Перейти к содержимому


Дальний Восток (медиа проект ТАСС). Чукотские войны


Сообщений в теме: 17

#1 sphynx

    Переводчик

  • Пользователи
  • PipPipPipPipPip
  • 3 635 сообщений
  • LocationСнежинск

Отправлено 15 Июль 2016 - 12:19

Изображение


Изображение

В XVIII веке Российская империя побеждала всех своих соседей, с которыми ей довелось столкнуться в бою. Всех, кроме… чукчей.


Этот маленький северный народ тогда сумел отстоять свою независимость от русских штыков. Даже самые боеспособные из малых наций, соседствовавших с Россией, – упорные финские партизаны или неукротимые кавказские абреки – в итоге сдавались на милость русского царя. И только «настоящие люди» (именно так переводится «луораветлан» – самоназвание чукчей), считавшие огнестрельное оружие ненужной игрушкой, не сдавались никогда, заставив Российскую империю не воевать, а торговать с ними



«Чюхчи в ясаке отказали и учали стрелять…»



Первая встреча русских и чукчей произошла летом 1642 года на реке Алазее. Не все даже знают о существовании такой огромной реки, протекающей на востоке Якутии, – а ведь она длиннее Рейна, самой большой водной артерии Западной Европы. Но если три с лишним века назад на берегах Рейна уже жили миллионы людей, то по берегам Алазеи, протянувшимся на полторы тысячи километров, кочевало лишь несколько сотен первобытных людей.

И 374 года назад 15 казаков – весьма крупный для тех мест и времён отряд – во главе с атаманами Иваном Ерастовым и Дмитрием Зыряном из устья реки Индигирки морем вышли к устью Алазеи. Там-то они и повстречали ранее неизвестное племя, о котором позднее сообщили московскому начальству: «Живут те чюхчи промеж Алазейскою и Колымскою реками на тундре, сказывают их человек с четыреста и больше… Чюхчи в государеве ясаке отказали и по обе стороны Алазейские реки обошли, и учали нас с обеих сторон стрелять».

Казаки попробовали заставить «чюхчей» платить ясак – дань мехами соболей, песцов и лисиц. Те отказали и целый день, несмотря на огонь казачьих ружей, обстреливали отряд Ерастова из луков. Из 15 казаков 9 были ранены чукотскими стрелами с костяными наконечниками – русский отряд отступил.

Но от планов освоить манившие несметными богатствами земли на самом северо-восточном краю Азии русские первопроходцы не отказались. Ведь именно здесь массово добывалось то, что к западу от Урала ценили буквально на вес золота, – не только драгоценные меха, но и «рыбий зуб», то есть моржовый клык.


Изображение


© Евгений Тонконогий / DV


В конце XVII столетия хороший дом в Москве стоил 10 серебряных рублей, ровно столько в Западной Европе давали за две шкурки «седого соболя» с серебристым отливом или четыре моржовых клыка, которые тогда ценились дороже слоновьей кости. Удачливый казак-первопроходец за год добывал цену почти сотни московских «квартир», а продажа за границу соболей и «рыбьего зуба» обеспечивала в те века значительную часть доходов царской казны – примерно как в наше время экспорт нефти и газа.

Поэтому первопроходцы XVII столетия шли к заполярному «Эльдорадо», не глядя ни на какие природные и военные трудности. Помимо чудовищных расстояний, гигантских даже по меркам XXI века, помимо тяжелейшего климата с морозами за пятьдесят градусов ниже ноля и полярными ночами было еще и сопротивление местных племён.

Народы Крайнего Севера с разной степенью ожесточённости сопротивлялись такому нововведению пришельцев. Но когда к кочевникам, рыбакам и охотникам, жившим в каменном веке и не знавшим даже железа, приходили стрельцы и казаки со стальными саблями и ружьями, итоги боевых столкновений почти всегда были не в пользу аборигенов, и местные племена предпочитали договариваться с русскими о размерах «государева ясака», пушной дани.

Тем более что в обмен на подати «служилые люди» московского царя не только заводили привлекательную торговлю, но и гарантировали защиту от набегов соседних племён. Междоусобные войны были бичом северной жизни, и в ряде случаев уплата дани русским становилась предпочтительнее независимого существования под ударами столь же первобытных соседей.

Именно так «под руку» далёкой Москвы перешли многие роды коряков и юкагиров, страдавших от постоянных грабительских набегов чукотских племён. Фактически меховую дань эти люди, жившие между Колымой и Камчаткой, обменивали на безопасность от боевитых чукчей. Ведь три века назад чукчи отличались необыкновенной воинственностью на фоне иных северных племён.


«Настоящие люди» из каменного века



Само название чукчи происходит от чукотской фразы «богатые оленями» – так кочевые «настоящие люди» представлялись русским казакам в XVII веке в тех немногих случаях, когда обоюдные контакты заканчивались миром, а не войной.

За полвека, с 1653 по 1710 год, «речные» чукчи восемь раз воевали с русскими и осаждали Нижнеколымский острог. Но в итоге перманентных войн со всеми, включая своих же чукотских родичей, немногочисленные колымские «речные чюхчи» были почти полностью уничтожены. Их остатки бежали по тундре аж на две тысячи километров к западу, в низовья Енисея, где в середине XVIII века были окончательно истреблены тунгусами-эвенками.



Чукчи речные и оленные


Русские первопроходцы различали «оленных» чукчей и «сидячих» – первые кочевали с многочисленными стадами оленей, вторые жили на морском берегу, занимаясь морским промыслом, рыбной ловлей и охотой на диких оленей. Был еще третий, самый малочисленный вид – так называемые «пешие чюхчи», чьи совсем первобытные кланы ещё даже не знали приручения оленей или ездовых собак, живя исключительно пешей охотой.




Во времена царя Петра I на территории современного Чукотского автономного округа проживало не более 10 тысяч чукчей. Еще около тысячи «настоящих людей» кочевали в районе Колымы. Их русские называли «речными», в отличие от «каменных чюхч» с Чукоткоского полуострова. Колымские «речные» чукчи вели постоянные войны не только с русскими первопроходцами и окрестными племенами юкагиров, но и со своими ближайшими родичами – «каменными» чукчами.



Принуждая аборигенов Сибири к уплате «ясака», казаки обеспечивали их подчинение и лояльность тем, что брали от каждого племени «аманатов»-заложников, живших в казачьих острогах. В случае отказа от выплаты дани или нападений «аманаты» отвечали своими жизнями. Но в отношениях с чукчами эта проверенная система подчинения дала сбой – легко рискуя своей жизнью в боях, на охоте или в плаваниях по ледяным водам северных морей, чукчи столь же легко относились к жизням своих родственников, попавших в «аманаты» к казакам. Институт заложничества в отношениях с чукчами не работал.

Вдобавок, чукчи жили первобытно-общинным строем, их вожди – «эремы» или «тойоны» – были всего лишь авторитетными родичами, а не полновластными князьями. Поэтому русские просто не могли найти у чукчей ту «вертикаль власти», которую можно было бы уничтожить, подчинить или подкупить.



Прирождённые убийцы


Сама суровая жизнь на Крайнем Севере, необходимость постоянно двигаться и охотиться, делала чукчу прирождённым воином, умелым и выносливым, способным, по описаниям очевидцев тех лет, целый день напролёт бежать по тундре, преследуя диких оленей. При этом всех описаниях жизни и быта чукчей XVIII столетия отмечается, что даже на стойбищах во время отдыха они постоянно занимались военной подготовкой.


Вооружение «настоящих людей»


Кожаные латы изготовлялись из толстой шкуры морских тюленей-сивучей. Такой панцирь из скреплённых кожаных лент – нижний ряд нашивался на верхний – закрывал всё тело воина от шеи до колен. Костяные доспехи представляли собой панцирь в виде скреплённых ремешками костяных пластинок из оленьего рога, китового уса или моржового клыка.




В дополнение обычно использовался деревянный щит, обтянутый кожей, но не привычный нам наручный, а привязанный к спине воина. Он прикрывал всю спину, возвышаясь над головой, чтобы защитить затылок и шею. К такому щиту часто крепились «крылья» для защиты рук – деревянные дощечки, обтянутые кожей. Руки и ноги воина защищались налокотниками и поножами из костяных пластин. Для защиты головы использовался кожаный или костяной шлем, имеющий вид конусообразной шапки с наушниками, иногда с прикрывавшим лицо костяным забралом.




Главным оружием рукопашного боя было копье с каменным или костяным наконечником. Использовалась и алебарда-«чекуша»: палка длиной полтора метра, на одном конце которой имелось утолщение, в которое вставлялись под прямым углом к древку наточенные моржовые клыки. Наряду с деревянным луком и стрелами применялось и такое первобытное оружие, как праща, – оружие для метания камней. У каждого воина был нож, который делался из «китового уса» – длинной и гибкой роговой пластины.






