Перейти к содержимому


А упало, Б пропало: Большая атомная тройка


Сообщений в теме: 3

#1 nessie264

    Переводчик

  • Пользователи
  • PipPipPipPipPip
  • 10 030 сообщений
  • LocationРоссия Снежинск-Тольятти

Отправлено 29 Октябрь 2017 - 11:57

Изображение


А упало, Б пропало: Большая атомная тройка


Борис Марцинкевич

Изображение


Westinghouse – опыт последнего десятилетия

Кацуриоку (яп.) – жизненный путь.


Это далеко не первая наша статья о судьбе Westinghouse, больше того – судьба этой компании одна из любимых нами тем. Но связано это не столько с желанием позлорадствовать над неудачами конкурентов Росатома, сколько с намерением показать, чем может закончиться любая попытка почивать на лаврах.

Westinghouse – компания, стоявшая у самых истоков мирового атомного проекта, головами и руками сотрудников которых построено 2/3 действующих и сейчас реакторов во многих странах мира. До банкротства она дошагала самостоятельно, никакие происки конкурентов и прочих хакеров тут ни при чем, и потому понимание того, как, что и почему происходило, эта затянувшаяся «повесть о пикирующем бомбардировщике» – не злорадства для, а ради уроков и понимания того, чего ни в коем случае нельзя допустить. На сегодня совершенно не ясно, как будут развиваться дальнейшие события, многие финансовые аналитики говорят о риске того, что банкротом станет, вслед за своей дочерней компанией и компания материнская – японская Toshiba.

Toshiba, не сумевшая понять риска своих инвестиций, не поймавшая тот момент, когда нужно было брать управление атомными проектами под пристальный и предельно жесткий контроль. И этот печальный опыт тоже надо учитывать руководителям государственного концерна Росатом, чтобы не допустить подобного рода ошибок ни у одной из его многочисленных структурных единиц. Опыт горький, опыт печальный, потому заслуживающий самого пристального внимания. Знание деталей не повредит, потому в этот раз мы постарались собрать их в хронологическом порядке, начиная с 2006 года. Именно в том году принадлежавшие Westinghouse Electric Corp. были проданы британской компанией BNFL – British Nuclear Fuel Ltd. японскому концерну Toshiba. В отличие от привычного стиля, в этот раз совершенно серьезно, поскольку очень хочется показать то, чего делать нельзя.

Toshiba покупает Westinghouse

По каким причинам японская корпорация пошла на покупку бывшей американской компании, которая стала к тому времени английской? Давайте припомним, что творилось в энергетике того времени. Цены на нефть и на газ лезли вверх, как на дрожжах, в мировой прессе началась демонизация угля, «наносящего непоправимый колоссальный ущерб экологии». В 2005 году в США был принят новый закон, сулящий финансовые преференции и государственные гарантии под кредиты всем, кто рискнет начать «ядерный ренессанс». Ко времени покупки Westinghouse массовое производство электрооборудования и бытовой электроники не перемещалось, а бегом мчалось на новые производственные площадки Китая, доходы японских компаний падали, и Toshiba приняла решение идти в производство продукта с жизненным циклом в 40-60 лет. Всерьез и надолго, обеспечивая себе заказы на много лет вперед.2
Изображение

Рис.: repairmydcjack.com


Мало того: в декабре 2005 Комиссия США по атомному регулированию (NRC) сертифицировала проект разработанного Westinghouse атомного реактора III поколения АР-1000, который на тот момент казался концентрированным образцом самых передовых технологических решений. Впрочем, многим он и сейчас таким кажется – не взирая на то, что «в железе» этот реактор так никто пока и не увидел, не пощупал. Ожидалось, что это будет началом некой стандартизации проектов реакторов, что их детали можно будет изготавливать фабричным, конвейерным методом и собирать в единое целое непосредственно на строительной площадке, а это, разумеется, приведет к основательному удешевлению проектов и ускорению их реализации. В общем, поводов для оптимизма было вполне достаточно – настолько, что японцы не обратили внимания на все те минусы, которые накопились к тому времени у атомной компании Westinghouse. Возможно, убаюкивало еще и наличие собственных компетенций, имевшихся у Toshiba в атомной энергетике – корпорация производила различные компоненты для реакторов, участвовала в разработке усовершенствованных кипящих реакторов, то есть эта отрасль знакома была вовсе не понаслышке.

Тень былого величия

Если грубо и обобщенно, к тому времени от компании осталась только былая слава да уважаемое всеми энергетиками мира название. В 2000-х годах Westinghouse уже не производила ни парового оборудования, ни турбин, ни даже насосов и клапанов. Все, что приобрела Toshiba за 5,4 миллиарда долларов (пять миллиардов четыреста миллионов – прописью, чтобы никто не искал опечатку), было группой выскоквалифицированных инженеров, уверенных, что они смогут работать на автоматизированных системах проектирования и в том, что за их спинами стоят чрезвычайно серьезные и квалифицированные менеджеры. Квалифицированность менеджеров, впрочем, заключалась в великолепных связях во властных структурах США, правительство которых помогало получать контракты на обслуживание национальных лабораторий, на обслуживание АЭС, помогало получать различные гранты на разработку умеренно новаторских реакторных разработок, контракты от Пентагона. И, разумеется, очень важным активом Westinghouse были несколько заводов по производству ядерного топлива, обеспечивавшие компании треть мирового рынка. Наверное, еще нужно отдать должное и записаться на уроки мастерства переговоров к специалистам из английской BNFL, умудрившихся поднять сумму сделки на такую высоту – ведь в 1996 году англичане заплатили за американскую компанию всего 298 млн долларов плюс оплата долгов примерно на 1 млрд долларов. Вот это действительно профессионалы!..

Выбор строительного и инженерного партнера

Следующим участником истории стала компания Shaw Group, которая в 2000 году на банкротном аукционе прикупила бренд компании Stone&Webster, которая некогда была строителем нескольких АЭС на территории США. Shaw Group стала называться по «имени» покупки, хотя никакого отношения к атомной энергетике от этого не приобрела. В 2006 году, тем не менее, основатель Shaw Group Д.Бернард умудрился купить у Toshiba 20% Westinghouse в обмен на соглашение о том, что Stone&Webster будет основным подрядчиком строительства АР-1000 на территории США. Контракт на покупку был подписан с условием, что на Toshiba накладывалось обязательство обратного выкупа акций по рыночной цене, на чем Д. Бернард чуть позже сумеет заработать весьма приличные деньги. В итоге и сложился триумвират из Toshiba, Westinghouse и Stone&Webster, который и стал новым/старым игроком на рынке строительства АЭС.

Казалось, что все сделано правильно, что пора приступать к решительным действиям. В частности – усиливать экспансию на европейский рынок, где полугодом ранее Westinghouse совместно с итальянской компанией Genesi приступила к разработке реактора проекта ЕР-1000 – аналога АР-1000, адаптированного под европейские требования. Правда, некоторые проблемы стала создавать NRC, в марте 2006 потребовавшая пересмотреть проект АР-1000, предусмотрев целостность контайнмента (защитной оболочки корпуса реактора) на случай падения на его крышу авиалайнера. Так начинался «самолетный скандал», о котором журнал Геоэнергетика.ru писал ранее, но на тот момент никто не представлял о том, сколько времени отнимет это новое согласование.

Изображение

Китай, США, Чехия, Польша – далее везде?

Зато уже в декабре 2006 года Westinghouse подписала соглашение с КНР о строительстве двух реакторов АР-1000 на АЭС «Саньмень» и еще двух – на АЭС «Хайян». Да, именно так – реакторов, не получивших сертификацию в собственной стране. Правда, и цена «компенсации» за такой риск была немалой – китайцы по условиям контракта получали технологии АР-1000, на основе которых разработают собственный реактор САР-1400. Не дожидаясь окончания лицензионного оформления ни в США, ни в Китае, американские и китайские атомщики начали само строительство – в феврале 2008 года начались работы на АЭС «Саньмень», а в сентябре 2009 на АЭС «Хайян». В апреле и мае 2008 года Westinghouse подписывает соглашение двух пар реакторов АР-1000 на территории США – на АЭС Vogtle и на АЭС Virgil C. Summer. Этот агрессивный напор и стал, похоже, главной стратегической ошибкой японо-американской компании. Проекты велись практически одновременно, не давая возможности наработать опыт, управленческие и технологические решения.

Способности менеджеров компании и связанных с ними покровителей компании из властных кругов США оказались многократно выше профессиональных компетенций технического персонала как из состава самой Westinghouse, так и из тех, кто числился в штате Stone&Webster. Эти два подразделения работали, такое впечатление, в полном отрыве друг от друга. Смотрите: специалисты трудились над исправлениями проекта в соответствии с новыми требованиями NRC, а в ноябре 2009 года менеджеры Westinghouse уже передали документы чешской компании CEZ на участие в тендере на достройку АЭС «Темелин», подписали соглашение с польской PGE о намерениях строительства реакторов АР-1000 на территории этой страны, летом 2010 стараниями Westinghouse была получена государственная гарантия по кредитам для АЭС Virgil C. Summer на сумму в 3,4 млрд долларов. Спешка, напор, подкрепленный активностью высших должностных лиц США, буквально навязывавших услуги Westinghouse в Чехии и в Польше. При этом, напомним – едва ли не полное отсутствие собственного атомного машиностроения, 30 лет без строительства новых АЭС. Инициативы бывают разными – были ли вот эти разумными?

Индийские нюансы

Одновременно с этим Штаты принялись за развитие ядерных отношений с Индией. История активизации Westinghouse в индийском атомном проекте началась 18 июля 2005 года. Именно в этот день президент США Джордж Буш и премьер-министр Индии Манмохан Сингх сделали совместное заявление, из которого следовало – Вашингтон готов помочь Дели прорвать международную блокаду.
Изображение

Джордж Буш, президент США (2001-2009) и Манмохан Сингх, премьер министр Индии (2004-2014), Фото: wikimedia.org


С этого дня берёт официальный отсчёт так называемая индо-американская ядерная сделка. Согласно ее положениям, Индия разделила свою атомную программу на военную и гражданскую части, поставив последнюю под полный контроль со стороны МАГАТЭ, а США, в свою очередь, приняли законопроект, в принципе позволяющий возобновить сотрудничество в мирной ядерной области между Соединёнными Штатами и Индией. Это соглашение послужило основанием для того, чтобы ГЯП (государства ядерные поставщики) отменили решение о прекращении поставок в Индию любых компонентов, необходимых для развития атомной энергетики. После того, как были закончены процедуры ратификации, согласования взаимных гарантий, Кондолиза Райс предложила правительству Индии рассмотреть возможность выделить компаниям Westinghouse и General Electric по площадке для строительства АЭС по их проектам.

В октябре 2008 года председатель ядерно-энергетической корпорации Индии (NPCIL) Ш.К. Джаин сообщил о том, что в правительстве Индии начался процесс согласования размещения площадок под проекты строительства АЭС обоих американских проектов. В январе 2009 года Westinghouse сообщила о подписании протокола о намерениях по созданию совместного предприятия с индийской компанией Larsen&Turbo Ltd, специализирующейся на выпуске приводов СУЗ, парогенераторов, клапанов и корпусов атомных реакторов под давлением. Тогда же было объявлено о том, что американская компания будет предлагать Индии проект строительства блоков АЭС на основе АР-1000.

