому же бригада, оснащённая современными образцами вооружений, по возможностям и огневой мощи превосходит более крупные подразделения прошлого. Она не отягощена мощными дивизионными тыловыми органами обеспечения, что делает её мобильнее, но, вместе с тем, ограничивает действия в отрыве от других подразделений продолжительное время. Скажем, в американской армии бригады действительно предпочтительнее для удалённых экспедиционных операций, требующих быстрой переброски войск, для локальных конфликтов и для достижения быстрых результатов на небольших ТВД. У нас такие операции частенько именуют «контрпапуасскими». Однако не будем забывать, что от дивизионного звена американцы не отказались.
У нас вопрос решается переходом от четырёхзвенной системы управления (военный округ — армия — дивизия — полк) к трёхзвенной (военный округ — оперативное командование — бригада). При этом оперативное командование выполняет функции общевойсковой армии, а также содержит части тыла и обеспечения -- с той только разницей, что ему подчинены более мелкие и более разнородные подразделения. Это, конечно, улучшает управляемость на выделенном направлении и придаёт управлению гибкость, но снижает общую боевую мощь.
Противники новой структуры часто говорят, что новая армия будет заточена под «конфликты малой интенсивности» -- т. е. ограниченные по масштабам (типа войны в Осетии) и контрпартизанские операции. Это так. Тем более, что опыт подобной организации был получен в успешных действиях группировок “Восток” и “Запад” Трошева и Шаманова в Чечне, когда за неимением полноценных частей и соединений там воевали сводными отрядами и батальонами. Полк выжимал из себя на войну усиленный танками и артиллерией батальон, плюс разведка, плюс тылы, плюс боевое управление — 700—900 человек. В итоге дивизия в Чечне воевала тремя сводными полками: двумя пехотными и танковым, плюс артиллерия, разведка, тылы и боевое управление. Всего около 5 тыс. человек – по сути, бригадный состав. Также сильное влияние на новую структуру оказало столкновение с грузинской армией, когда командование пятью тактическими группами (по сути – снова усиленными полками) осуществлялось не штабами дивизий, из которых они были выделены, и даже не штабом 58-й армии, а непосредственно штабом Северо-Кавказского военного округа через специально созданную группу управления.
Подводя итог, приходится согласиться с теми, кто говорит о новой армии как о средстве для ограниченных по масштабам боевых действий. Возможности её в полномасштабном конфликте с сильным противником на широком фронте вызывают сомнения. Но здесь придется определиться с вероятными угрозами.
Самым слабым местом принято считать дальневосточное направление, на котором многочисленные «эксперты» привычно пугают «китайской угрозой». Об оценке её вероятности можно спорить, но лично я отношусь к этой страшилке скептически. Силы НОАК на северном направлении не являются достаточными для вторжения. Гораздо более важным направлением китайской армии и флота следует считать юго-восточное и южное направления. Именно там находятся жизненно важные транспортные пути и там сосредоточены потенциальные опасности Китая. КНР стремится к доминированию в Юго-Восточной Азии, где зона экономических интересов ставится под угрозу насыщенностью вооружений и очагами возможных конфликтов. Именно там Китай будет отстаивать свои позиции, в том числе с помощью силы, и только там возможно нанести ему существенный ущерб. Вот поэтому возможный конфликтный сценарий на севере руководство КНР рассматривает как третьестепенный. Он объективно не нужен нам, и равно не нужен Китаю.