Культура и психология чукотских племён трёхвековой давности были нацелены на постоянную войну против окружающего мира. Жестокость и доблесть считались желанным и неотъемлемым качеством мужчины-чукчи, который должен был жить прежде всего воином, побеждающим и обирающим соседние народы.


Изображение


Облачение чукотского воина © Евгений Тонконогий / DV


Чукчи имели свой военный устав, как жить и действовать на войне, оформленный в виде совокупности рифмованных «боевых заклинаний». Перед началом войны обычно приносили магические жертвы – оленей или собак, а в особо важных случаях и выбранных шаманами людей. Подобно индейцам, чукчи наносили на себя татуировки – воины татуировали у себя на руках точки или изображения человечков по количеству убитых врагов.

Во время походов и перед боем, чтобы подхлестнуть нервную систему и физические резервы организма, чукчи нередко использовали наркотическое опьянение. Для это они жевали грибы-мухоморы, а самым лучшим средством для входа в боевой транс считалось выпить мочу человека, предварительно наевшегося мухоморов…

Командовали чукотскими дружинами выборные вожди – «тойоны». На 1731 год русские знали о трёх таких вождях, самых сильных на Чукотке, – тойон Наихню возглавлял войско численностью 700 воинов, у тойона Хыпая бойцов было около тысячи, а тойон Кея командовал пятью сотнями воинов. Воинами считались все мужчины чукотских родов, за исключением малых детей и совсем немощных стариков.


«Для прибыли государственной…»



Первый поход русского отряда за «ясаком» на Чукотку состоялся в 1660 году. Отряд под началом Курбата Иванова провёл несколько боёв с «каменными чюхчами», но успехов в сборе меховой дани не добился. И следующие 80 лет шла настоящая война русской власти с различными кланами чукчей. Стороны обменивались набегами и налётами, практически каждый год происходило одно или несколько крупных (по меркам Крайнего Севера) столкновений казаков с чукчами. Зачастую русские ходили в походы против «настоящих людей» вместе с юкагирами и коряками, которые постоянно страдали от набегов воинственных чукчей.

К концу царствования Петра I далеко на западе русская армия с успехом воевала против шведов, турок и персов, зато в самом дальнем северо-восточном углу Азии оставался непокорённым маленький первобытный народ, не знавший железа и упорно отказывавшийся платить дань русскому царю. Другие окрестные народы – эвены, юкагиры, коряки, ительмены – тоже периодически бунтовали, но «ясак» платили и считались подданными России.

Чукчей же не считали русскими подданными даже любившие выдать желаемое за действительное присылаемые из Москвы сибирские и якутские воеводы. Всю Сибирь, от Урала до Охотского моря, русские прошли и застроили острогами всего за 60 лет. Но за 80 лет с момента первого контакта с чукчами на территории их постоянного проживания и кочевания так и не удалось построить ни одного русского поселения.



Изображение


© Евгений Тонконогий / DV


Лишь на юго-западе современного Чукотского автономного округа, на территории корякских кочевий, ещё Семён Дежнёв в 1649 году построил Анадырский острог. «Никакова ясаку не платили, и ныне платить не будем», – доносил ответ чукчей начальству крещёный юкагир Иван Тёрешкин, в 1711 году отправленный из Анадырского острога на переговоры.

Более того, в 20-е годы XVIII века чукчи активизировали свои набеги на платившие «ясак» окрестные племена, чем подрывали авторитет русской власти. Почти за 6 тысяч вёрст от Чукотки, в далёком Петербурге, решили больше не терпеть такие безобразия, и весной 1727 года Сенат Российской империи повелел организовать особую «экспедицию» для окончательного покорения северо-восточного угла Азии.

Была еще одна немаловажная причина, требовавшая скорейшего покорения Чукотки. Уже были разведаны пути на богатую мехами Аляску, и Камчатка с Чукоткой рассматривались в Петербурге как удобный плацдарм для продвижения на новый континент. Поэтому на «плацдарме» требовалось срочно навести порядок и установить наконец российскую власть.


«Анадырская экспедиция»,
или три винтовки для чукчей




Задуманное весной 1727 года покорение Чукотки вошло в историю как «Анадырская экспедиция», по имени Анадырского острога, ставшего базой для походов против чукчей. В «экспедицию» вошёл 591 человек – сибирские казаки, солдаты, рекруты и даже ссыльные каторжники, которым пребывание в заключении заменили на дальний поход.

На вооружение «Анадырской экспедиции» поступило 11 пушек, 700 ядер, 4 ручные мортиры, 410 гранат к ним, 150 ручных гранат и 400 фузей с большим количеством боеприпасов. На крайний север из Петербурга везли даже самое «высокотехнологичное оружие» тех лет – пороховые ракеты. Они должны были пугать аборигенов Чукотки, как писалось в сенатской инструкции, «для страху, понеже никогда они того не видали».

Поскольку собирались не только воевать, но и договариваться с чукчами о вступлении в подданство России, то для подарков вождям кланов везли медные котлы, зеркала, железные иголки, а также 10 пудов табака и 50 ведер водки.


Изображение


Воеводы Дмитрий Павлуцкий и Афанасий Шестаков © Евгений Тонконогий / DV


По меркам того времени «экспедиция» была неплохо подготовлена и хорошо вооружена. Но в далёком Петербурге допустили стратегическую ошибку. Изначально «экспедицию» возглавил якутский казачий голова Афанасий Иванович Шестаков, и уже вдогонку к нему из Петербурга назначили военного руководителя «экспедиции» – капитана Тобольского драгунского полка Дмитрия Ивановича Павлуцкого.

Два командира, не желавшие подчиняться друг другу, тут же разругались. До Якутска из Петербурга в те времена добирались почти год, еще год ушёл чтобы окончательно собрать в Якутске все силы и средства будущей «Анадырской экспедиции». За это время драгун Павлуцкий и казак Шестаков окончательно рассорились – в итоге летом 1729 года они разделились, отряд первого двинулся на Чукотку через Колыму, а второй решил идти на чукчей через Охотск. Заметим, что Нижнеколымский и Охотский остроги разделяло расстояние почти в 1000 вёрст.

Перезимовав в Охотске, весной 1730 года отряд Шестакова двинулся на север вдоль побережья Охотского моря, чтобы перехватить чукчей, по завершении самого холодного времени года совершавших регулярные грабительские набеги на коряков. 13 марта казачий голова от местного населения получил известие о крупном отряде «каменных чюхч» и тут же бросился в погоню.

Столкновение произошло на следующий день, когда небольшой русский отряд вдруг оказался перед лицом превосходящих сил противника. Под началом Шестакова было 127 человек: 23 казака, 10 якутов, 81 ламут и тунгус (эвен и эвенк) и 52 союзных коряка. Часть ламутов-эвенов, испугавшись большого числа чукчей, перед боем дезертировали.

Немногие выжившие позднее доносили, что чукчей было почти две тысячи. Правда, «настоящие люди» ходили в набеги вместе с семьями, жёнами и детьми – то есть бойцов в этом семейном отряде было около 300. В любом случае чукчи имели значительное превосходство, а уступая русским в оружии, они наголову превосходили по боеспособности их северных союзников.


Изображение


Столкновение отряда Шестакова с чукчами у реки Ягачи © Евгений Тонконогий / DV



Эта большая по меркам Крайнего Севера битва произошла 14 марта 1730 года у реки Ягачи (ныне это территория граничащего с Чукоткой Пенжинского района в Корякском округе Камчатского края). Для сражения Шестаков построил свой отряд так: на правом фланге эвенки, на левом – коряки, а в центре – маленькая группа русских и якутов, вооружённых ружьями. Казачий голова, видимо, надеялся на их огонь, тем более что у него имелась даже такая новинка, как три нарезные винтовки, стрелявшие в четыре раза дальше гладкоствольных.

Но чукчи не дали своим противникам реализовать техническое преимущество. Русские и якуты отбили атаку в центре, но главные силы «настоящих людей» били по флангам. Смяв эвенков и коряков, чукчи с трёх сторон атаковали русский центр и, выдержав ещё один залп, довели дело до рукопашной, где уже сказалось их численное преимущество.

Отряд Шестакова был полностью разбит. Сам казачий голова, одетый в кольчугу, был осыпан множеством стрел, костяной наконечник одной из которых смертельно ранил его в шею.

Бегством сумели спастись лишь несколько казаков и их северных союзников. По меркам Крайнего Севера чукчи захватили богатейшие трофеи – не только знамя отряда Шестакова, но и 12 кремневых ружей-«фузей», все 3 нарезные винтовки, дюжину железных кольчуг, столько же ручных гранат и немало холодного оружия.