Китайские трудности

Это, конечно, пошло бы на пользу американо-японской компании, да вот незадача – инженеры и конструкторы почти с самого начала строительства в Китае не справлялись с возложенными на них задачами. В 2010 году из-за несоблюдения правил техники безопасности произошло ЧП с человеческими жертвами на строительной площадке АЭС «Хайян», одновременно начались проблемы с главными циркуляционными насосами. Китайские регуляторы, ожидавшие чего угодно, но не вот такого хода событий, приостановили лицензирование проекта АР-1000 до того момента, пока Westinghouse не решит все проблемы с NRC. И вот в этот напряженный момент произошла авария на АЭС «Фукусима-1».
Изображение

Авария на АЭС «Фукусима-1», Фото: newsweek.com


NRC отреагировала совершенно адекватно – очередной, уже 18-й по счету проект реактора был отправлен на доработку, поскольку регулятор потребовал, чтобы в теплофизических расчетах было учтено влияние возможных землетрясений. В июне 2011 года Westinghouse подала в NRC 19-й по счету проект реактора АР-1000, которому, как позже выяснилось, довелось стать удачным. Но буквально через месяц после этого китайская Академия инженерных наук назвала АР-1000 «еще не сертифицированным проектом», а правительство КНР констатировало, что из-за изменений курса юаня смета и АЭС «Саньмень», и АЭС «Хайян»превысила контрактную на 30% и факт сорванных сроков строительства. Конечно, тут не столько вина Westinghouse, сколько NRC, пять лет рассматривавшей «самолетные поправки», но штрафные санкции от этого не исчезли.

Проблемы американского атомного законодательства

После японской ядерной катастрофы 2011 года активно начавшаяся переговорная компания между Westinghouse и индийским правительством остановилась – почти 90% территории Индии относится к сейсмически опасной зоне. Впрочем, переговоры были приостановлены еще в 2010 году – по причинам, не зависевшим от американских и индийских энергетиков. Проблема заключалась в особенностях законодательства США, в соответствии с которыми любой ядерный экспорт из Америки подпадали под действие лицензионных требований Part 810. Эти требования не давали возможности Westinghouse раскрывать индийским партнерам информацию о технических спецификациях их продуктов, что затрудняло ведение коммерческих переговоров. Из-за этих сложностей французская AREVA опередила Westinghouse, сумев первой получить решение о выделении площадки для проекта реакторов EPR-1600.

Однако Индия, полагаясь на то, что Westinghouse сможет урегулировать проблемы американского законодательства, уже в 2009 выделила для американских компаний площадки в штатах Андра Прадеш и Гуджарат. Переговоры шли весьма непросто. Американская сторона настаивала на необходимости изменения законодательства Индии в том, что касалось обращения с ОЯТ и в вопросах компенсации за ядерный ущерб, требовалось и подписание договора о сотрудничестве в атомной сфере между Индией и Японией, поскольку держателем контрольного пакета акций американской компании Westinghouse была и остается японская Toshiba. Только в 2014 году состоялось первое рабочее заседание двусторонней американо-индийской группы по вопросам ядерного сотрудничества, но и это не сразу привело к прорыву на переговорах Индии и США.

Не только стройка, но и модули

О том, что творилось непосредственно на одной из строительных площадок АЭС Vogtl – мы уже писали, но, если честно, далеко не все. Полное перечисление претензий надзирающей инстанции смахивает на странную помесь журнала «Фитиль» с фильмами Хичкока, когда одновременно и смешно, и страшно, и понятно, каковы причины этой жутковатой «веселухи». Еще в 2010 году Уильям Джейкобс, консультант Комиссии по общественным услугам штата Джорджия, заговорил о многочисленных отсрочках модульного производства. То есть то, что было центральной идеей реактора АР-1000, тоже не сработало: компоненты модулей прибывали на строительную площадку с многочисленными дефектами, поскольку приемку качества непосредственно у производителей попросту не удосужились организовать. И даже после этого замечания мало что изменилось – проверка качества была кое-где организована, но велась, что называется, спустя рукава. Да и Stone&Webster не уставала демонстрировать полнейшее отсутствие квалификации – на модулях ядерной части после их сборки на строительной площадке NRC несколько раз находила дефектные сварные швы, и заставляла их переделывать.

Японский менеджемент

Как позже выяснило следствие, организованное министерством финансов Японии, с декабря 2011 года Toshiba начала систематическую фальсификацию финансовой отчетности, чтобы вот таким способом скрыть убытки Westinghouse на американских строительных площадках. Отдельная изюминка – то, что все описанные события происходили еще до получения комбинированной лицензии на строительство от NRC, это произошло только в марте 2012 года.

Изображение

Фото: sputniknews.com


Чуть раньше, в 2011 году проект АР-1000 получил промежуточное одобрение от атомных регуляторов Великобритании – менеджеры Westinghouse будто не обращали внимания на то, что технические специалисты погрязли в ворохе нерешаемых проблем, в проблемах с качеством, сроками, сметами, в нарушениях в капитальном строительстве и со сборкой ядерных модулей. С одной стороны – успешные переговоры с регуляторами самых разных стран, с другой – множество судебных исков со стороны заказчиков в Китае и в самих США, то есть там, где шли попытки реального строительства, а не велась бесконечная пиар-компания «самой продвинутой в мире атомной компании Westinghouse». Каким образом умудрялись всего этого не видеть в Toshiba – совершенно не понятно, но команда «Стоп!» не прозвучала даже тогда, когда для сокрытия нарастающих убытков японцы уже вынуждены были заниматься подлогом финансовых отчетов. Театр абсурда, по другому трудно описывать происходившее. Но любой спектакль имеет свой финал…

Чикагские мостостроители и сделка-2015

Вал исков со всех сторон, рост убытков заставлял японских владельцев все активнее искать выход из сужавшегося тупика, и в январе 2013 года Toshiba решила, что нашла вполне удачный вариант. Летом 2012 года строительная компания ChicagoBridge&Stone (CB&I) купила Shaw Group вместе с 20% принадлежавшими последней акциями Toshiba выкупила у Shaw Group те самые 20 % акций Westinghouse. Сумма немалая, но доходы Shaw Group за предыдущие годы составляли 6 миллиардов, в портфель заказов входили не только атомные, но и нефтяные и газовые предприятия. И вот в январе 2013 года Toshiba выкупила у CB&I 20% акций Westinghouse, что сработало как выстрел стартового пистолета для всех заказчиков, имевших претензии к Westinghouse.

Соглашения по этим спорам длились до 2015 года, на стройках в это время продолжался откровенный завал по срокам и сметам. В октябре 2015 года все заинтересованные стороны, казалось, нашли некое соломоново решение. Westinghouse за 229 млн долларов выкупила у CB&I атомное подразделение – Stone&Webster, при этом освобождая CB&I от всех обязательств по проекту АР-1000. Американские компании-закзачики АЭС согласились передвинуть сроки окончания строительства и увеличить выплаты по контрактам. Westinghouse, в свою очередь, письменно подписала обязательства больше не изменять ни сроки завершения строительства, ни сметы. Toshiba была уверена, что Westinghouse справится с этими обязательствами, испытывая необъяснимый оптимизм по поводу того, что интеграция Westinghouse и Stone&Webster поднимет производительность строительных работ и скорость сборки ядерных модулей на 30%. Откуда взялась эта цифра, кто ее внушил японским менеджерам – совершенно не понятно. Взрослые люди, а вот так по детски верили в необъяснимые чудеса.

Изображение

Фото: magzter.com


Вера эта, однако, продержалась недолго. В октябре 2015-го договор купли-продажи был подписан, в декабре оплачен, а в апреле 2016-го Toshiba, обнаружив, что на строительных площадках никаких изменений не происходит, подала на CB&I судебный иск, обвинив чикагцев в том, что они завысили цены на активы Shaw Group на 2,2 млрд долларов. Предварительное решение третейского суда было в пользу японцев, но CB&I заартачились и подали встречный иск, обвинив во всем происходящем проектировщиков АР-1000. Точку в судебном споре 2 июля этого года поставил верховный суд штата Делавэр, удовлетворив встречный иск CB&I. Это действительно окончательный вердикт – у Toshiba более не осталось возможностей для обжалования. Попытка получить в свою пользу 1,08 млрд, ушедших в пользу CB&I и столько же «сверху» японцам не удалась.

Финал

Toshiba билась за спасение контрактов на территории США, что называется, до последнего. После того, как стало очевидно, что никакая интеграция Westinghouse с Stone&Webster делу не поможет, в январе 2016 года для продолжения строительства наняли другую компанию – Fluor, но и она не смогла ничего исправить. Свои гвозди в крышку гроба Westinghouse аккуратно продолжала вколачивать NRC – в феврале этого года прошли не очень удачные для атомной компании слушания по поводу проваленных испытаний нейтронной защиты реактора. А руководство Toshiba испытало настоящее потрясение, в 2016 году высчитав сумму, на которую были превышены сметы на строительство 4 реакторов в США – она составила 6,1 млрд. Сроки, которые были указаны в обновленных контрактах с американскими заказчиками – 2019 и 2020 годы – стали просто фантастическими, тупик закончился глухой стенкой. В марте этого года Westinghose и Toshiba пошли на последний оставшийся у них шаг – на добровольное банкротство.

Изображение

Строительство АЭС V.C. Summer, Фото: media.bizj.us


Свежей новостью стало официальное сообщение от первого августа текущего года о том, что заказчики энергоблоков АР-1000 для АЭС V.C. Summer – компании SCANA и Corporation Santee Cooper – отказались продлевать ранее достигнутое с Westinghouse временное соглашение в соответствии с которыми продолжались работы по возведению блоков №№ 2 и 3. Экспертиза показала, что проект можно будет закончить не ранее 2024 года – на 4 года позже, чем было предусмотрено в дополнительном соглашении к контракту с Westinghouse, подписанном в 2015 году, а общие расходы составят 11,4 млрд долларов, что превышает исправленную смету на 5,2 млрд. Все, что остается сейчас от попыток США построить собственный атомный реактор поколения «III+» – блоки №№ 3 и 4 на АЭС Vogtl, которые теперь вместо Westinghouse попытается достроить и ввести в эксплуатацию консорциум энергетических компаний, изначально выступавший в качестве заказчика блоков. Жизнь есть жизнь, и нам теперь предстоит внимательно следить, смогут ли хоть как-то сохранить реноме некогда передовой ядерной державы – Соединенных Штатов Америки – участники этого консорциума. Вычеркиваем из памяти участие в этом проекте тени бывшего энергетического гиганта со звонким названием Westinghouse Electric и следим за тем, как будут действовать совершенно новые и неожиданные участники атомной гонки. Georgia Power Company – 45.7%, Oglethorpe Power – 30%, MEAG Power – 22.7% и Dalton Utilities – 1.6% — так звучат названия участников консорциума и так распределено их долевое участие в проекте.

Westinghouse и Росатом в Индии, год 2017

Отдельного рассказа заслуживает ситуация, складывающаяся сейчас в атомном проекте Индии в части, касающейся планов Westinghouse в этой стране. Как говорят нам политики и политологи, в Индии имеются два крупных лобби – условно проамериканское и условно пророссийское. «Условно» – потому, что обе эти влиятельные группы в первую очередь беспокоятся за судьбу своей страны, просто одни связывают перспективы развития Индии с США, а другие – с Россией. Мы ничего не скажем про военные, промышленные и прочие стороны этого вопроса. В нескольких наших предыдущих статьях мы старались подробно рассказать о том, какие энергетические проекты, касающиеся Индии, способны реализовать наши энергетические компании, останавливались и на том, как развиваются наши атомные проекты в этой стране. Полезно сравнить наши предложения Нью-Дели с теми возможностями, которые могут предоставить американцы.