Вероятность же конфликта с НАТО прямо зависит от внутренней ситуации в России. Современные возможности блока и опыт его последних агрессивных действий говорят о том, что на полномасштабную войну без участия в качестве «пушечного мяса» внутренней оппозиции он не способен. Последней полномасштабной кампанией НАТО был Ирак, военные возможности которого сильно преувеличивались, чтобы успех казался серьёзным достижением. Афганистан – вполне «контрпапуасская» кампания. В Югославии, Ливии и, возможно, Сирии и Иране, возможной оказывается только поддержка одной из сторон конфликта с помощью дистанционных ударов высокоточным оружием. В военной науке западных стран главенствует теория сетевых войн, исключающая полномасштабные боевые действия по образцу Второй мировой. Её основа – действия малых, мобильных подразделений и дистанционные удары по ключевым объектам, лишающие противника технического превосходства и открывающие дорогу внутренним или региональным силам по захвату инициативы. Без наличия этих сил операция вообще не рассматривается.
И тут оказывается, что армия бригадного состава вполне соответствует вызовам времени. В ситуации отсутствия чёткой линии фронта и малого состава сил противника, действующего мобильными группами на всей глубине обороны, ключевыми оказываются оперативность реакции и быстрая концентрация сил на постоянно меняющихся направлениях. Согласитесь, громоздкая структура дивизий, подчинённых армейскому управлению и привязанных всей инфраструктурой к местам постоянной дислокации для этого подходит меньше. Да и обеспечение безопасности всех направлений с помощью армии статичной дивизионной организации с нашими просторами, боюсь, не вполне под силу по экономическим причинам.
Ключевым же фактором безопасности будет являться защита от ударов высокоточным оружием, которая обеспечивается принятием на вооружение современных образцов техники -- отнюдь не дешёвых и требующих высокой квалификации от операторов и серьезной технической базы обслуживания. И здесь мы подходим к третьей задаче, стоящей перед ВС.
Третья задача пока является вопросом открытым. Качество подготовки, создание профессионального сержантского корпуса вместо института прапорщиков/мичманов, сокращение до года срочной службы и сокращение выпусков офицеров -- наиболее неоднозначные меры в реформе армии. Их эффективность пока не доказана. Например, на флоте, где матросы и старшины только на втором году осваивали технику, а главным техническим специалистом был мичман, теперь младшие офицеры вынуждены браться за «паяльник и гаечный ключ». Армия и флот -- конечно, «живые организмы» и с этими изменениями справятся. Вопрос, насколько нововведения окажутся эффективны. Это покажет только время. И тем непоправимей будет, если оно будет упущено зря. Тогда вопросы авторам реформы будет задавать поздно.
Противники кадровой политики часто утверждают, что новшества – калька западных принципов комплектования и подготовки, кастрирующая отечественную школу, а незнание авторами последней, привело вместо оценки эффективности к тупому копированию и желанию сэкономить на людях. Не знаю, насколько это верно. Когда главным автором реформы называют Виталия Васильевича Шлыкова, ушедшего от нас в прошлом году кадрового разведчика, посвятившего профессиональную деятельность изучению именно западного опыта армейского строительства, – забывают один аспект. Среди идей, продвигаемых им, реализованными в текущей реформе следует считать только следующие: гражданского министра обороны в качестве контроля за всегда своевольными военными, замену института прапорщиков/мичманов сержантами и приоритет контрактной системы перед срочной службой. Объективно говоря, эффективность первого пункта упирается в вопрос выбора кадров, а не в порок идеи. Второй пункт также зависит от подхода к делу и вполне может быть жизнеспособным. А без последнего пункта, было малореально заменить кучу недоукомплектованных кадрированных дивизий бригадами постоянной готовности. В этих вопросах действительно важны способности и усилия конкретных людей, занимающихся боевой подготовкой, обучением и планированием. А «роль личности в истории» встаёт на первый план.
И если говорить о личностях, стоит подробней осветить идеи другого подвижника военной реформы ещё Советской Армии...