Ледяной поход капитана Павлуцкого


Большая победа настолько вдохновила чукчей, что они своими набегами буквально затерроризировали окрестности Анадырского острога. В радиусе 200 вёрст от него по дошедшим до нас русским налоговым документам на 1730 год числилось 558 «ясачных» коряков, то есть глав семейств, плативших пушную дань в обмен на защиту. И за лето того года ободрённые разгромом отряда Шестакова чукчи убили пятую часть этих российских «налогоплательщиков».


Изображение

Возведение Анадырьского острога © Евгений Тонконогий / DV


Известие о разгроме и гибели Шестакова его соратник-соперник капитан Павлуцкий, находившийся на Колыме, получил через три месяца. Он тут же двинулся к Анадырскому острогу, которого достиг лишь 3 сентября 1730 года, пройдя за два месяца по безлюдной тундре свыше 700 вёрст. Здесь драгунский капитан обнаружил, что прославленный Анадырский острог – это деревянный частокол на острове посреди реки всего с одной сторожевой вышкой и дюжиной изб и амбаров. Гарнизон единственного русского укрепления на Чукотке насчитывал всего 18 казаков, безвылазно сидевших за забором «в осаде» из-за опасения «чюхч».

В отряде Павлуцкого было 150 солдат и 57 казаков – очень внушительная для тех краёв сила. Но памятуя о поражении Шестакова и боеспособности противника, поход вглубь Чукотки отложили на год. За зиму солдаты и казаки Павлуцкого начали перестраивать Анадырский острог, превращая его в настоящую деревянную крепость со стенами выше 3 метров и пятью башнями.

В марте следующего 1731 года, получив с Камчатки дополнительные припасы, отряд Павлуцкого выступил в карательный поход на чукчей. Войско в 215 русских, 160 коряков и 60 юкагиров было самым большим, которое когда-либо ранее вторгалось вглубь Чукотского полуострова.

Северные расстояния были столь велики, что Павлуцкий впервые столкнулся с противником лишь через три месяца после начала похода где-то в районе Залива Креста, в 700 верстах от Анадырского острога. 7 июня 1731 года русский отряд оказался перед устьем большой «незнаемой» реки, впадающей в Чукотское море. Это уже почти Заполярье, в июне на реке только начинался ледоход, вода покрыла подтаявший лёд, и препятствие форсировали северным образом – устье просто обошли большой дугой по ещё крепкому морскому льду. Однако когда Павлуцкий и его люди подошли к берегу, то там их уже ждали около тысячи чукчей в полной боевой готовности.

Ополчение «тойона северо-восточного моря» Наихню следило за русским отрядом и подловило его на выгодной позиции. Чукчи стояли на высоком берегу, а русские, коряки и юкагиры — на рыхлом льду, от берега их отделяла полоска подтаявшей воды. Чтобы выйти на берег, надо было пройти метров 20 по пояс в ледяном прибое и под градом чукотских стрел.



Изображение

Чукчи встретили отряд Павлуцкого на берегу © Евгений Тонконогий / DV



И тут русские XVIII столетия продемонстрировали, что они тоже очень боеспособный народ. Едва завидев вооружённых чукчей, Павлуцкий моментально бросился в атаку через воду. Тойон Наихню просто не ожидал, что его атакуют так сразу и из такого неудобного положения. Держа ружья надо головой, солдаты и казаки выбрались из ледяного моря на берег и кинулись в бой.

Отступать на родной земле чукчи не хотели, упорное сражение длилось до вечера. Сказалось превосходство огнестрельного и стального оружия русских. В ходе долгого боя на берег переправили обоз отряда Павлуцкого, и драгунский капитан надел захваченные в поход рыцарские латы. Многие казаки имели кольчуги, и вслед за «рыцарем» Павлуцким они врубались в ряды чукотских воинов.

К вечеру казаки и солдаты убили свыше 400 чукчей, остатки войска тойона Наихню бежали. По чукотскому обычаю, семьи воинов находились тут же, наблюдая за боем своих мужчин. И отступающие чукчи, тоже в соответствии с национальным обычаем, зарезали несколько сотен своих детей, чтобы облегчить оленьи упряжки и не оставлять потомство врагу.

Отряд Павлуцкого потерял в том бою лишь 8 человек убитыми, но было множество легкораненых. В качестве добычи войскам «Анадырской экспедиции» досталась сотня пленных женщин и детей, кого чукчи бросили, не успев зарезать, и свыше трёх тысяч оленей.



«Чюкоцкая земля самая пустая…»



Следующее большое сражение состоялось через три недели. Неожиданно отряд Павлуцкого на марше с двух сторон атаковало свыше тысячи чукчей – ополчение «тойона восточного моря Хыпаю» и остатки воинов разбитого ранее «тойона северо-восточного моря» Наихню. Но бойцы Павлуцкого не растерялись: соорудив из поставленных вертикально саней-«нарт» кольцевую стену, они ружейным огнём отбили неожиданный бросок и сами перешли в контратаку.


Изображение

Кольцевая оборона русского отряда © Евгений Тонконогий / DV


Бой продолжался несколько часов. Потеряв три сотни убитыми, чукчи отступили. На этот раз русским достались минимальные трофеи – десяток пленных и немного оленей. Радовало лишь то, что в этом бою в отряде Павлуцкого не было убитых, но вновь было несколько десятков раненых.

В середине июля 1731 года войска «Анадырской экспедиции» вышли на самый восточный берег Чукотки. Всего лишь в сотне с лишним вёрст от них лежала Америка. Здесь, на краю Азии, отряд Павлуцкого встретил стойбища «пеших чюхч», которых возглавлял «тойон северного моря» Кею.

На первой встрече 14 июля 1731 года тойон Кею в обмен на медные котелки и зеркала согласился платить «ясак» и даже войти в русское подданство. Однако когда на следующий день Павлуцкий с частью отряда подошёл к его стойбищу, то был атакован пятью сотнями чукотских воинов. Мы уже никогда не узнаем, что произошло – переел ли тойон Кею «боевых» мухоморов накануне ночью или заранее планировал обмануть русских…

Битва продолжалась целый день; к вечеру, потеряв почти половину воинов убитыми, люди тойона Кею отступили. Отряду Павлуцкого разгром крупнейшего войска «пеших чюхч» обошёлся в одного убитого казака и три десятка раненых. Но трофеи вновь были невелики – всего тридцать оленей и несколько пленных.

Итогом боёв Павлуцкого стало первое попавшее в Петербург подробное описание Чукотского полуострова. «Чюкоцкая земля кругом Анадырского носу, – писал драгунский капитан далёкому начальству, – самая пустая, лесов и никаких угодей в той земле, рыбных и звериных промыслов не имеетца, токмо довольно каменных гор да воды, а больши во оной земли ничего не обретаетца, и вышеписанные немирные чюкчи живут во оной земле при морях и питаютца нерпой и моржевым и китовым жиром и травой…»

До осени 1731 года «экспедиция» Павлуцкого прошла пешком по Чукотке, по горам, болотам и тундре свыше 2 тысяч вёрст. Помимо трёх больших сражений с чукчами было множество мелких стычек, разорили немало их стойбищ. По подсчётам Павлуцкого, всего убили 1452 взрослого чукчи мужского пола.


Изображение

Павлуцкий первым подробно описал Чукотский полуостров
© Евгений Тонконогий / DV


Но общий итог похода вызвал вопросы. В плюс можно было отнести лишь большие потери, нанесённые самой боеспособной части «настоящих людей», и возврат трофеев, захваченных чукчами при разгроме отряда Шестакова – русские отбили и знамя, и все три нарезных винтовки (это новшество чукчи так и не оценили), и дюжину железных кольчуг. Кроме того, из рабства у чукчей освободили 42 коряка и 2 русских (имена и фамилии последних документы XVIII века сохранили до наших дней – Илья Панкарин и Анна Ворыпаева).

Но военное поражение и большие потери не сломили чукчей. Наоборот, осознав могущество надвигающейся России, они стали объединяться, и после похода Павлуцкого в последующих набегах на русские владения стали участвовать даже те дальние кланы чукчей, которые ранее никогда не покидали берега Чукотского моря.

Не решила экспедиция Павлуцкого и финансовый вопрос – ценных мехов, ради которых собственно и покоряли всю Сибирь, захватили до обидного мало, всего 136 «красных» лисиц и пять «сиводущатых» (один из самых дорогих мехов). Конечно, в Москве такая «пушная казна» стоила рублей 500, огромное богатство для одного человека. Но затрат на «Анадырскую экспедицию» это не покрывало даже на десятую часть.