Затянувшиеся на долгие 7 лет межправительственные американо-индийские переговоры не причинили Westinghouse ни финансового, ни репутационного ущерба. За это время американская энергетическая компания решила все сложности, возникшие с лицензированием проекта АР-1000 в NRC, что и позволило Westinghouse оказаться значительно более подготовленной к долгожданному прорыву в межправительственных переговорах, совершенных в ходе визита Барака Обамы в Нью-Дели в январе 2015 года. После переговоров на высшем уровне судьба индо-американской ядерной сделки перешла в руки частных энергетических компании – консорциума GE/Hitachi и Westinghose. В декабре 2015 года было снято и последнее ограничение на продвижение проекта АР-1000 в Индии – премьер-министры Японии Синдзо Абе и Индии Нарендра Моди подписали долгожданный договор о сотрудничестве в сфере атомной энергетики.

Изображение

Нарендра Моди, премьер-министр Индии (с 2014 года) и Синдзо Абе, премьер-министр Японии (с 2012 года), Фото: indianexpress.com


В апреле 2016 года президент Westinghouse Дэнни Роддерик был уверен, что в июне его компания и NPCIL выйдут на подписание соглашения о строительстве АР-1000, что и произошло. Правда, перед этим Индия сменила площадку под строительство – она «переехала» из штата Гуджарат в штат Андхра-Прадеш, но это не осложнило ни ведение переговоров ни между энергетическими компаниями, ни начавшиеся совместные консультации о финансировании проекта с американским Export-Import Bank. Westinghouse и NCPIL в июне 2016 года официально сообщили, что намерены заключить контрактные соглашения к июню 2017 года.

Вот на таком фоне и прозвучало для Индии сообщение о начале процедуры добровольного банкротства компании Westinghouse в марте этого года. До этого события работы по согласованию условий контракта на строительство АР-1000 шли спокойно и размеренно, последняя по времени встреча специалистов-энергетиков состоялась в январе этого года. Разумеется, финансовые трудности американской компании и ее японского владельца не были секретом для индийской стороны, но еще в феврале 2107-го NPCIL была уверенна, что это всего лишь временные трудности, которые ее партнерам удастся успешно преодолеть. Стоит отдать должное выдержке индийских партнеров американской компании – даже после официального сообщения о начале процедуры банкротства с их стороны не последовало никаких резких заявлений, хотя основания для этого имелись.

Изображение

Встреча Нарендра Моди, премьер-министра Индии и Дональда Трампа, президента США (с 2017 года), Фото: japantimes.co.jp



В июне состоялась первая встреча нового президента США Дональда Трампа и премьер-министра Индии Нарендра Моди, одним из пунктов повестки встречи стало обсуждение ситуации, складывающейся в вопросах развития энергетического атомного сотрудничества двух стран. Перед визитом Моди в США многие аналитики и информационные агентства говорили о том, что руководители двух государств сделают все возможное для того, чтобы сделка между Westinghouse и NCPIL состоялась в полном объеме, что означало бы строительство шести реакторов АР-1000. Однако пока развернутой информации о результатах встречи нет, имеются только достаточно отрывочные сведения.

Агентство Reuters 2 июля разместило следующее сообщение:

«Администрация США известила Индию, что Westinghouse завершит процедуру банкротства и будет продана к концу года, сообщают источники в дипломатических и отраслевых кругах. Это повышает перспективы участия Вашингтона в продаже или спасении ядерной компании.
«Нам сказали, что к концу года Westinghouse действительно разберется со своей ситуацией и действительно вернется в бизнес», — заявил на брифинге министр иностранных дел Индии Субрахманам Джайшанкар. По словам осведомленных источников, это заявление принято на фоне указания от властей США о том, что после выхода из разбирательства в соответствии с главой 11 Кодекса США о банкротстве Westinghouse будет продана американскому инвестору, что, в свою очередь, проложит путь к закрытию реакторной сделки с Индией в 2018 году».

3 июля индийская Times of India в своем сообщении утверждает, что новым владельцем Westinghouse cтанет не названный американский инвестор:

«После того, как Westinghouse сменит хозяина и завершит процедуру банкротства, переговоры о заключении контракта на шесть блоков в Индии должны возобновиться. Вместе с тем, пока остаётся неизвестным, сможет ли Westinghouse выполнять, как предполагалось ранее, роль генподрядчика на строительстве индийских блоков с AP-1000».

Каким окажется дальнейшее развитие отношений Westinghouse и Индии, покажет время. Остается отметить, что у американской компании теперь есть и опыт сотрудничества с заказчиками, при котором обязанности генерального подрядчика берут на себя сами энергетические компании. На примере АЭС Vogtle мы видим, что вариант, при котором американские специалисты оставляют за собой только инжиниринг проекта и передачу интеллектуальной собственности в строго необходимом объеме, тоже вполне реален. Какой будет тактика Westinghouse в Индии, как решится будущее американской компании, пока не ясно, однако оптимистический тон Трампа и Моди говорит о том, что сотрудничество в атомной энергетике между Индией и США имеют шансы на успешное развитие.

Изображение

Фото: vdmsti.ru



Отметим только, что эти успешные переговоры, новые порции обещаний самых радужных перспектив идут на фоне спокойно и уверенно работающего в Индии Росатома. Какие сделки и как именно будут закрывать в 2018 году – пока, простите, вилами по воде писано, да и закон о том, что на территории Индии разрешено вести строительство только референтных (имеющих действующие) атомных реакторов, никто не отменял.2
А у российских атомщиков в Индии все настолько штатно, что уже и особого шума в СМИ никто не поднимает – все обыденно, все в порядке вещей:
  • 29 июня состоялась церемония заливки бетона в плиту основания реакторного здания энергоблока № 2 АЭС «Кундакулам»;
  • 31 июля 2017 года состоялось подписание контрактов между АО «Атомстройэкспорт» и Индийской корпорацией по атомной энергии на первоочередные проектные работы, рабочее проектирование и поставку основного оборудования для III очереди АЭС «Куданкулам».
Каждый энергоблок этой АЭС – это два реактора ВВЭР-1000, то есть два реактора введены в эксплуатацию, начали третий, подписали контракт на строительство пятого и шестого. Напомним, что максимальное количество наших энергоблоков в Индии на основании межправительсвенного соглашения может возрасти до 12. Если, конечно, не будет подписано новое.

Выводы

Какие уроки можно извлечь из этой затянувшейся драмы? Не претендуя на истину в последней инстанции, предлагаем свой список:
  • Как бы ни разворачивались дела в экономике, какие бы кризисы ни приходилось переживать – все предприятия, имеющие отношение к атомному проекту, должны продолжать получать заказы. Только это способно сохранить самое ценное, самое дорогое и неповторимое в атомном проекте – людей, мастеров, профессионалов;
  • Ни в коем случае не стоит желать окончательного и бесповоротного краха конкурентов – их наличие обеспечивает не только «драйв», но и делает необходимым проведение НИОКР (научно-исследовательских и опытно-конструкторских работ), только это «держит в форме» ученых, проектировщиков, конструкторов, инженеров;
  • Система контроля должна постоянно повышаться, обновляться и работать как непосредственно на производствах, так и на месте окончательной сборки ядерного энергетического оборудования;
  • Передача капитального строительства в руки сторонних организаций, а не ведение строительства собственными специалистами – огромный риск, смысл которого совершенно не очевиден. Аналогично – в отношении производства ядерного, парового турбинного оборудования. Чем меньше сторонних специалистов, привлекаемых к возведению атомных энергоблоков от случая к случаю – тем выше надежность и уровень безопасности;
  • На строительной площадке контроль и учет каждой строительной операции должен находиться в руках не общего строительного надзора, а специализированного, «особого» контролера и то, что эта проблема до сих пор не решена в России – очень тревожно;
  • Все этапы проектирования и строительства должны иметь максимально прозрачную систему поэтапного финансирования с жесткой ответственностью за каждый случай перерасхода выделенных средств.
Выводы эти, повторим, не бесспорны, их можно и нужно критиковать, но делать их на основании горького опыта Westinghouse мы просто обязаны. Понятно, что, прежде всего, выводы будут сделаны профессионалами Росатома, но и все, кто сопереживает развитию нашего атомного проекта, как нам кажется, не должны оставаться равнодушными.

Мы надеемся, что теперь и у вас, уважаемые читатели, имеется подозрение, что в 2018 вместо «закрытия сделки» с нынешним американским банкротом по имени Westinghouse из Нью-Дели могут последовать совсем другие предложения, причем совсем другому участнику атомного проекта. Время покажет!

Источник

Продолжение следует...

#2 nessie264

    Переводчик

  • Пользователи
  • PipPipPipPipPip
  • 10 030 сообщений
  • LocationРоссия Снежинск-Тольятти

Отправлено 29 Октябрь 2017 - 12:02

AREVA от взлёта до неудачного приземления

История и анализ атомного гиганта Франции


Борис Марцинкевич

Изображение


После того, как мы, как нам кажется, достаточно полно рассмотрели ситуацию, которую сложила сама вокруг себя американо-японская компания Westinghouse, вполне логично присмотреться к тому, как складываются дела у еще одного представителя теперь уже бывшей «большой атомной тройки» – у французской компании AREVA. Конечно, мы уже касались некоторых проблем французского атомного проекта, но попытку большого, системного обзора и анализа предпринимаем впервые.

Компания AREVA была создана относительно недавно, в 2001 году, но новичком атомного проекта ее назвать нельзя. Под контролем французского государства были объединены одни из крупнейших в мире поставщиков оборудования для АЭС Framatome – ANP, и компания, специализировавшаяся на добыче и обогащении урана, а также на переработке ОЯТ – Cogema. Таким способом был создан один из крупнейших в мире вертикально интегрированных энергетических холдингов, стратегия которого была направлена на дальнейшую аккумуляцию всех компетенций и технологий ядерного бизнеса. Стратегия очень похожа на ту, которую взял на вооружение Росатом, но большое отличие видно невооруженным глазом – в составе AREVA нет и не было подразделения, занимающегося эксплуатацией АЭС. Крупнейшая в мире компания-оператор АЭС – это еще один государственный концерн Франции, EDF (Électricité de France), управляющая всеми 58 атомными энергоблоками на территории этой страны, причем она не только управляет французскими АЭС, а еще и является их монопольным собственником. Каковы причины того, что правительство Франции сохраняло AREVA и EDF как независимые организации, сказать сложно, но наблюдать за тем, как складывались отношения двух этих компаний – интересно.

Атомная Анна

Как и в России, деятельность атомного концерна AREVA в начальный период его существования весьма тесно связана с человеком, возглавившим его. В 2001 году руководство французским государственным концерном было поручено Анн Ловержон, которой к тому времени исполнилось всего 42 года. Такой возраст для такого поста во Франции был уже исключением из общего правила, поскольку средний возраст глав крупных компаний в ней составлял 55 лет, а уж то, что командовать атомным парадом было поручено женщине – и вовсе из ряда вон.