К итогам военной реформы. Часть 2: Маршал Огарков как отец русской армии XXI века


Одним из первых, кто стал говорить ещё в конце 70-х годов о неизбежности радикальных изменений, был начгенштаба ВС СССР маршал Николай Огарков. Он предрекал конец эпохи массовых армий как следствие смещения в военном деле между качеством и количеством в сторону первого. У нас работы Николая Васильевича известны мало, тогда как на Западе преподаются в военных учебных заведениях и известны под названием «доктрины Огаркова». Чем же он заслужил такое внимание?
Перед маршалом стояла задача выбора стратегии противодействия американской теории «ограниченной ядерной войны», суть которой заключалась в переносе зоны ядерного конфликта на территорию Европы с захватом территории Советского Союза и не предусматривавшей использование стратегических наступательных сил США. Предполагалось спровоцировать конфликт в Восточной Европе силами обычных вооружений и тактического ядерного оружия. США же должны были устраниться от конфликта, предоставив русским, немцам, англичанам и французам закидывать друг друга ядерными бомбами. И каков бы ни был исход, СССР переставал быть соперником.
По инициативе Николая Васильевича было проведено масштабное моделирование возможных вариантов столкновения Советской Армии с армиями НАТО на европейском направлении в результате провокации различных конфликтных ситуаций. Развитие событий неминуемо приводило к применению тактического ядерного оружия с плачевными последствиями как для СССР, так и для Европы. Избежать «ограниченного» применения ЯО было возможно, только лишив его смысла. Выход виделся в быстром занятии нашими войсками территории Европы, что исключило бы применение ядерных зарядов европейцами «по самим себе». Но как это сделать, если обычные вооружения, силы и тактика примерно равны? Чем нанести обезоруживающий удар, лишивший бы противника преимуществ обороняющейся стороны?
Вот тут маршал и нашёл выход в развитии высокоточного неядерного оружия, повышении мобильности войск и развитии управления, которое следовало связать в одно целое со средствами разведки и средствами поражения.
Усилиями маршала была создана командная система боевого управления (КСБУ), объединявшая пункты управления ракетных войск, флота и авиации, позволявшая обмениваться данными и получать данные разведки с выработкой целеуказаний и координацией средств поражения. Она позволяла действовать на упреждение и наносить удар первыми. Развитием системы стала АСУВ «Маневр», так и не внедрённая полностью в войска, но успешно работавшая на базе Белорусского военного округа в конце 80-х. По сути, это было предтечей современных систем автоматизации управления войсками, в пике которых (по представлениям тех же американцев) роль солдата на поле боя сведётся к выдаче координат средствам поражения. А маршал думал об этом в 70-х!
Внедрение новых принципов управления, новых образцов вооружения и новых видов тактических действий требовало проверки. И она состоялась в виде учений «Запад-81», которые по своему размаху, привлечению войск и сил флота, а также по методу проведения являлось единственным в истории Вооружённых Сил, и может быть сравнимы лишь с крупными операциями времён Великой Отечественной войны. Далее последовали учения «Щит-82», известные на Западе как «Семичасовая ядерная война».
Эффект этих учений трудно переоценить. Переход советской доктрины от обороны к возможному первому удару поверг в ужас западное общество. А продемонстрированная возможность Советской Армии смести сопротивление НАТО, не вступая в глобальный ядерный конфликт с США, похоронила доктрину «ограниченной ядерной войны» и привела к известным массовым выступлениям в Европе под лозунгами разоружения. А среди служивших в это время в ЗГВ появилось «Панцер-танго»:
В Париже танки, наши танки
В лесу растут грибы поганки,
А нас ласкают парижанки,
А на дворе стоит весна!
Деятельность Николая Васильевича этим не ограничивалась. К его заслугам следует отнести создание командований на стратегических направлениях, с подчинением флотов и ПВО - Запад, Юго-Запад, Юг и Дальний Восток. Эта идея оказалась не забыта в ходе нынешней реформы.
Однако в 1984 году Огаркова снимают с должности начальника Генштаба. Главной причиной следует считать слишком радикальные идеи переустройства ВС. Понимая роль сложной техники в военном деле, он не мог не понимать бесперспективность двухмиллионной армии призывников в сравнении с меньшим количеством хорошо подготовленных специалистов. Но эта идея, видимо, появилась слишком рано. Советская Армия не могла так просто перестать быть народной.
А многие планы Николая Васильевича приходится реализовывать сегодня – увы, потеряв много времени и былую мощь. Конечно, не просто и не быстро, но даст Бог, и новая армия станет «непобедимая и легендарная, в боях познавшая радость побед…»

#2 Bad Dancer

    Участник

  • Пользователи
  • PipPip
  • 1 020 сообщений
  • LocationРыбинск

Отправлено 21 Февраль 2012 - 09:59

Ну вот, а то Табуреткин, Табуреткин...
Не все генералы и маршалы готовятся к прошедшей войне, некоторые и к будущей. А не ошибается лишь тот, кто ничего не делает. Правда, и цена ошибки здесь велика. Но всё-таки главной ошибкой было бы оставить всё как есть - многомиллионную армию с калашами.
Кот. Гуляю сам по себе. В последнее время здесь: http://samlib.ru/editors/b/bad_dancer/





Количество пользователей, читающих эту тему: 1

0 пользователей, 1 гостей, 0 анонимных