Ещё за весь поход бойцы Павлуцого захватили свыше 40 тысяч оленей. Но в постоянных стычках с чукчами пасти эти полудикие табуны было невозможно, поэтому часть оленей съели, а большую часть просто растеряли: вернувшаяся в Анадырский острог 21 октября 1731 года «экспедиция» привела с собой менее тысячи.

Война с чукчами оказалась сложной, дорогой, а главное – бесконечной.


Автор текста – Алексей Волынец



Изображение

Источник

#2 sphynx

    Переводчик

  • Пользователи
  • PipPipPipPipPip
  • 3 635 сообщений
  • LocationСнежинск

Отправлено 15 Июль 2016 - 12:21

Изображение


Изображение


В 1642 году русские первопроходцы встретили ранее неизвестный им народ – племя, жившее в каменном веке и называвшее себя «луораветлан» (в переводе – настоящие люди), единственное на Крайнем Севере, отказавшееся подчиниться России. Так началась долгая война с «чюхчами», самыми храбрыми воинами на берегах Ледовитого океана, носившими костяную броню и презиравшими огнестрельное оружие…

Задуманное весной 1727 года покорение Чукотки войдёт в историю как «Анадырская экспедиция», по имени Анадырского острога, ставшего базой для походов против чукчей. «Экспедиция» Российской империи пройдёт тысячи вёрст по бескрайней чукотской тундре, ведя бесконечные стычки с неуловимыми бойцами Севера. Война с чукчами окажется сложной, дорогой, а главное – бесконечной


Последняя песня тойона Наихню

В 30-е годы XVIII века русские построили несколько новых острогов по берегам и окрестностям реки Анадырь, делящей современный Чукотский округ почти пополам. Также попытались организовать регулярное патрулирование по этой пограничной реке – летом на лодках, зимой на оленьих упряжках.

Грандиозный по меркам дальневосточного Севера поход Павлуцкого лишь ненадолго прекратил чукотские набеги на соседей. Уже в 1737 году большой отряд «настоящий людей» дошёл даже до центральных районов Камчатки, в тысяче вёрст от «пограничной» реки Анадырь. В следующем году под Анадырским острогом чукчи уничтожили довольно крупный русский отряд – 8 казаков и 20 коряков.



Изображение


© Евгений Тонконогий / DV

Перемирие вроде бы наметилось летом 1741 года – чукчи тоже устали от перманентной войны и в низовьях реки Анадырь вступили в переговоры с русскими властями. После того как капитан Павлуцкий, получив майорский чин, уехал на повышения в Якутск, обязанности коменданта Анадырского острога выполнял казачий сотник Василий Шипицын. 19 августа 1741 года он с семью десятками казаков на десяти больших лодках-«шитиках» в 150 верстах к востоку от современной столицы Чукотки встретил сотню лодок-каяков, на которых располагались дружины и родичи наиболее влиятельных чукотских «тойонов».

Трое суток стороны вели невнятные переговоры. Пока они шли, одна из корякских пленниц-рабынь, находившихся у чукчей, бегала на свидания к казаку Анкудинову и рассказала своему «ыгинны» (любимому), как ночью у костра среди своих воинов тойон Наихню, тот самый, чьё войско 10 лет назад потерпело поражение в первой битве с Павлуцким, пел длинную боевую песню, которая и стала причиной новой русско-чукотской войны.

Подстрочный перевод этой песни сохранился до наших дней: «Он де Наихню соберет всех роду ево северо-восточного моря людей и пойдет к восточному морю, откуда вверх по реке Анадырю, где будет российское войско, то оное смертно побьет, откуда сядет со своим войском в байдары яко на санки и пойдет вверх по Анадырю, а как будет подходить к Анадырскому острогу, то выйдет на превеликое озеро, на коем найдет гусей и уток, коих ничем другим как одною палкою приколотит, а когда войдет в острог, то во оном народу головы и шеи переломает, чем и всех погубит, а острог на огне созжет, и на российской земле со своим войском и оленными табунами будет жительство иметь, дабы и будущим ево в потомках родом было в похвалу, что он северо-восточного моря тоен Наихню российским местом завладел».


Изображение
© Евгений Тонконогий / DV

Скорее всего, это был обычный для чукотского воина ритуальный напев, в котором он славил свою «крутость» и способность ловко убить всех – от уток до русских. Но тойон Наихню слишком красиво пропел свою песню, оснастив её очень уж правдоподобными деталями. А опытный казачий сотник Василий Шипицын, всю свою жизнь воевавший с опасными чукчами, не стал долго размышлять над психологическими особенностями чукотского фольклора: на следующий день, когда тойоны во главе с Наихню приплыли продолжать странные переговоры, которые русский сотник уже считал отвлекающим манёвром, казаки их всех зарезали.


«Немирных чюкч искоренить вовсе…»


Растерявшись от потери старейшин, остальные чукчи уплыли без боя. Но с тех пор считали себя в состоянии вечной войны, надолго отказавшись от любых мирных контактов. И спустя десятилетия, когда русские власти предлагали переговоры, чукчи отвечали отказом, напоминая про сотника Шипицына.

Тогда власти Российской империи попытались окончательно решить вопрос силой. В феврале 1742 года Сенат в Петербурге по предложению иркутского вице-губернатора Лоренца Ланга издал указ: «На оных немирных чюкч военною оружейною рукою наступить и искоренить вовсе…» Тех же кто, сдастся в плен, предполагалось насильно переселить в Якутию.

Для реализации этих планов на Чукотку вновь возвращался Дмитрий Павлуцкий, получивший чин майора и должность Якутского воеводы.

Изображение © Евгений Тонконогий / DV

Тем более что сами чукчи не позволяли забывать о себе: на исходе зимы 1742 года их крупный отряд недалеко от Анадырского острога напал на коряков, убив 8 «князцов» – глав корякских родов. Через год, 28 февраля 1743 года они угнали табуны корякских оленей. Бросившийся за ними в погоню отряд в 40 русских и коряков попал в засаду превосходящих сил чукчей, и, как позднее докладывалось иркутскому и петербургскому начальству, «едва от них отстоялись с великою нуждою».

Грабительские набеги «настоящих людей» не только подрывали авторитет российской власти, оказывавшейся неспособной защитить своих «ясачных» подданных, но и напрямую задевали интересы русский обитателей Анадырского острога, который во многом обеспечивался пропитанием за счет корякских оленей.


Из-за огромных расстояний и тяжёлого климата подготовка к новым походам Павлуцкого заняла два года. Только 2 февраля 1744 года его «партия» из 40 солдат, 367 казаков, 170 коряков и 67 юкагиров отправилась «искоренять немирных чюхч». Для перевозки людей, провианта и снаряжения, а также для питания в далёком походе было мобилизовано свыше 5000 оленей. На вооружении этой гигантской по меркам Крайнего Севера армии, помимо ручного огнестрельного и холодного оружия, была даже одна «пушка железная малая».

Пройдя за месяц по тундре свыше 300 вёрст, только 2 марта севернее устья реки Анадырь отряд Павлуцкого настиг первые кочевья чукчей. От пленных узнали места стойбищ «главного тойона Тентиона» – их нагнали и разгромили через две недели где-то севернее современного чукотского посёлка Канчалан.

В битве погибли 106 чукотских воинов во главе с самим тойоном Тентионом. Его жена умерла от пыток – как описывалось в донесении Павлуцкого, «по распросам на огне зжена», русскому отряду требовалось любым способом добыть информацию о других чукотских кочевьях.

Дальше отряд Павлуцкого двинулся по Чукотке на север вдоль берегов залива Креста, громя найденные кочевья и стойбища. Здесь были разорены яранги тойона Тегрувья и захвачены его табуны оленей. В конце мая разгромили огромное по местным меркам поселение береговых «пеших чюкоч», в бою погибло 130 чукотских воинов.

По русским описаниям это был «острог, выкладенной ис каменьев». Сами чукчи такие укрепления называли Гуйвиир, «каменная крепость».

Защитить от русских свои посёлки, даже хорошо укреплённые, чукчи не могли. Помня об итогах прежних столкновений, чукчи отныне избегали и открытого боя, лишь изредка беспокоя русских мелкими нападениями на обозы и табуны оленей. Павлуцкий рассылал в разные стороны дозорные отряды, но найти «главное чукотское войско», растворившееся в бескрайних пустынях Севера, так и не удалось.


«До последней капли крови намерены ратитца»


В самом начале лета 1744 года русский отряд вышел к берегам залива Лаврентия, самой крайней точке Чукотки на востоке. Отсюда повернули на запад, двигаясь вдоль берегов Восточно-Сибирского моря до устья реки Амгуэма, протекающей на севере Чукотки. Здесь пришлось повернуть на юго-запад и возвращаться в Анадырский острог, так как войско Павлуцкого уже испытывало голод.