Изображение

Анн Ловержон, президент AREVA (c 2001 до 2011), Фото: Arte.TV



«Атомная Анна», как вскоре ее стали называть французы, сделала очень большой вклад в атомный проект своей страны, поскольку сумела добиться главного – преодолела царивший в обществе вирус радиофобии. Если в нашей стране страх перед атомными технологиями появился после Чернобыльской катастрофы, то на Западе 1986 год был не началом, а продолжением пандемии радиофобии, старт которому дала авария на американской АЭС Three Mail Island в 1979 году. И дело, конечно, не только в эмоциях – с 80-х годов прошлого века в Европе перестали строиться новые АЭС, к этому факту мы еще не раз вернемся. Европейские страны вообще и Франция в частности не уделили этому факту самого пристального внимания, а мы еще раз напомним один очень примечательный эпизод. Незадолго до своего перехода на работу в администрацию президента Сергей Кириенко, отвечая во время интервью на вопрос журналиста: «Что вы считаете самым ценным в атомной отрасли?» , не задумался даже на долю секунды.

«Люди» – вот ответ тогдашнего главы Росатома.



Анн Ловержон справилась с преодолением радиофобии. Атомные компании Франции стали значительно более открытыми, стали в разы больше рассказывать о своей деятельности, поставив во главу угла неоспоримый факт: атомная промышленность, атомная энергетика с момента своего возникновения была «двигателем» самых передовых отраслей науки и технологий. Успеху такой политики открытости и привлекательности в немалой степени способствовало и то, что на рубеже веков шло активное сокращение военных программ во всех мировых ядерных державах, и во Франции в том числе. Как в Америке и в России, останавливались реакторы, нарабатывавшие оружейный плутоний, сворачивались программы обогащения урана, атом становился боле мирным.

Изображение

Фото: fotki.yandex.ru


Мадам Ловержон перевела офисы структурных единиц AREVA из полузакрытых пригородов в центральные районы столицы, четко понимая, что даже внешняя привлекательность компаний способствует снятию «антиядерного напряжения». У нее – получилось, в глазах и в умах французов атомный проект перестал быть «ужасом, летящим на крыльях ночи», радиофобия из истеричной превратилась в нормальную. Атом надо знать и уважать, и при этом помнить, что именно безопасность стоит на первом месте во всем, что связано с ядерной энергетикой.

Большая атомная тройка – сходства и отличия

Но в данной статье, которая не будет единственной из посвященных французскому атомному проекту, акцент будет сделан на совсем другой теме. С момента своего создания группа AREVA стала настоящим конкурентом Росатома, поэтому ее опыт для нас чрезвычайно важен и поучителен. Что мы имеем в виду под понятием «настоящий конкурент»? Давайте попробуем коротко сравнить компетенции трех былых участников «большой атомной тройки» – Westinghouse, AREVA и Росатом.

Атомная энергетика начинается с добычи урана и горнообогатительных комбинатов, на которых производится тот самый желтый кек. У Westinghouse эта часть атомного проекта отсутствует, у AREVA и у Росатома она есть. Желтый кек поступает в руки химиков, которые превращают его во фторид урана – американцев не было и тут, мы и французы – присутствовали. Фторид урана поступает на газовые центрифуги для обогащения по содержанию изотопа урана-235. Американцы эту технологию освоить, в силу своей огромной технологической развитости, просто не смогли. Французы чуточку «слукавили», но в условиях рыночной экономики это совершенно нормально – центрифужную технологию они получили в свое распоряжение, войдя в состав совместного предприятия с URENCO. Обогащенный уран идет на производство ядерного топлива – вот в этом сегменте участвовали все три компании. Далее по цепочке – строительство реакторов, энергоблоков, АЭС. Поскольку использовать слэнговое слово «облажались» по отношению к уважаемым иностранным партнерам ни в коем случае нельзя, Геоэнергетика.ru тоже делать этого не будет. Сейчас-сейчас… Ну, вот так, к примеру:

«Учитывая резко возросшие после 2011 года требования к безопасности новых проектов АЭС, Westinghouse и AREVA разработали самые передовые, самые продвинутые реакторы поколения III+ и немедленно взялись за их создание. Взялись и обос…»

Ой, так тоже нельзя. В общем, временно испытывают временные трудности. В общем, теоретически у AREVA имелся и этот сегмент, такими же теоретиками были, как выяснилось, специалисты Westinghouse, а вот Росатом сочетал и сочетает теорию с практикой. Эксплуатацией энергоблоков не занимался никто, кроме Росатома, а далее опять идет полное совпадение. Все участники «большой атомной стройки» умели и умеют производить сервисное оборудование для АЭС, далее американцы «выпадают», а вот российские и французские атомщики работают с ОЯТ, умеют делать из него то самое МОКС-топливо, строят и эксплуатируют хранилища ОЯТ, перерабатывают и РАО и отправляют его в отдельные хранилища. Но и эксплуатация АЭС французам знакома не понаслышке – хоть EDF и является конкурентом AREVA, она ведь тоже компания государственная, так что обмен опытом, разумеется, имел место. На счету французского атомного проекта – и реакторы на быстрых нейтронах, и подготовка к замыканию топливного цикла. Но, поскольку БН во Франции закрыты, в России продвижение на пути к ЗЯТЦ признано самым дальним.

Изображение

АЭС Chooz (Франция), Фото: netdna-cdn.com



При таком количестве совпадений совершенно логичны два момента. Во-первых, для продвижения атомного проекта как такового, России выгодно не только соперничество с AREVA, но и активное сотрудничество с ними. Что-то лучше идет у них, что-то – у нас, мы очень давно сотрудничаем с атомной Францией, идет совместное участие в различных проектах и в настоящее время. Второй момент, пусть мы его и отметим не в хронологической последовательности: AREVA не стала банкротом только по причине самого активного вмешательства в ее финансовые проблемы со стороны французского государства (поклонникам теории благодати либерального рынка – солнечный привет из Парижа!). Компания с таким количеством компетенций – и вот такое фиаско всего через 15 лет после ее образования. Отрицательный опыт, как и в случае с Westinghouse должен быть тщательно учтен, изучен, проанализирован и использован нам во благо, ведь умный учится на чужих ошибках. Поэтому несколько статей, посвященных AREVA, которую теперь обстоятельства вынудили примкнуть к EDF – это единственно верный вариант, информации будет немало.

AREVA, год 2002

Так какое же «хозяйство» досталось «атомной Анне» в 2001 году, когда, как все помнят, еще и Росатома-то не было, наш атомный сектор был едва жив за счет контракта ВОУ-НОУ и подвергался одной реформе за другой. AREVA образца 2001 года на мировом рынке котролировала:
  • 20% добычи урановой руды и переработки ее в желтый кек;
  • 25% химической переработки желтого кека во фторид урана (обычно атомщики для краткости этот процесс называют «конверсия урана»);
  • 25% услуг по обогащению урана до энергетических норм по содержанию урана-235;
  • 35% фабрикации и поставок ядерного топлива;
  • 25% рынка производства сервисного оборудования и обслуживания АЭС;
  • 75% рынка переработки ОЯТ и РАО (радиоактивных отходов);
  • 90% рынка производства МОКС-топлива.
«Внушает!» – говаривал в таких случаях один известный мультгерой, и в данном случае нельзя с ним не согласиться. Еще до появления звучного и легко запоминающегося названия AREVA резко усилился Framatom – в новое совместное предприятие Framatom АNP влились все атомные подразделения компании Siemens, в апреле 2002 была куплена еще и американская компания, выпускавшая сервисное оборудование для АЭС – Duke Engeenering Inc.

Некоторую путаницу при анализе группы компаний AREVA вносит аббревиатура его структурных единиц. С 2006 года Framatom ANP стал называться AREVA NP, Cogema была переименована в AREVA NC. Но дело было не только в смене названий, но и в организационной реформе. AREVA «сложила» свои дочерние компании и структурные единицы в четыре дивизиона:
  • Область «начальной стадии ядерного топливного цикла» – FrontEnd Division;
  • Область реакторов и услуг для АЭС – Reactors and Servises Divivsion;
  • Область конечного этапа ядерного топливного цикла – BackEnd Division;
  • Область передачи и распределения электроэнергии – Transmission and Distribution Division.
При этом, в отличии от России, Франция не располагает урановыми месторождениями на своей территории, весь уран везется из-за границы, где он добывается на полностью или частично контролируемых AREVA предприятиях, основные из которых расположены в Казахстане, Канаде и Нигере. Конверсия урана – ответственность дочерней компании COMURHEX, производственные площадки которой расположены на юге Франции. Конверсия в газообразный фторид урана производится в секторе Пьерлат атомного комплекса в Трикастене. Там же, в Трикастене построен завод «Жорж Бесс-2», на котором происходит обогащение урана по центрифужной технологии. Топливо производят сразу несколько предприятий AREVA, расположенные в разных странах Европы и в США. Самостоятельно производит французская компания и комплектующие для ТВС, и всю необходимую циркониевую продукцию. Переработка ОЯТ осуществляется на площадке Ля Аг в Нормандии. Оттуда уран, извлеченный из ОЯТ, поступает на завод в Романе, который может производить до 150 тонн топлива из вторичного сырья. Плутоний, полученный из ОЯТ, отправляется на завод MELOX, который производит от 100 до 150 тонн МОКС-топлива в год. МОКС-топливо применяется на АЭС «Шинон», «Блайе», «Дампьер», «Сен-Лоран», «Гравлин» и «Трикастен», на которых оно занимает до 30% активной зоны. Франция работает и с хранением РАО, для чего на площадке Ля Аг организовано центральное хранилище.
Дивизион реакторов и услуг для АЭС

R&S дивизион AREVA был представлен шестью основными бизнес-единицами:
  • реакторы;
  • оборудование;
  • услуги АЭС;
  • изготовление средств диагностики и контроля;
  • консультирование, системная интеграция и аутсорсинг управления на основании информационных систем;
  • разработка, изготовление и сервисное обслуживание судовых реакторов.
В то время, когда AREVA NP на 34% принадлежала немецкой компании Siemens, в Германии была абсолютно аналогичная база для бизнеса, в обоих странах у этого дивизиона AREVA были гарантированные заказчики – компании, управлявшие и владевшие АЭС. Экономические показатели были просто потрясающими, к примеру, в 2005 году 3’300 сотрудников этого дивизиона обеспечили продажи услуг на общую сумму 727 миллионов евро. Все, казалось, было хорошо, но одна «червоточинка» имелась. Те же 3’300 сотрудников этого дивизиона должны были обеспечивать и разработку нового реактора, за проект которого взялись совместными усилиями французские и немецкие специалисты.