Слишком большому по меркам Крайнего Севера отряду в походе, растянувшемся даже не на сотни, а на тысячи вёрст, было тяжело прокормиться. Вместо поиска неуловимых «чюхч» пришлось заниматься охотой на птиц и диких оленей, специально посылать отряды на побережье для добычи моржей и нерп и даже прибегнуть к «подножному корму». «Идучи по тундре питались травой и кореньем», – так позднее докладывал майор Павлуцкий начальству.


Изображение
© Евгений Тонконогий / DV

Отряд двигался медленно, были съедены почти все «езжалые» олени из обоза, приходилось часто останавливаться для поисков и добычи еды. От голода и дальних переходов многие обессилели, их пришлось нести на носилках, сделанных из копий и ремней. Чукчи шли по пятам уходящего отряда Павлуцкого и сумели убить нескольких казаков, отделившихся для рыбной ловли.

Лишь 22 сентября 1744 года отряд Павлуцкого вернулся в Анадырский острог. Пройдя за 8 месяцев в тяжелейших условиях по землям Чукотки почти 3000 км, так и не удалось решить главную задачу – уничтожить основные силы чукчей. Добыча также оказалась ничтожной: не было ни ценных мехов, ни больших стад трофейных оленей, а из сотни взятых «в полон» женщин и детей большинство умерли от голода по дороге в Анадырский острог.

В отправленном начальству донесении майор Павлуцкий меланхолично доложил, что чукчи подчиняться не желают и «до последней капли крови намерены ратитца», поэтому необходимо продолжить походы в самые отдалённые края Чукотки. Однако на следующий год выступить не удалось – банально не хватило еды. Почти 500 человек в Анадырском остроге, помимо постоянного гарнизона, за зиму съели всех окрестных оленей. И лето 1745 года людям Павлуцкого пришлось полностью посвятить добыче и заготовке пропитания.

Лишь в марте 1746 года неутомимый Павлуцкий вновь отправился в поход. На этот раз 250 солдат и казаков вместе со 150 юкагирами и коряками шли прямо на север к «Колымскому морю», как тогда русские именовали восточную честь Северного Ледовитого океана. В апреле отряд вышел к Чаунской губе на крайнем севере Чукотке, где уничтожил крупное стойбище береговых чукчей.


Изображение

© Евгений Тонконогий / DV

Вскоре русские сами едва не погибли, но не от ударов противника, а под натиском природной стихии – несмотря на апрель, начался страшный снежный ураган, продолжавшийся более 5 суток. Выжив в катаклизме, который опасен даже для современной техники, отряд Павлуцкого продолжил поход, уничтожив еще одно поселение. Чукчи, видя превосходство неприятеля, прежде чем погибнуть в бою, по традиции убили свои семьи, чтобы они не попали в плен. Как позднее писал в докладе Павлуцкий – «не хотя итти в покорность, тако ж жен и детей своих прикололи…».

Найти другие стойбища и кочевья чукчей больше не удалось, и к лету 1746 года отряд Павлуцкого вернулся в Анадырский острог. Трофеи вновь были минимальны – четверо пленных и семь сотен оленей. Оставшуюся часть тёплого сезона русским вновь пришлось посвятить добыче пропитания на долгую полярную зиму. Стратегия дальних походов по бескрайним и пустынным пространствам Чукотки зашла в тупик.


Битва на реке Орловой


12 марта 1747 года на берегу реки Майн (Мэйнывээм — по-чукотски «большая река», правый приток Анадыри), совсем близко по северным меркам от Анадырского острога, крупный отряд чукчей, напав на коряков, взял в плен 8 человек и угнал 7 оленьих табунов. Среди угнанных оленей были и предназначенные для прокорма гарнизона Анадырского острога.

В тот же день, узнав о нападении, майор Павлуцкий бросился в погоню. Собирались экстренно, вышли в ночь на 13 марта – 97 русских и 35 коряков на всех собачьих и оленьих упряжках, которые удалось собрать в остроге, пошли по следу чукчей. За ними пешим порядком выступили те, кому не хватило упряжек – 202 солдата и казака под командованием сотника Алексея Котковского.

Чукчей настигли утром 14 марта там, где в Майн впадает речка. Здесь на горе, ныне известной как Юкагирская сопка, отряд Павлуцкого и обнаружил грабителей – их оказалась целая армия, почти 600 чукотских воинов в костяной броне.

Павлуцкий, не смотря на такое неравенство в силах, приказал готовиться к атаке. В русском отряде возник короткий спор – часть казаков и корякские «князцы» просили майора дождаться идущие следом две сотни Котковского, другие считали, что надо атаковать, пока чукчи не ушли и не растворились в бескрайних снегах Чукотки. Позднейшее расследование Сената Российской империи зафиксировало прозвучавшие в те минуты слова казачьего сотника Семёна Кривогорницына: «Наши казаки воисты дома, а в виду неприятеля трусливы; теперь-то и бить злодеев, пока они в куче, а где их сыщем, когда разбредутся по загорьям?»

Изображение
© Евгений Тонконогий / DV

Похоже, Павлуцкий и его люди за последние годы устали от многомесячных и бесплодных попыток искать «настоящих людей» посреди безжизненной тундры. Здесь и сейчас противника не надо было искать – основные ударные силы чукотских родов наконец стояли перед ними в полной боевой готовности. И 97 русских атаковали 600 врагов.

Люди Павлуцкого шли вверх по сопке. Сильный ветер бросал в лицо русским колючий весенний снег, «что неприятелю много способствовало». Чукчи атаковали с горы – казаки и солдаты дали залп из ружей и единственной имевшейся при отряде небольшой железной пушки. Уже опытные в боях с русскими чукчи упали в снег, большая часть картечи и пуль просвистели над их головами. На второй залп у русских времени уже не осталось – несшаяся с горы масса костяной брони ударила в их отряд.

Началась рукопашная схватка. Сразу же сказалось численное преимущество чукчей, но опытные бойцы Павлуцкого, уступая противнику в численности минимум в пять раз, дрались умело и упорно. По воспоминаниям выживших, свалка была такой плотной, «что неприятель у россиян ружья, копья, а россиане у неприятеля луки и копья ж отнимали руками и оборонялись ножами».

Изображение

© Евгений Тонконогий / DV

Русский отряд с боем и большими потерями, включая командира, отступил к подножию Юкагирской сопки, где укрылся от атак чукотских воинов за укреплениями, наспех построенными из саней. Позднее от пленных чукчей узнали подробности гибели майора Павлуцкого – при отступлении отряда он долго отбивался в окружении врагов, рубя саблей костяные наконечники их копий. Чукчи пытались расстреливать его из луков почти в упор, но майор в стальной кольчуге и шлеме был только ранен. С трудом чукчи свалили его арканами и добили ударом костяного копья в горло.

Битва продолжалась, пока на горизонте не появились несколько десятков передовых человек из шедшего следом отряда сотника Котковского. Завидев спешащее к русским подкрепление, чукчи тут же прекратили атаки и на оленьих упряжках скрылись за горизонтом.

Подошедший отряд Котковского не мог их преследовать, так как чукчи угнали у местных коряков почти всех оленей. Русским осталось лишь собрать тела павших и подсчитать потери, которые по меркам Крайнего Севера были чрезвычайно велики: из 97 человек отряда Павлуцкого погибло 41, в том числе командир и два казачьих сотника. Из 35 участвовавших в бою союзных коряков погибло 11. Один казак попал в плен. Потери чукотских воинов остались неизвестными, поскольку они увезли с собой всех своих убитых и раненных.

Достались чукчам и небывало большие трофеи – знамя отряда Павлуцкого, железная пушка, четыре десятка ружей, много холодного оружия и снаряжения. С трупа Дмитрия Павлуцкого чукчи успели снять кольчугу, и если значение добытого в бою знамени они тогда не особо понимали, то этот стальной трофей ценился ими наиболее высоко. Почти полтора следующих века этот наглядный символ победы будет передаваться из поколения в поколение. Лишь в 1870 году один из чукотских старейшин-«тойонов» подарит трофейную кольчугу Павлуцкого в знак мира «колымскому исправнику» барону Гергарду Майделю, руководителю первой научной экспедиции российских представителей на Чукотку.



«Для искоренения немирных чукоч оружейною рукою…»


Рапорт оставшегося старшим в Анадырском остроге сотника Котковского о неудачной «битве на реке Орловой» отправили на собачьей упряжке в Иркутск 3 апреля 1747 года, а в Петербурге его получили лишь в ноябре.