Изображение

Сотрудники AREVA, Фото: ft.com



Нельзя не отметить одну существенную особенность атомной энергетики Франции. В наше время эта страна была и остается «самой ядерной» в мире, поскольку на долю атомной генерации приходится 77% выработки всей ее электроэнергии. Но Франция не всегда была такой, решение о развитии атомной энергетики состоялось в первой половине 70-х годов, под влиянием нефтяного кризиса 1973 года. Тогда правительство решило сделать все возможное, чтобы максимально дистанцироваться от поставщиков углеводородов, от невероятных скачков цен на нефть и газ. Реакторы строились стахановскими темпами, а, поскольку происходило это под контролем государства, Франции удалось добиться удивительной упорядоченности всей системы энергоблоков. Все работающие в стране реакторы – только водо-водяного типа, использованы всего три модели, на каждой АЭС – реакторы только одного типа. Во Франции построено 34 реактора первой серии – М310, 20 реакторов второй серии – Р4 и 3 реактора третьей серии – N4. Отличаются они друг от друга только количеством петель трубопроводов теплоносителя и мощностью. М310 – это три петли и 900 МВт, Р4 – это четыре петли и 1’300 МВт, N4 – четыре петли и 1’500 МВт. Все они относятся ко второму поколению, поэтому решение о разработке реакторов поколения III было совершенно логичным. При этом работающие реакторы – относительно новые, построили их все практически за 10 лет, НИОКР позволяли без спешки модернизировать весь парк и аккуратно продлевать срок эксплуатации.

Поколения реакторов «по-французски»

Вот из-за этой специфики было принято удивительное, на наш взгляд, решение – реакторы поколения III Анн Ловержон и ее команда решили продвигать на зарубежные рынки, а в самой Франции не суетиться, а работать над созданием проекта реакторов поколения IV. НИОКР были сосредоточены на трех основных направлениях:
  • создание реакторов на быстрых нейтронах с натриевым теплоносителем;
  • разработка быстрых реакторов с газовым охлаждением;
  • создание высокотемпературных газоохлаждаемых реакторов.
При этом первые два направления конкурируют между собой, идея заключалась в создании исследовательских реакторов и в аккуратной проверке эксплуатационных характеристик, что и позволило бы сделать окончательный выбор.

Подчеркнем еще раз: реакторы поколения III AREVA изначально предполагала строить вне Франции, чтобы таким вот образом наработать необходимый опыт, который должен был позволить ей самой это поколение «проскочить», сразу перейдя на поколение IV. Идея интересная, но слишком уж необычная – не имея у себя референтного блока пытаться найти иностранных заказчиков. Росатом такого себе не позволял и не позволяет, поскольку просто соблюдает неписаное правило: сделай сначала у себя, чтобы у заказчика была возможность посмотреть на то, что ты ему предлагаешь, в действии. Референтный блок – это не только реклама, но и возможность иностранным специалистам оценить реактор «со всех сторон». Уровень безопасности, технологии загрузки и выгрузки топлива, надежность всех механизмов и аппаратуры контроля и управления – без спешки и суеты. Прошло чуть больше года после того, как заработал реактор ВВЭР-1200 в Нововоронеже, а количество иностранных делегаций, приезжавших дверками похлопать и зубом поцыкать, исчисляется десятками, если не сотнями. И это – совершенно разумно, это дает возможность потенциальным заказчикам оценить все характеристики энергоблока, от физики активной зоны до способов интеграции в энергосистему такой мощной генерации.

А вот то, что пыталась продемонстрировать Франция – полная калька с американских методов. Westinghouse, как мы знаем, первый заказ на свой АР-1000 получила не в Штатах, а в Китае, на лоббирование интересов этой компании были брошены силы политиков, не стеснявшихся использовать любые способы давления на потенциальных заказчиков. Чем это закончилось для Westinghouse, нам тоже известно – печальная история. Вот и у французов получились те же грабли, только «немного в профиль» – AREVA была и остается государственной компанией и государство теперь вынуждено разгребать все проблемы, в которые столь старательно вляпалась компания. Впрочем, тут наверняка присутствует и чувство вины: политическое лоббирование продвижения проекта EPR-1600 было столь активным, что французские атомщики не справились с поставленными задачами.

Главная ценность атомного проекта

3’300 человек и услуги объемом почти в миллиард евро – это ведь не только экономический показатель и приличная прибыль, это чисто физически люди, занятые сервисными услугами. При этом – обратите внимание! – средний возраст сотрудников дивизиона в начале века подкатывал к 50 годам. Замечательный возраст для состоявшихся специалистов, хорошо, скрупулезно знающих свое дело до мельчайших подробностей. А вот генерировать новые идеи в такие годы куда как сложнее, особенно с учетом некоторых особенностей французского атомного законодательства.

Во Франции не продлевают проектный срок службы реакторов больше, чем на 10 лет, то есть модернизация АЭС ведется постоянно, без единой остановки. Как эта работа выглядит, если «на пальцах»? Вот основные этапы работы дивизиона «Сервисные услуги», которые ведутся на всех 58 реакторах Франции:
  • организация плановых остановок реакторов с постоянной задачей сократить время остановок, чтобы увеличить КПД энергоблока – чем меньше времени стоим, тем больше электроэнергии генерируем;
  • проведение неразрушающего контроля;
  • дезактивация и химическая очистка оборудования с целью увеличить безопасность персонала станции;
  • услуги по инжинирингу и модернизации;
  • услуги по обслуживанию и замене оборудования первичного контура;
  • обслуживание управляющих систем реактора и электрики;
  • обслуживание загрязненного оборудования не только на месте, но и в специализированных цехах.
При всей продвинутости технологий, при самых замечательных механизмах и оборудовании, на этих работах задействован едва ли не весь штат сотрудников, разработчиков новых проектов вот просто физически – мало. 3’300 человек – думаете, мы зря тревожимся? Но AREVA ведет свою деятельность не только во Франции, вот более детальный расклад. В сервисном дивизионе в самой Франции штат – 1’500 человек, в Германии – 700 человек, в США – 700 человек, а все остальные люди трудятся в дочерних компаниях. Uddcomp Tecnimarse – Швеция, AREVA NP – Канада, SNE – Китай, Lesedi – ЮАР. Плановые остановки реакторов происходят в зависимости от их типа, каждые 12 или 24 месяца – привычной работы хватает всегда, расслабляться особо не приходлось и не приходится.

Изображение

АЭС Cattenom (Франция), Фото: en.rfi.fr



Нужно учесть еще и то, как сказался более чем 20-летний перерыв в строительстве новых реакторов на состоянии дел в атомном машиностроении Франции. Ну, не выпускают заводы корпуса реакторов десятилетия – что тут хорошего? Специалисты, знакомые с технологией создания сплавов, крупногабаритных деталей, извините, просто выходят на пенсию, молодежь обучать можно только сугубо теоретически. Хорошо ли это? Вопрос риторический, ответ очевиден, можем рефреном повторить мысль Кириенко: «Самое ценное в атомном проекте – люди». Эти же слова можно повторять, задумываясь и о том, как себя чувствовали все прочие потенциальные исполнители новых проектов строительства атомных энергоблоков – производители конструкций контайнмента (внешней защитной оболочки реактора), сталевары и изготовители металлических конструкционных деталей, сами строители, которые с требованиями по качеству, по соблюдению всех нормативов радиационной безопасности просто не были знакомы.

Конкуренция или монополия?

В общем, нет заказов – нет и опыта, нет опыта – не будет и скорости, поскольку ошибки просто неизбежны как у генерального подрядчика, так и у многочисленных смежников. Еще раз повторим ранее озвученную мысль, пусть она и выглядит трижды антирыночной. Раздавать отдельные этапы сооружения АЭС подрядчикам и субподрядчикам на основе всевозможных тендеров, конечно, поддерживает частные компании, обеспечивая их приличными заказами. Но сторонние организации, привлекаемые к атомному проекту время от времени физически не способны обеспечить качество и сроки, предусмотренные контрактами. При этом рыночном подходе не приходится удивляться удорожаниям смет и сорванным срокам, ошибки просто неизбежны. Атомная энергетика – это та отрасль, где монополизация услуг ведет к повышению их качества, а уж то, что при этом заказы не будут поступать в частный сектор экономики имеет второстепенное значение.

Изображение

Фото: projectconsulting.com



Любая авария на АЭС несет потенциальную угрозу сотням тысяч людей, попытки ставить прибыль частников во главу угла – риск, оправданий наличию которого логически просто нет. Точно так же недопустима ситуация, когда главным надзирающим и руководящим органом на строительной площадке АЭС является обычная строительная инспекция – командовать парадом должны сами атомщики. Даже в том случае, если работы ведет сторонняя организация со своими сотрудниками, подчиняться они должны, в первую очередь, требованиям инженеров-атомщиков. Анализируя невероятные события, происходившие на строительной площадке АЭС Vogtl в США, мы показывали и рассказывали, во что превращается процесс строительства и монтажа. В последующих статьях мы наглядно продемонстрируем, что и как происходило на строительных площадках AREVA, чтобы еще и еще раз попытаться доказать – на возведении атомных энергоблоков должны быть задействованы специализированные организации, а тендеры и привлечение строителей и монтажников со стороны становятся «дорогой в пропасть».

Атомное Бородино

После того, как мы коротко ознакомились с состоянием дел в компании AREVA в 2002 году, мы подошли к тому моменту, который можно обозначить как «начало конца». В 2003 году Анн Ловжерон приняла решение об участии ее компании в тендере на строительство новой АЭС, организованный Финляндией.

Заявку на строительство нового атомного энергоблока в финские атомно-надзирающие органы в 2000 году подала компания TVO. Особенность законодательства Финляндии заключается еще и в том, что одобрение такого проекта должен дать парламент страны – только после положительного вердикта к своей работе приступает атомный регулятор. В 1993 году та же TVO уже подавала такую заявку, но тогда, на волне антиатомных постчернобыльских настроений, финский парламент ее отклонил. Но к 2000 году настроения в стране изменились. Экономика была на подъеме, развивалась промышленность, росло потребление электроэнергии населением, благосостояние которого тоже уверенно шло вверх.
Изображение

Фото: yle.fi



В цифрах – с 1990 по 2000 годы потребление электроэнергии в Финляндии увеличилось на 30%. Совершенно неожиданную услугу атомным планам оказали еще и медики, по исследованиям которых было обнаружено, что при отсутствии света финны нередко впадают в депрессию. В общем, страх перед темнотой сумел победить радиофобию, и в 2002 заявка TVO получила одобрение в парламенте.

На тендер заявились три компании: Минатом РФ с проверенным, референтным реактором ВВЭР-1000 и две компании с замечательными, прекрасно оформленными 3D моделями. Американцы из General Electric с проектом ESWBR и AREVA аж с двумя проектами – EPR-1600 и SWR-1000. Минатом был практически уверен, что не сможет проиграть – на ВВЭР-1000 финны могли смотреть сразу в нескольких местах, могли ознакомиться с историей работы этих блоков, воочию убедиться в уровне безопасности. Тогдашний премьер-министр России Михаил Касьянов напоминал о проекте своему финскому коллеге Пааво Липпонену при каждой встрече с ним, были и визиты главы Минатома Александра Румянцева. Но финны выбрали EPR-1600, официальная версия была лаконична – у российского реактора просто мощность маловата. Правда, в наших инженерных кругах говорили о том, что подвела не столько мощность, сколько презентационная часть – ну, вот не справились мы с 3D моделированием. Анн Ловержон праздновала победу вполне искренне, будучи уверенна, что впереди у французской атомной энергетики просто замечательные перспективы. Франция победила, отсталая варварская Россия посрамлена! Ну, просто новый Наполеон! У Анн Ловержон, надо отметить, образование профильное, она физик-атомщик по специальности. Возможно, именно по этой причине она плохо изучала уроки Бородино?… Шутка.