Донесение поступило в Сенат вместе с просьбой «для искоренения оных немирных чукоч оружейною рукою и для охранения здешних острогов прислать драгун 500 человек». Правительство Российской империи посчитало, что для наступления на чукчей надо иметь в Анадырском остроге, как минимум, тысячу солдат и казаков.


Изображение


© Евгений Тонконогий / DV

В середине XVIII века в Сибири найти и перебросить на Чукотку несколько сотен «служивых» стоило огромных сил и средств. Подкрепления собирали по всему краю, от пограничья с казахскими племенами до Забайкалья. Первые 99 солдат и 49 казаков из сибирских резервов пришли в Анадырский острог только к лету 1750 года.

Пока русские перебрасывали через тысячи вёрст тайги и тундры подкрепления, чукчи активизировали свои набеги. Вынужденные прекратить их на несколько лет под ударами Павлуцкого, они поспешили наверстать упущенное после разгрома страшного майора. Вторгались даже на Камчатку, грабя и убивая камчадалов и коряков.

Поручику Якутского полка Семёну Кекерову, исполнявшему обязанности командующего Анадырским острогом, пришлось провести несколько ответных походов против чукчей, чтобы остановить разграбление «ясачных» подданных Российской империи. Однако проблуждав по тундре несколько тёплых месяцев, русские отряды так и не нашли неприятеля в безлюдных просторах. Только в августе 1750 года на берегу Берингова моря обнаружили покинутый чукчами «острог», укрепление из древесных стволов и коряг, прибитых морем к берегу. Убегавшее из «острога» на байдарках племя тойона Кею удалось лишь обстрелять из ружей.

Следующие несколько лет продолжались такие же бесплодные походы, когда убегающего неприятеля удавалось лишь заметить на горизонте.


Изображение
© Евгений Тонконогий / DV

В марте 1754 года большой чукотский отряд, около 500 воинов во главе с тойонами Тегрувье, Ихъяином и Мего, вдруг появился под Анадырским острогом, убив нескольких казаков, большое количество местных коряков и вновь угнав оленьи стада. Погоня за грабителями двух сотен казаков на собачьих упряжках продолжалась неделю, пока след чукчей не скрыл снежный ураган.

Постепенно далёкое начальство в Петербурге стало понимать, что военная операция на крайнем северо-востоке империи не только слишком затянулась, но и лишена стратегических перспектив. В острогах от Колымы до Камчатки располагалось почти полторы тысячи «служивых», но если большинство северных гарнизонов насчитывали по нескольку десятков человек, то в Анадырской крепости приходилось содержать почти 600 солдат и казаков. В условиях крайнего Севера содержать такое огромное по чукотским меркам войско было очень дорого.

Архивы сохранили финансовые результаты противостояния на крайнем Севере. С 1710 по 1764 года на содержание Анадырского острога и походы против «чюхчей» потратили 1381007 рублей. То есть расходы на маленький посёлок с «войском» в несколько сотен человек равнялись сумме, которую Российская империя за те же десятилетия потратила на образование, академии и школы в масштабах всей страны. При этом стоимость захваченных или полученных в качестве дани мехов с Чукотки составила всего 29152 рубля. Расходы превышали доходы в 47 раз!

Но от долгой войны устали и чукчи – в редких, но ожесточенных схватках с русскими погибло слишком много мужчин маленького народа. Поэтому неформальные переговоры о мире начались сами собой летом 1756 года.
Впервые со времён резни, устроенной сотником Шипицыным, новый начальник Анадырского острога, майор Ширванского пехотного полка Иван Шмалев встретился с тойонами Тегрувья и Менигытьевым – впервые такая встреча «на высшем уровне» обошлась без боя и убийств. В урочище Красный Яр сошлись 234 русских и более 300 чукотских воинов.


Изображение
© Евгений Тонконогий / DV

Через шесть дней сложных переговоров чукотские вожди согласились считаться подданными Российской империи, вернули трёх русских пленных и выдали символический ясак – 98 «красных лисиц» и 45 песцов. Однако, ни заложников-«аманатов», ни присяги на подданство майор Шмалев от чукчей так и не добился.

Обе стороны, ведя переговоры, опасались внезапного нападения – и в ночь на 4 августа 1756 года, когда поднялась сильная буря, караульным чукотского лагеря показалось, что к ним приближаются русские. Чукчи вскочили в свои байдарки и стремительно уплыли прочь. Когда выяснилось, что тревога была ложной, к русским отправили одного из чукотских «старшин» Харгипина, который и сообщил, что чукчи бежали, вспомнив коварство сотника Шипицына и опасаясь внезапного нападения, но «они де с российскими никогда войны иметь не желают».


Конец Анадырского острога


По итогам незаконченных переговоров с чукчами майор Шмалев отослал начальству в Иркутск и Петербург донесение с предложением добиваться от чукчей мира путём усиления военного давления. Он предлагал построить на Чукотке несколько дополнительных острогов, в частности, в устьях рек Анадырь и Канчалан, а также привести на полуостров почти неизвестное здесь чудо-оружие… лошадей! По замыслу майора Шмалева, большое моральное давление на противника окажут 300 коней, «коих те чукчи уведая, уже российских людей не будут почитать пешими и всегда будут иметь опасение от их походов».

Вопрос ездовых животных, действительно, стал слишком актуальным для Анадырского острога – долгая война и набеги чукчей почти искоренили оленьи табуны в его окрестностях, а большинство местных коряков из-за набегов «настоящих людей» предпочли откочевать на юг со своими табунами, и гарнизон «Анадырской партии» остался почти без средств передвижения. Однако, перевести через тысячи вёрст тундры несколько сотен лошадей было очень трудно, а главное, безумно дорого – в далёком Петербурге на это не решились.

Напротив, высшие власти Российской империи пришли к выводу о сворачивании необъявленной войны с чукчами. Майору Шмалеву пришёл приказ отныне общаться с чукчами «в пристойном ласкательстве и с оказанием к ним всякого приветствия», не настаивая на присяге, заложниках и внесении пушной подати в полном объёме. Но проявлять «пристойное ласкательство» к чукчам майору Шмалеву не довелось, он умер в 1758 году, не пережив очередную зиму на крайнем Севере.

Новый начальник, прибывший в Анадырский острог лишь через три года, майор Якутского полка Фридрих Плениснер, происходил из «курляндских немцев», и за двадцать с лишним лет до назначения был гвардейским офицером в Петербурге, откуда его, «вместо кнута наказанья», сослали в Сибирь за слишком активное участие в столичной политике. Показательно, что и действующий в то время губернатор Сибири Фёдор Соймонов тоже был ранее политическим заключённым, сосланным в Охотск.

Соймонов с Плениснером и решили судьбу «Анадырской партии», положив конец затянувшимся русско-чукотским войнам. В донесении правительству они обосновали стратегическую и финансовую бесперспективность войны за пустынный и ледяной полуостров, где живет бедный, но «непокорливый чукоцкой народ».

Поскольку финансового смысла в покорении чукчей, не обладающих большими пушными богатствами, нет, то по мнению Соймонова и Плениснера «не для чего быть в Анадырске команде», «и так до сего времени такия великие команды в Анадырске с великими убытками из казны содержаны весьма напрасно…».

В итоге Соймонов и Плениснер предложили уйти с реки Анадырь, оставив её незаселённой ничейной полосой между чукчами и починившимися России «ясачными» аборигенами. «Анадырскую партию» предлагалось упразднить, а находившихся в ней к тому времени 345 казаков и 412 солдат вывести в остроги на Колыму и побережье Охотского моря, где их удобнее и дешевле снабжать провиантом.


Изображение



© Евгений Тонконогий / DV

По итогам этого доклада императрица Екатерина II 15 марта 1764 года подписала указ: «Состоящую в Сибири Анадырскую экспедицию отменить и имеющуюся в Анадырске команду всю вывести оттуда...».

Подписанный в Петербурге указ шёл до Анадырского острога год и месяц, его получили 6 мая 1765 года. Постепенная эвакуация гарнизона и населения началась осенью с установлением снежного пути для оленьих и собачьих упряжек.

Из-за трудностей с передвижениями на огромные расстояния крайнего Севера ликвидация «Анадырской партии» растянулась на 6 лет. При этом обитатели острога, болезненно воспринявшие его оставление как признание поражения, методично уничтожили всё, чтобы не оставить никаких трофеев противнику. Часть военных припасов, на случай возможного возвращения, спрятали в тайниках. Церковь заранее аккуратно разобрали и брёвна отправили плыть вниз по реке Анадырь, в ней же утопили колокола и пушки.