Аналитический онлайн-журнал Геоэнергетика.ru не занимается политологией, оставляя это поле для профессионалов. Пусть они строят свои гипотезы, по какой такой причине осторожные, аккуратные в каждом своем действии финны объявили победителем бумажно-электронный проект EPR-1600. Отметим только, что лет через 5-6 после этого замечательного события один из высокопоставленных руководителей AREVA «вслух» оценил степень готовности этого проекта в 2002 году процентов так в 20-30 и не более того. Как бы с максимальной корректностью высказаться по этому поводу… Ну, давайте вот так. Сегодня атомный блок «Олкидуото-3» самый дорогой в мире из числа строившихся больше 10 лет, сроки строительства в 3 раза превышают первоначально заявленные, перерасход сметы составляет 5,3 млрд евро, AREVA 5 лет демонстрирует убытки, французское правительство приступило к спасению группы за счет бюджета. «Олкилуото-3» стало основной причиной краха некогда многообещающего игрока на рынке реакторостроения.

Тому, как шел проект, по какой причине он превратился в генератор убытков французской компании, будет посвящена наша следующая статья о том, как жила-была замечательная атомная компания AREVA и почему о ней теперь хочется говорить только хорошие слова, лицом стараясь сохранить скорбное выражение.

Источник

Продолжение следует...

#3 nessie264

    Переводчик

  • Пользователи
  • PipPipPipPipPip
  • 10 030 сообщений
  • LocationРоссия Снежинск-Тольятти

Отправлено 29 Октябрь 2017 - 12:11

АЭС «Олкилуото» – победа, превратившаяся в поражение


Борис Марцинкевич


Изображение



В предыдущей статье мы остановили рассказ об AREVA на событии 2003 года – на блистательной и решительной победе в тендере на строительство энергоблока АЭС «Олкилуото», объявленном финской компанией TVO.

Российские конкуренты были повержены в прах, перед французскими реакторостроителями открывались блистательные перспективы. Первый в мире реактор поколения III, последнее достижение науки!.. Ждать оставалось недолго – контракт предусматривал, что ввод EPR-1600 в эксплуатацию состоится в мае 2009 года, за что заказчик и выплатит 3,2 млрд евро.

Действующие лица – горячие финские парни

Наступивший 2004 год оказался первым и последним, когда все работы по проекту шли в штатном режиме. Была закончена договорная компания между TVО и AREVA, без спешки и суеты подготовлена заранее выбранная финскими заказчиками площадка под сооружение энергоблока. Да, стоит сказать несколько слов о заказчике, поскольку TVO в Финляндии – не просто рядовая энергокомпания. 43% акций TVO принадлежит государству, из которых 27% находятся в собственности опять же государственной компании Fortum. Оставшиеся 57% долевого участия – это финские предприятия тяжелой промышленности. TVO не только управляло АЭС «Олкилуото», но и являлась владельцем обоих реакторов с кипящей водой шведского производства, на которых производилось 16% всей вырабатываемой в Финляндии электроэнергии.

Изображение

Строительные работы на АЭС «Олкилуото», Фото: neweurope.eu


Еще одна отличительная особенность – вся эта электроэнергия потреблялась частными акционерами TVO, то есть и про АЭС, и про поставки электроэнергии в этой компании знают все «от корки до корки». Поэтому требовательность финских заказчиков была и остается не некими капризами «богатых выскочек», решивших заказать себе АЭС «для красоты» – это был и остается интерес профессионалов, прекрасно понимающих, что, как и в какой последовательности должно происходить и при капитальном строительстве, и при монтаже атомного и электрического оборудования, каким должен быть уровень безопасности, какое качество должно быть у всех деталей, компонентов и комплектующих. Третий участник действа – финский атомный регулятор STUK, широко известный своей крайней придирчивостью и жесткостью, требовательностью в устранении всех выявленных недочетов и недостатков. Это Северная Европа, тут с экологическими требованиями давным-давно никто не шутит.

Подрядчики – французский рекорд

Подготовка закончилась, начались бетонные работы и, вместе с ними – первые проблемы на площадке. Ну, во всяком случае, тогда казалось, что только на площадке. Напомним, что перерыв в строительстве атомных реакторов у французских компаний составил более 10 лет, и то, что мадам Анн Ловержон не придала этому должного внимания, сказалось очень быстро. Да, две крупные государственные компании были на месте, но, как и в случае Westinghouse и Соединенных Штатов, с рынка атомного машиностроения ушли десятки и сотни небольших предприятий. Нет заказов – нет и смысла содержать специалистов, сохранять оборудование. Это капитализм, это рынок, тут чудес не бывает, борьба за прибыль и за сокращение любых издержек в этом случае не останавливается ни на один день. Консорциум AREVASiemens решил, что знает, как выйти из этой ситуации и приступил к поиску поставщиков оборудования. Как бы это описать… Скажем так – мы трижды перепроверили эту цифру, подозревая, что запутались в «нолях», но ошибки не нашли. 1’400 субподрядчиков из 27 государств. Тысяча четыреста. Двадцать семь государств. Как это комментировать?

Изображение

Менеджер, ответственный за работу с субподрядчиками, Рис: fb.ru


Эти милые люди считали, что смогут обеспечить качество и сроки. Нет, не будем комментировать – придумывайте эпитеты сами, уважаемые читатели. Мы же будем корректны. Очень новаторский подход к исполнению заказа такого уровня сложности и ответственности, требующий очень инновационного подхода к системе менеджемента и организации технических проверок.

Ну, а пока немецко-французские генеральные подрядчики подписывали контракты вот с этим количеством субподрядчиков, исключительную активность проявляли разработчики проекта. Представитель группы AREVA в США Том Кристофер высказался следующим образом:

«Урок, который необходимо извлечь из опыта строитель
ства финского энергоблока, таков – не начиная строительство и не заключай контракт до того, как ты завершишь проектирование».

А неназванный сотрудник AREVA на правах анонимности был куда как более конкретен:

«Этот блок был продан тогда, когда финальный проект был готов только на 25-30%. Мы находимся в таком режиме, когда мы одновременно строим энергоблок, проходим лицензирование и завершаем проектирование».

Вот. Теперь попробуйте поставить себя на место менеджера AREVA, которому поручено разместить заказы у небольшенького количества субподрядчиков – скажем, у каких-нибудь 15-20. Отосланы чертежи деталей, расчетные группы в Индонезии, Англии, Германии и Чехии приступили к работе – посчитать, что почем получается. Через менеджера выясняют, кто делает вот ту финтифлюшку, которую нам предстоит совместить с нашей загогулиной, в которую потом вот на том заводе воткнут вот эту фиговину. Летают файлы взад-вперед, по кругу и зигзагами, нагреваются телефоны, никому не скучно. Согласовали. И вот в этот момент менеджера вызывает начальник и сообщает, что финтишлюшку надо сделать на 3% длиннее, а загогулину загнуть не туда, а вон туда на 5 градусов круче. Менеджер, который понимает, что в ближайшее время его на 7-8 языках обвинят в противоестественных половых связях, вместо двери выходит из кабинета начальника в окно…

Отчет STUK 2006 года – первые уроки «Олкилуото»

Ну, а в это время на строительной площадке тоже никто не скучал. Бетонные работы были поручены польской компании Heitkamp. Вот как эту работу описывала газета «Выборча»:

«Находящимся в Олкилуото польским рабочим обеспечивается проезд до стройплощадки и бесплатные завтраки и обеды. После трудового дня в их распоряжение предоставляется спортзал, а по воскресеньям из Турку приезжает местный ксендз. Общение с финскими коллегами проходит на английском или русском языках».

Прекрасно. Чудненько. А вот цитаты из доклада STUK, подготовленного летом 2006 года.

«Для контрактов с фиксированной стоимостью, главным критерием выбора субподрядчиков стали ценовые показатели. Возможности TVO на этапе выбора субподрядчиков по контролю за качеством и соответствием критериям безопасности будущих работ существенно ограничены. … Framatome ANP выбирает наиболее дешёвых субподрядчиков, не обращая внимания на повышенные риски, связанные с качеством работ. Framatome ANP не всегда включает в соглашения с поставщиками требования по безопасности, но пытается вести с ними дела, снижая цены. Из-за стоимостных ограничений и задержек в графике, субподрядчики не стремятся исполнять дополнительные требования, превышающие те объёмы, что зафиксированы в исходных соглашениях. … При выборе поставщика бетона, в условия тендера не были включены специализированные требования к качеству, применяющиеся на сооружении АЭС. В то же время, в условиях тендера были чётко оговорены ценовые факторы. … Не была проведена подготовка персонала, участвовавшего в производстве бетона, с точки зрения принятой в атомной сфере практики и значимости безопасности. … Поставщик передаёт своим субподрядчикам информацию о специфических требованиях для работы в атомной области в ограниченном объёме. …Система качества, применяемая субподрядчиками и поставщиком, является недостаточной. … Обнаруженные ранее проблемы при проведении бетонных работ не были своевременно исправлены. … При производстве бетона не были соблюдены ранее одобренные спецификации бетона и требования к его составу. … По результатам последней проверки, количество неустранённых претензий составило порядка 700».

Но ксёндз по воскресеньям – был.

Изображение

Строительство АЭС «Олкилуото» (Финляндия), Фото: tesiaes.ru



Вы уж нас извините за столь обширное цитирование – мы это сделали только для того, чтобы не цитировать подобного рода информацию по всем прочим видам работ. Капитализм по-французски – это придавить субподрядчиков по цене так, чтобы на контракты шли только самые отчаянные, самые рисковые, причем риск в таких случаях бывает только одного типа – «Авось кривая вывезет». Плевать на качество, на какие-то там дополнительные требования – авось проскочим. Нельзя исключать, что и проскочило бы, да вот – STUK и люди из TVO, которые на АЭС собаку съели.

Тендеры в атомной энергетике в теории и на практике

И мы предлагаем поставить «зарубочку» в памяти – как только основанием для победы в тендере на производство работ, связанных с атомным проектом, становится цена и только цена, риск срывов по срокам из-за низкого качества усиливается многократно. Чем жестче привязаны строительные предприятия к постоянным, регулярным заказам на «атомное строительство» – тем лучше. Чем больше полномочий на контролирование качества проводимых работ у генерального подрядчика – тем больше шансов на то, что брак будет выявлен своевременно. TVO на строительной площадке не держала на постоянной основе своих инженеров, контролеров, в результате дефектные участки выявлялись только по окончании того или иного этапа работ – значит, переделки занимали больше времени.

Изображение

Строительный процесс, Фото: guim.co.uk



Еще одна удивительная особенность французско-финского контракта – то, как в нем были распределены возможности контактировать с субподрядчиками и со STUK. Надзирающий государственный орган мог контактировать с французско-немецким консорциумом только через TVO, а TVO не имело права контактировать с субопдрядными компаниями. Мелочь? Но вот это странное посредничество привело к огромной потери времени. Проектировщики AREVA внесли изменения, передали TVO, те передали этой STUK. STUK выявила недочеты, передала свои пожелания TVO, те передали их AREVA. Долго, муторно и лишено малейшего смысла. TVO видит, что на стройплощадку доставили явно дефектное оборудование, связываются с AREVA, французы общаются с дефектными субпорядчиками… Ну, и так далее. Мелочь, которая раз за разом приводила к потере времени. Вот еще одна цитата из того же доклада STUK 2006 года:

«Постоянное использование при сварке чрезмерных зазоров между свариваемыми кромками является прямым нарушением процедуры качества работ и абсолютно недопустимо. Подобные ситуации были бы невозможны при наличии хорошо отлаженной системы контроля за качеством. … Система качества, применяемая субподрядчиками и поставщиком, является недостаточной».

Под поставщиком в данном случае понимался франко-немецкий консорциум.

В случае Росатома примеров подобного рода проблем, проблем контактов в цепочке «заказчик — генеральный подрядчик — исполнитель» просто нет или они сведены к минимуму. Да, наличие в структуре Росатома множества предприятий атомного машиностроения – во многом наследство времен Минатома, советской идеологии. Но, как мы видим на примере AREVA и Westinghouse то, что некоторым кажется неким «дурным наследством советского бюрократизма» оказалось куда как более жизнеспособно, чем система тендеров и привлечения к строительству реактора организаций, напрямую не связанных с генеральным подрядчиком. Нет в России и проблем коммуницирования между заказчиком и генеральным подрядчиком, поскольку это всего лишь разные структурные единицы нашего атомного монополиста. Не нравится вариант «сам заказчик – сам исполнитель»? Купите билет в Финляндию, это не очень далеко. Есть теории об эффективном частном собственнике, о благодати конкурентного свободного рынка, но есть и практика, показывающая, какие результаты дает применение этих теорий в атомном энергостроительстве. На примере французов и американцев мы наглядно наблюдаем, что теории эти уж очень дорого стоят – «большая атомная тройка» распалась из-за двух масштабных экспериментов, обоснованных именно теоретически.

«В атомном проекте нет ничего важнее людей, которые его реализуют»

Перечислять все, что происходило на строительной площадке «Олкилуото» можно долго. Сварные швы, бетонные работы, изменения проекта на ходу, стальной контайнмент (защитная оболочка корпуса реактора), в котором заваривали одни технологические отверстия и вырезали новые – очередной технотриллер. Но складывается впечатление, что контракт был проигран изначально, и дело не только в недоделанном проекте. Гигантское количество поставщиков и субподрядчиков – нарушение истины, которую журнал Геоэнергетика очень хочет сделать прописной:

«В атомном проекте нет ничего важнее людей, которые его реализуют»



Не было новых реакторов во Франции – и уходили в никуда высококлассные специалисты, закрывались предприятия. Кто-то продолжает критиковать российско-американский контракт ВОУ-НОУ? Но благодаря ему у наших атомщиков заказы были, и потому Росатом – есть. В США и во Франции заказов не было – и теперь этих стран практически нет на рынке реакторостроения. Конечно, вполне может быть, что Westinghouse на банкротных торгах достанется приличному владельцу, что государство Франция вытянет своих атомщиков из финансовой ямы, но нам-то остается только радоваться тому, что Россию миновала чаша сия. И государственная корпорация по атомной энергии Росатом ведет себя не так, как их бывшие коллеги по большой атомной стройке – его предприятия активно ищут заказы вне атомной отрасли, включились в импортозамещение для нужд нефтяной и газовой отраслей.

Изображение

Сборка ТВЭЛ (Россия), Фото: fotki.yandex.ru



Люди атомного проекта не должны ни на день оставаться без работы, не должны терять свою квалификацию, опыт, умения. Колонны для НПЗ? Да, пожалуйста. Ветрогенераторы? Нет вопросов. Программное обеспечение? Конечно, да. Что, кто-то подозревает, что победы в тендерах вот на это все – результат блата, коррупции и прочих ужасных ужасов? Да хоть бы и так, в конце-то концов! Это не отменяет честной работы профессионалов, которая помогает им оставаться в тонусе, которая обеспечивает нашему атомному проекту уже не только выживаемость, но и дает все шансы на развитие. Ничего подобного не было в США и во Франции – результат мы видим.

Попытки перестроиться на ходу или «У семи нянек дитя без глаза»

Уже в 2006 году стало очевидно, что задержки с вводом в строй энергоблока на «Олкилуото» будут, на тот момент их оценивали в полтора-два года, называли 2010-2011 год вместо контрактного 2009-го. Результатом доклада STUK стало то, что атомный надзор Финляндии и ответственные работники TVО получили возможность инспектировать поставщиков комплектующих непосредственно на производстве. Консорциум пытался сопротивляться такому изменению, но TVО нашло замечательный способ сломить сопротивление – финны просто приостановили платежи на пару месяцев. Капитализм, однако! Но и с этими инспекциями началось нечто фантастическое – они не смогли справиться с этой работой! AREVA для изготовления стального корпуса контайнмента подписала контракт с польской компанией EPG. Первая инспекция – выявлен брак при сварке стальных пластин. Устранили, переделали, исправили. Вторая инспекция – выявлен брак при сварке готовых сегментов. Устранили, переделали, исправили. И так раз за разом, по каждому элементу конструкции. Сроки, сроки, сроки…

Изображение

Строительный надзор AREVA на стройплощадке АЭС «Олкилуото», Фото: reutersmedia.net



В 2007 появились слухи о том, что задержка по срокам составит не менее трех лет, поскольку порядка на строительной площадке больше не становилось. То кран строительный пришлось демонтировать, поскольку установили его с нарушениями правил безопасности, то опять что-то не то получалось с качеством бетона. Весной 2007 дело дошло до того, что AREVA, отстранив финского изготовителя бетона, занялась его производством сама, для чего ей пришлось построить собственный бетонный завод. Размеры сметы от подобного рода затей, само собой, только росли. В августе 2007 AREVA официально признала, что перерасход составит не менее 500 миллионов евро, новым сроком окончания работ обозначив 2011 год. Такой срок нельзя еще было назвать чем-то невероятным, ведь обычное время, которое требуется на возведение блока такой мощности, составляет от 6 до 7 лет. Но в контракте стоял совсем другой срок – 4,5 года! То, что AREVA согласилась на такое требование TVO было вызвано только одной причиной – в противном случае контракт достался бы Минатому. В общем, в 2007 году – не 3,5 миллиарда евро, а 4,0 миллиарда и не 2009 год, а 2011.

«Рост зарплат» в исполнении AREVA

Летом 2008 года свои организационные выводы сделала TVО – за недостаточную компетенцию были уволены руководитель и исполнительный директор проекта АЭС. Осенью появились слухи о том, что цена вырастет еще на 500 миллионов евро, причем сотрудники AREVA объясняли это ростом цен на материалы и увеличением зарплат. «Рост цен», как и у американцев из Westinghouse, у французов приключился, как видите, тоже в момент кризиса, когда во всем мире валились на пол цены на сталь, бетон, когда падали расценки – у всех и везде, кроме AREVA в Олкилуото. Эдакая вот «экономическая география» у одной конкретной фирмы. Аргументы французов были особенно забавны на фоне информации, поступавшей от финского профсоюза работников строительной индустрии. Из 3’600 человек, занятых на строительстве EPR-1600 60% на тот момент составляли представители почти полусотни стран мира, зарплата которых составляла от 11,65 до 13,75 евро в час, в то время как финны получали не менее 30 евро. Такой вот «рост зарплат».

Изображение

Дружная строительная бригада, Фото: heidelbergcement.com



Скандал возник из-за требований польских строителей привести их зарплаты в соответствие с финскими средними, из-за чего поляков тривиально «выкидывали» с объекта. Только вмешательство TVO и STUKA помогло избежать начала забастовки, в которой были намерены принять участие не менее 1’000 человек. Осенью 2008 TVO констатировало, что задержка со строительством составит не менее 3 лет, заодно оповестив, что все перерасходы будет оплачивать франко-немецкий консорциум, поскольку контракт был заключен с фиксированной ценой. Не 2011, а 2012. AREVA тут же подала исковое заявление в арбитражный суд Стокгольма, обвиняя своих заказчиков в умышленном затягивании сроков рассмотрения подаваемых французами изменений к проекту. Это был первый, но далеко не последний судебный иск, украсивший проект EPR-1600 в Финляндии.

Зимой 2008 года к проблемам, возникавшим из-за капитального строительства, добавились проблемы с оборудованием – STUK и TVО забраковали изготовленные итальянцами из Societa delle Fucine заготовки для компенсаторов объема – была использована сталь не того качества. Практически одновременно аналогичный брак был обнаружен и у деталей трубопровода от французского Creusot Forge. Финны затребовали переделки в обоих случаях, возложив дополнительные финансовые расходы на AREVA, которая не обеспечила должный контроль. Ситуация накалялась, французы пытались выйти из ситуации наймом дополнительных рабочих, стройка шла уже в три смены, то есть круглосуточно. Но 4’000 человек на строительной площадке – это одно, а качество работ – совсем другое. Нанимать ведь по-прежнему продолжали тех, кто не имел никакого опыта работы в атомной энергетике. Новые проблемы продолжали увеличивать сметную стоимость, теперь сумма возросла до 4,7 миллиарда евро, то есть превысила предусмотренную контрактом на 1,5 миллиарда.

Уход Siemens

И вот тут не выдержал Siemens. Ему принадлежали, напомним, 34% акций AREVA NP и, следовательно, теперь немцам предстояло расстаться с 578 миллионами. В январе 2009, оценив обстановку, Siemens высказался кратко — auf Wiedersehen, дорогие коллеги по бизнесу, поскольку слишком уж вы дорогие.

Изображение

Работники Siemens собираются домой, Фото: neftegaz.ru



Но финансовые вопросы были только одной стороной медали, вторая куда как менее симпатична для немецкой компании. В 2008 году STUK предъявила претензии к разработанной немецкими атомщиками программе «глубоко эшелонированной защиты» SPPA-T2000 – по мнению финского регулятора, эта программа была слишком сильно взаимосвязана с программой TELEPERM XS, отвечавшей за нормальную эксплуатацию станции. Можно спорить, насколько обоснованны были претензии STUK, но французы, которым осталось «в наследство» творчество немецких программистов, решали эти проблемы вплоть до 2014 года. По мнению многих экспертов, именно проблема с АСУ ТП (автоматизированная система управления технологическими процессами), частями которой были обе эти программы, и стала основной причиной срыва всех сроков строительства. Но даже беглый обзор того, что происходило на строительной площадке, какие проблемы возникали со множеством поставщиков оборудования, на наш взгляд, показывает, что проблема с АСУ ТП была лишь, пусть и важной, но только частью целого комплекса причин, которые привели AREVA к фиаско.

Свистопляска сроков и сумм

Уход Siemens из консорциума привел к тому, что срок сдачи энергоблока был перенесен еще на год – теперь новым сроком стали называть 2012 год. Побывавшая с инспекцией на стройплощадке в январе 2010 Анн Ловержон на словах была настроена весьма оптимистично – «я весьма ободрена достигнутым в Олкилуото прогрессом», но от прямых вопросов журналистов о том, когда же этот прогресс закончится запуском реактора она просто уклонилась. В марте 2010 представители TVO уже официально известили, что пуск состоится не в начале, а в конце 2012 года – прогресс продолжался…

В апреле того же 2010-го был обнаружен очередной брак – в этот раз на сварных швах трубопровода, допущенный на заводе Nordon, поскольку AREVA снова не уследила за качеством, проводя контроль непосредственно на предприятии. Слухи о том, что пуск реактора будет перенесен на 2013 год, а начальная смета будет превышена вдвое, стали усиливаться. Еще через три месяца TVO решительно пресекла эти шепотки и сплетни, выбрав для этого очень жесткий вариант – компания назвала 2013-й годом сдачи блока официально. Ну, и далее в том же духе. В конце 2010 TVO перенесло срок сдачи с начала 2013-го на конец того же года, но тут уже таким уничижением своего достоинства возмутилась AREVA – 2014-й и никаких инсинуаций! В ноябре 2011-го оптимистичные, как никогда ранее, финны высчитали, что стоимость сооружения EPR-1600 с начальных 3,2 млрд евро поднялась до 6,6 млрд. Летом 2012-го стало очевидно, что, назвав годом окончания стройки 2014-й, сотрудники AREVA просто пошутили – на самом деле они хотели сказать «2015». Зимой 2013-го срок сместили на 2016-й, весной 14-го настал славный момент, когда французская компания вообще перестала называть дату – видимо, пребывала в глубоком шоке от новой оценки сметы, сделанной TVO, которая полагала, что уложиться меньше, чем в 8,5 млрд евро уже не получится. Утомленные таким стилем AREVA, финны потребовали, чтобы на заключительных, предпусковых этапах реализации проекта на площадке появились специалисты из EDF.