3 марта 1771 года сожгли все оставшиеся казённые строения и 75 жилых домов, а также укрепления острога – три башни, три артиллерийские батареи и частокол. В тот же день остатки гарнизона и жителей во главе с прапорщиком Павлом Мордовским на собачьих упряжках двинулись в Гижигинскую крепость, расположенную на северном берегу Охотского моря в 750 верстах к югу от навсегда исчезнувшего Анадырского острога, 122 года верой и правдой служившего самым северо-восточным форпостом Российской империи.



Ярмарка вместо войны, бисер вместо пуль


Ровно через 4 года, уже в окрестностях Гижигинского острога сотня солдат прапорщика Мордовского разгромит отряд в несколько сотен чукчей, пришедших сюда грабить коряков. В том бою, 9 марта 1775 года, погибло 83 чукотских воина, 5 солдат из роты Мордовского и 13 коряков, дравшихся на стороне русских. Исход боя решил удачный выстрел из пушки и залп кремневых ружей, против которых оказались бессильны доспехи из моржовых шкур и китового уса.

Это столкновение стало последней битвой долгой русско-чукотской войны. И тут оказалось, что за век с лишним боёв и стычек чукчи… привыкли к русским. Ведь война оборачивалась не только трупами и пленными, но и торговлей.


Изображение

© Евгений Тонконогий / DV

Всё это они могли получить только у русских. И вскоре после эвакуации острога с берегов Анадыри, «колымский комиссар» Иван Баннер с удивлением узнал, что воинственные «чюхчи» сами начали искать бывших противников, предлагая менять шкуры лисиц и моржовые клыки на медные котлы и табак.

Российское правительство с ходу оценило перспективы торговли в «приручении» непокорного народа. И в 1794 году на притоке Колымы реке Анюй построили небольшую деревянную крепость специально для «негоциации» с чукчами.

Учитывая боеспособность и агрессивность «настоящих людей», торговля с ними велась почти как военная операция, с соблюдением всех мер предосторожности. Чукчи тоже являлись на торг в доспехах и полном вооружении. Опасаясь и в то же время нуждаясь друг в друге, стороны быстро выработали правила этой специфической коммерции.

Ярмарка, прозванная по имени реки Анюйской, проводилась раз в год, в течении десяти дней марта. По воспоминаниям, на очевидцев производило сильное впечатление множество чукчей, являвшихся в полном вооружении у частокола Анюйского острога с криками «Тарова!» (так они переиначили русское приветствие «Здорово»). В следующие дни пришельцам, в обмен на символический ясак в три десятка лисьих шкур, разрешалось появляться на торге у ворот острога, но только в светлое время суток.


Изображение

© Евгений Тонконогий / DV

Чукчи торговались не менее упорно, чем воевали. Обмануть их было непросто – например, опытный чукотский охотник, по воспоминаниям очевидцев, мог, подкинув на руке, легко на вес определить нехватку 1–2 фунтов табака в предложенной пачке. Этот товар «настоящие люди» ценили очень высоко, давая за два килограмма махорки одну лисью шкуру. Столько же – одну лисицу – на Анюйской ярмарке стоил железный топор.

В обмен на пару фунтов табака и льняную рубашку чукчи даже соглашались креститься – появление в русской церкви с красочными иконами и торжественными службами они воспринимали как интереснейшее развлечение в их северной жизни. Ещё им очень нравились леденцы и категорически не пришёлся по вкусу привычный русским чай.

Женскую же половину воинственного чукотского народа покорил стеклянный бисер для украшения одежд из оленьих шкур – он был красивее, удобнее и дешевле привычного им костяного. Так что, вопреки расхожим мифам, войну с чукчами прекратила не водка, а табак и бисер. Русские власти, наоборот, запрещали продавать чукчам алкоголь – пока «настоящие люди» не растеряли свои боевые навыки, в пьяном задоре они казались слишком опасными. Алкоголизация чукчей началась лишь веком позднее, в конце XIX столетия, когда с американских кораблей чукчам стали в обмен на меха активно предлагать «огненную воду».

К тому времени «луораветланы», хотя по слухам и совершали иногда набеги на эскимосов Аляски, свою былую воинственность растеряли. Долгие чукотские войны в бескрайних ледяных просторах навсегда ушли в прошлое.


Изображение

Источник

#3 olegb1969

    Активный участник

  • Пользователи
  • PipPipPipPipPip
  • 3 361 сообщений
  • LocationMoskau

Отправлено 15 Июль 2016 - 03:04

И че, ну подрались. Равно с эскимосами. Как обычно
"Какой я на х.. интеллигент, я профессию имею" (С) Лев Гумилев
http://forum.fort-yust.ru

#4 Alfredius

    Активный участник

  • Пользователи
  • PipPipPipPipPip
  • 3 254 сообщений
  • LocationМосква-Владимир, далее везде, покуда старуха с косой не настигнет.

Отправлено 15 Июль 2016 - 09:56

Просмотр сообщенияolegb1969 (15 Июль 2016 - 03:04 ) писал:

И че, ну подрались. Равно с эскимосами. Как обычно
Матушка-императрица была мудра и на редкость сметлива. Что до майора, то автор видать из политкорректности не решился описать оного гибель. В войнах с чукчами имелся милый обычай казни людей применявшийся к самим чукчам русскими. Сами чукчи его использовали для расправ с пленными. Майора в конце боя, буквально повалили на земь, повязали и приволокли в стойбище. Там ему и устроили казнь согласно тогдашнему обычаю: то есть раздели до гола, привязали за причинное место, а второй конец был привязан к концу длинной палки. Второй конец палки можно было вращать. Т.о. пленник, дабы не лишится энтого самого, был вынужден бежать за концом палки по кругу, пока сил доставало, после - неибежный конец. Вот через сей прибор и пропустили славного майора -уроженца города Тобольска. О казни сохранилось устное придание в том чукотском роде в стойбище которого она и случилась, более того, в том роду до сего времени хранятся некоторые личные вещи казненного. Это, если по правде без корректности.
Хочу жить в Бирюлево Западном

#5 sphynx

    Переводчик

  • Пользователи
  • PipPipPipPipPip
  • 3 635 сообщений
  • LocationСнежинск

Отправлено 16 Июль 2016 - 12:32

Просмотр сообщенияAlfredius (15 Июль 2016 - 09:56 ) писал:

Что до майора, то автор видать из политкорректности не решился описать оного гибель.
Там продолжение следует (не опубликовал, поскольку там явно недооформлено, хотя скрыть забыли, жду). Но версия гибели отличается от вашей.

#6 olegb1969

    Активный участник

  • Пользователи
  • PipPipPipPipPip
  • 3 361 сообщений
  • LocationMoskau

Отправлено 16 Июль 2016 - 02:23

Просмотр сообщенияAlfredius (15 Июль 2016 - 09:56 ) писал:

Матушка-императрица была мудра и на редкость сметлива. Что до майора, то автор видать из политкорректности не решился описать оного гибель. В войнах с чукчами имелся милый обычай казни людей применявшийся к самим чукчам русскими. Сами чукчи его использовали для расправ с пленными. Майора в конце боя, буквально повалили на земь, повязали и приволокли в стойбище. Там ему и устроили казнь согласно тогдашнему обычаю: то есть раздели до гола, привязали за причинное место, а второй конец был привязан к концу длинной палки. Второй конец палки можно было вращать. Т.о. пленник, дабы не лишится энтого самого, был вынужден бежать за концом палки по кругу, пока сил доставало, после - неибежный конец. Вот через сей прибор и пропустили славного майора -уроженца города Тобольска. О казни сохранилось устное придание в том чукотском роде в стойбище которого она и случилась, более того, в том роду до сего времени хранятся некоторые личные вещи казненного. Это, если по правде без корректности.
Ну было так. Чукчи блин
"Какой я на х.. интеллигент, я профессию имею" (С) Лев Гумилев
http://forum.fort-yust.ru

#7 Alfredius

    Активный участник

  • Пользователи
  • PipPipPipPipPip
  • 3 254 сообщений
  • LocationМосква-Владимир, далее везде, покуда старуха с косой не настигнет.

Отправлено 16 Июль 2016 - 11:45

Просмотр сообщенияsphynx (16 Июль 2016 - 12:32 ) писал:

Там продолжение следует (не опубликовал, поскольку там явно недооформлено, хотя скрыть забыли, жду). Но версия гибели отличается от вашей.
Возможно. Моя версия - это компиляция чукотских народных преданий. Не настаиваю. Хотя вещи майора так таки в качестве наследия предков имеют место быть. Опять-таки устная народная традиция - она устная традиция и есть. Не Ксенофонты какие вам.

Сообщение отредактировал Alfredius: 16 Июль 2016 - 11:47

Хочу жить в Бирюлево Западном

#8 Alfredius

    Активный участник

  • Пользователи
  • PipPipPipPipPip
  • 3 254 сообщений
  • LocationМосква-Владимир, далее везде, покуда старуха с косой не настигнет.

Отправлено 16 Июль 2016 - 11:47

Просмотр сообщенияolegb1969 (16 Июль 2016 - 02:23 ) писал:

Ну было так. Чукчи блин
Если что, то я их, не глядя на своеобразные (это очень мягко сказано) обычаи и нравы, уважаю.
Хочу жить в Бирюлево Западном

#9 sphynx

    Переводчик

  • Пользователи
  • PipPipPipPipPip
  • 3 635 сообщений
  • LocationСнежинск

Отправлено 17 Июль 2016 - 01:32

Просмотр сообщенияAlfredius (16 Июль 2016 - 11:45 ) писал:

Возможно. Моя версия - это компиляция чукотских народных преданий. Не настаиваю. Хотя вещи майора так таки в качестве наследия предков имеют место быть. Опять-таки устная народная традиция - она устная традиция и есть. Не Ксенофонты какие вам.
Не, не компиляция, а именно одно из. Тоже где-то читал в своё время. Причем допускаю, что "почему бы и нет". Дикий народ, дикие нравы..., а в донесениях тоже всякое могли написать. Хотя чего ужасы скрывать, если итак пытались выжать денег на финансирование операций? Там ещё были фолклорные версии. ЕМНИП: 1)завалили-увезли-убили-зажарили 2) прыгал через санки и каждый раз убивал то двоих, то троих, то пятерых, пока арканами не завалили, после чего сам себе вскрыл нагрудник, чтобы закололи, что и сделали тут же. 3) один воин попал в глаз, далее опять нагрудник - костянка в горло.

#10 olegb1969

    Активный участник

  • Пользователи
  • PipPipPipPipPip
  • 3 361 сообщений
  • LocationMoskau

Отправлено 17 Июль 2016 - 10:52

Просмотр сообщенияAlfredius (16 Июль 2016 - 11:47 ) писал:

Если что, то я их, не глядя на своеобразные (это очень мягко сказано) обычаи и нравы, уважаю.
Ну как бываший там, тоже очень уважаю. Набить морду казакам уметь надо. Так что очень позитивно к ним отношусь. Гумилев писал: После большой драки Русских, Чукчей и Эскимосов освоили Аляску. А вот с Тлинкитами не получилось :(
"Какой я на х.. интеллигент, я профессию имею" (С) Лев Гумилев
http://forum.fort-yust.ru

#11 Alfredius

    Активный участник

  • Пользователи
  • PipPipPipPipPip
  • 3 254 сообщений
  • LocationМосква-Владимир, далее везде, покуда старуха с косой не настигнет.

Отправлено 17 Июль 2016 - 11:03

Просмотр сообщенияsphynx (17 Июль 2016 - 01:32 ) писал:

Не, не компиляция, а именно одно из. Тоже где-то читал в своё время. Причем допускаю, что "почему бы и нет". Дикий народ, дикие нравы..., а в донесениях тоже всякое могли написать. Хотя чего ужасы скрывать, если итак пытались выжать денег на финансирование операций? Там ещё были фолклорные версии. ЕМНИП: 1)завалили-увезли-убили-зажарили 2) прыгал через санки и каждый раз убивал то двоих, то троих, то пятерых, пока арканами не завалили, после чего сам себе вскрыл нагрудник, чтобы закололи, что и сделали тут же. 3) один воин попал в глаз, далее опять нагрудник - костянка в горло.
Несколько смягчаете местные нравы. А там не особо церемонятся, вообще-то. Нравы были не просто дикие, а даже по тем временам, ужасающие. Даром, что ли столетие наводили ужас на окрестности, доходя до современной Калифорнии. Своеобразные "северные викинги", опоздавшие ни много ни мало, как на 1000 лет.
В доспехах особо не попрыгаешь (строго между нами) так что сию версию снимаем, как откровенно придуманную (Накинем специфику тамошних одеяний - не очень-то в -40 в стальных доспехах уютно). Замечу также, что ореол Русской Америки совпадает с чукотскими походами. Ну и легкость присоединения к России Северо-Востока, так же существенна. На фоне чукотских набегов, даже русские землепроходцы-казаки местными рассматривались как гуманисты, миротворцы и милые ребята. Истребление инородцев московским правительством строго запрещалось. Жалобы на эксцессы обязательно рассматривались, виновные наказывались. Принимая во внимание нравы, отдаленность и специфику судопроизводства - оказаться подозреваемым было равнозначно потере всего нажитого. А так, одним из бонусов для местных вождей являлось запись в сибирские казаки. Сколько племен признали "Белого царя" только за то, что сын вождя принимался в казаки. Известны случаи (правда в Западной Сибири - лично мне, один случай), когда Московское правительство признавало местных вождей за "князей природных" со всеми вытекающими.
Хочу жить в Бирюлево Западном

#12 olegb1969

    Активный участник

  • Пользователи
  • PipPipPipPipPip
  • 3 361 сообщений
  • LocationMoskau

Отправлено 17 Июль 2016 - 11:34

Ну буряты, были приняты в Казаки, не смотря на Буддизм. 4 бурятских полков являлись казачьими. Хотя Казакам положено быть православным.
За природных Князей были Гантимуровы признаны. Это из Бурятов.
"Какой я на х.. интеллигент, я профессию имею" (С) Лев Гумилев
http://forum.fort-yust.ru

#13 sphynx

    Переводчик

  • Пользователи
  • PipPipPipPipPip
  • 3 635 сообщений
  • LocationСнежинск

Отправлено 17 Июль 2016 - 12:06

Просмотр сообщенияAlfredius (17 Июль 2016 - 11:03 ) писал:

Несколько смягчаете местные нравы.
И не думал.
Фольклор есть фольклор. Его смягчать надобности никакой. Две выдержки нашёл и цитирую:
"Наутро пошли сражаться, Якунин, железом одетый, Нанкачгат, одетый лахтами, двое. Копье Якунина, острие длиной в локоть, копье Нанкачгата такой же длины. Солнце обошло вокруг небо, сражаются, не могут. Люди кругом стоят, смотрят. Копье Якунина притупилось, стерлось об землю до обуха. Железная одежда рассечена, язык Нанкачгата свешивается до плеча. Не могут. Тогда Эургын, из смотрящих, молодой парень, выстрелил из лука стрелой из китового уса, пробил Якунину глаз. Облился кровью Якунин, сел на землю, оперся локтем о землю. Множество людей приступают; еще убивает, ибо силен. Тогда Эургын ударил ножом под броню, распорол брюхо; тогда убили."
«Прыгал; прыгнул раз через санки, двух парней убил, прыгнул обратно. Прыгнул другой раз, пять парней убил, обратно прыгнул. Стрел, копий не боялся совсем, твердую рубаху имел. На третий прыгнул, двух парней опять убил, а назад прыгнуть не успел; арканами взяли, повалили, стали душить; тут он сам открыл железный нагрудник и от копья кончилось дело».
Последняя выглядела бы наиболее реалистично, учитывая обычную тактику действий казаков перед превосхоядщими численно силами(устройство вагенбургов), но не подходит под описание именно того боя со слов казаков-участников(Павлуцкий не дошёл до вагенбурга).
Что известно доподлинно:
подошедшее подкрепление заставило чукч отойти;
тела стали забирать только на следующий день;
тело Павлуцкого оказалось без кольчуги и шлема;
Павлуцкий похоронен в Якутске.

Ещё три можно почитать тут (127-129, последняя - как раз, вариация приведённой вами)

#14 olegb1969

    Активный участник

  • Пользователи
  • PipPipPipPipPip
  • 3 361 сообщений
  • LocationMoskau

Отправлено 17 Июль 2016 - 12:15

Якунин из Донских казаков. Кубанских еще не было.
"Какой я на х.. интеллигент, я профессию имею" (С) Лев Гумилев
http://forum.fort-yust.ru

#15 sphynx

    Переводчик

  • Пользователи
  • PipPipPipPipPip
  • 3 635 сообщений
  • LocationСнежинск

Отправлено 17 Июль 2016 - 12:26

Просмотр сообщенияolegb1969 (17 Июль 2016 - 12:15 ) писал:

Якунин из Донских казаков. Кубанских еще не было.
Павлуцкий (украинец или литвин, скорей). Якунин же - просто образ собирательный, причём имя всего лишь созвучное с русской фамилией Якунин. У них там в сказках был ещё и чукча Кунин (озорной такой, старух насиловал, старикам, пардон, в з... трубки табачные засовывал, за что бывал бит братьями, но , зато, великий охотник и кормилец)





Количество пользователей, читающих эту тему: 1

0 пользователей, 1 гостей, 0 анонимных