Изображение

АЭС «Олкилуото», Фото: img.yle.fi



Осенью 2014-го AREVA оценила готовность блока в 86%, но вывод сделала несколько странный – в 2016-м закончить не получится, в конце 2018-го все будет хорошо. И во время всего вот этого, название чему придумать затруднительно, AREVA/Siemaens и TVO продолжали судебную тяжбу друг с другом, время от времени увеличивая суммы взаимных претензий. В 2014-м, например, финны требовали в свою пользу уже 2,3 миллиарда, а французы, настаивавшие, что все проблемы возникли из-за заказчика, желали получить 3,5 миллиарда. В общем, складывается впечатление, что, если кто и заработал на проекте EPR-1600, так это только европейские юристы и адвокаты.

Да, конечно, дела на стройке и на монтаже потихоньку двигаются, но темп… По счастливому стечению обстоятельств, корпус реактора в Олкилуото оказался вне скандала с качеством стали оборудования, выпускавшегося на заводе Creusot Forge, иначе бы и про 2018-й пришлось забыть. До конца нынешнего, 2017-го, TVO рассчитывает получить от STUK лицензию на эксплуатацию своего столь долгожданного блока и надеется, что в конце 2018 состоится подключение реактора к электросети. При этом финны вынуждены быть зрителями того, как французское правительство реформирует AREVA, контроль над которой, как было решено летом 2016-го, будет постепенно передан в руки их «вечного конкурента» – компании EDF.

Расскажем об этом процессе реформирования и мы, но предварительно рассмотрим и прочие «соломинки», которые «переломили хребет» корпорации AREVA. Но «бревно» мы уже показали – им стал проект АЭС «Олкилуото». Краткие итоги – 2018-й год вместо 2009-го (если, конечно, все пойдет благополучно) и 8,5 млрд евро вместо начальных 3,2. Арбитражные суды второй инстанции летом этого года приняли решение по искам в пользу финских заказчиков, так что и EDF будет не так просто разбираться-справляться с таким наследством. Но если бы только это…

Источник

#4 nessie264

    Переводчик

  • Пользователи
  • PipPipPipPipPip
  • 10 030 сообщений
  • LocationРоссия Снежинск-Тольятти

Отправлено 29 Октябрь 2017 - 12:21

АЭС «Аккую» – сенсационный проект атомной энергетики

Об удивительных особенностях контракта

Борис Марцинкевич


Изображение


Появление статьи вызвано не только и не столько желанием рассказать, как идет продвижение контракта с Турцией, сколько удивлением по поводу того, что наши уважаемые федеральные СМИ, публикуя новости по этой теме, так долго и так тщательно не видят целого «слона в посудной лавке». Но давайте обо всем по порядку, в хронологической последовательности.

Межправительственное соглашение по сотрудничеству России и Турции в сфере строительства и эксплуатации первой турецкой АЭС на площадке Аккую в провинции Мерсин на юге Турции было подписано вот уже семь лет тому назад – 12 мая 2010 года. Проект предусматривает строительство четырех энергоблоков на основе реакторов ВВЭР-1200 проекта «АЭС-2006» – точно таких же, как уже работающий на Нововоронежской АЭС-2. Поколение III+, постфукусимская технология безопасности – уверены, что читатели аналитического онлайн-журнала Геоэнергетика.ru достаточно хорошо знакомы с тем, что из себя представляет российский проект. Четыре раза по 1’200 МВт, общая стоимость проекта – около 20 млрд долларов США.

Ну, и хватит о США, даже не будем вспоминать, что Westinghouse тоже пытался участвовать в тендере на это строительство. О покойнике, знаете ли… Шутка. Westinghouse пока еще не покойник, да и слова в его адрес с нашей стороны были не только добрыми. Турция и Россия подошли к реализации проекта основательно, без суеты, стараясь не упустить ни одной мелочи. Начали с того, что дали турецкой стороне время, необходимое для приведения в порядок всего блока законодательных актов, регулирующих атомную энергетику, для согласования пакета законов с требованиями МАГАТЭ и с громогласными требованиями всевозможных антиядерных околоэкологических групп и группировок. В 2010 году Русатом Энерго Интернешнл (РЭИ) специально для реализации проекта «Аккую» создало свою 100%-ную дочернюю компанию АО Аккую Нуклеар (АН), в 2011 году наши ядерные вузы стали пополняться турецкими студентами, прибывавшими для получения специальности по направлению «Атомные станции: проектирование, эксплуатация и инжиниринг». Первокурсниками МИФИ в том году стали 150 будущих специалистов турецкой АЭС, которых, без зазрения совести, предлагаем считать квалифицированными послами нашей научной, конструкторской и инженерной школы в Турции.

Изображение

Проект АЭС «Аккую», Фото: vladtime.ru



Если кто-то не понимает, что это значит, можем высказаться брутальнее – страна НАТО, каковой является Турция, начала переход в сферу технологического и научного влияния России, причем делает это Турция всерьез и надолго, поскольку гарантированный срок эксплуатации ВВЭР-1200 составляет 60 лет. Конечно, наши АЭС стоят и трудятся в странах НАТО, совсем новым такое явление не назвать – Венгрия, Чехия и повышенно-братская Болгария от сотрудничества с Россией в атомной энергетике не отказались, поскольку первые две понимают нецелесообразность такого шага, а третья не получила команды от хозяев. Но эти АЭС были построены еще Советским Союзом, нашему атомному сотрудничеству немало лет, а Турция пошла на подписание договора уже в наше, постсоветское время. Кто бы и что бы не говорил об импульсивности Эрдогана, какие бы проблемы из-за своей эмоциональности он не зарабатывал, вот этот шаг стоит оценить по достоинству. Не обращая внимания на советы посторонних, не взирая ни на какое давление, семь лет тому назад Реджеп Тайип Эрдоган взял курс на стратегическое сближение с Россией, Турция стала одной из первых «ласточек», подтвердивших, что слова Владимира Путина о становлении России как энергетической державы основаны на весьма прочной базе. Слово «база» в случае Турции надо воспринимать в буквальном смысле этого слова, поскольку практически сразу после учреждения АН турецкое правительство бесплатно, безвозмездно выделила в ее пользование площадку для возведения АЭС со всей инфраструктурой, заодно одарив земельным участком и саму АН – чтобы проектировщикам было удобнее свою работу работать.

Первые шаги реализации проекта

В мае 2011 Атомэнергопроект приступил к самому первому этапу будущего строительства – к созданию опорной геодезической сети непосредственно на площадке. Без топографических и геодезических исследований дело вперед не продвинешь – нужны достоверные природные и техногенные данные условия, имеющиеся на площадке, только на их основе можно готовить проектную документацию. Ну, а нет проектной документации – не будет и лицензии на размещение АЭС. ТАЕК, Турецкое агентство по атомной энергетике – организация, конечно, молодая, но от этого уровень требований не снижается, а, скорее, наоборот, поскольку допустить ошибки на первом же этапе было бы совсем уж неуместно. В октябре 2012, кстати, сама природа убедительно доказала, что место расположения площадки АЭС турецкие специалисты подобрали просто мастерски. Не помните? Землетрясение амплитудой 7,2 балла по шкале Рихтера, провинция Ван, разрушено 2’600 строений, 366 погибших, более 1’300 пострадавших. На площадке – полный порядок, земля ходуном не ходила, окрестные горы обвалами не гремели.

В конце 2011 года АН отправила в ТАЕК сразу две заявки – на получение лицензии на генерацию электроэнергии и на проведение так называемой ОВОС (оценки воздействия на окружающую среду). Ответственные чиновники приступили к проверкам, а на площадке продолжились инженерные изыскания. Оценив уровень требований к студентам со стороны МИФИ, турецкая сторона приступила к набору следующей группы из 50 человек за полгода до начала учебы. На эти 50 мест претендовали студенты университета Хаджетеппе, Ближневосточного технического университета, университетов Анкары и Гази.

Изображение

Турецкие студенты на лекции в НИЯУ МИФИ, Фото: atomic-energy.ru



Чтобы не рассуждать слишком долго, высок ли престиж российского образования, приведем просто цифры: на эти 50 мест претендовало 3’000 (три тысячи – прописью) человек. Со студентами и дальше обстановка остается такой же. В 2013 году на 117 мест в МИФИ – 5’440 заявок, только теперь количество вузов Турции, откуда принимали заявки, стало чуть больше – 30. В 2015, правда, конкурс заметно упал, поскольку, кроме МИФИ, турецких студентов стал принимать на обучение еще и Санкт-Петербургский университет, потому на 78 мест было всего-то 6’155 заявлений, то есть каких-то 79 человек на 1 место. Вот теперь все желающие могут приступить к рассуждениям на тему «низкого уровня образования в технически отсталой России», а мы продолжим про АЭС «Аккую».

Генеральным подрядчиком строительства АН определило Атомстройэкспорт, и тот уже в феврале 2013-го приступил к подбору субподрядных организаций. Первым контрактом стал договор с турецкой компанией OZDOGU Insaat ve Ltd.Si на разработку карьера, организацию рельефа и переработку скального грунта для нужд будущего капитального строительства. Поработать туркам придется на славу – извлечь и переработать 4,5 млн кубометров скального грунта, чтобы «просто» подготовить место для всех корпусов и заготовить наполнитель для бетонирования.

Доклад по оценке воздействия проекта «Аккую» на окружающую среду

Получив одобрение ТАЕК на проведение ОВОС, наши специалисты стали готовить соответствующий доклад. В этот раз мы расскажем чуть подробнее, что из себя представляет эта оценка воздействия на окружающую среду, чтобы было понятно, насколько важен доклад по ОВОС и почему его подготовка занимает несколько лет. 12 разделов, 3’000 страниц, на которых содержится подробная информация по:
  • общему описанию проекта и разъяснению его целей;
  • обоснованию выбора места строительства АЭС;
  • социально-экономическим масштабам проекта;
  • характеристикам физической, биологической, и социально-экономической среде, в которой реализуется проект;
  • использованию природных ресурсов;
  • данные о сейсмичности зоны строительства АЭС;
  • температуре морской воды;
  • утилизации отходов;
  • по соседству зоны строительства с сельскохозяйственными угодьями;
  • состоянию воздуха, воды и почвы в районе строительства АЭС.
Как видите, это не просто доклад, а серьезное, масштабное и всестороннее исследование всего, что связано с проектом строительства. Теперь с докладом работает министерство окружающей среды Турецкой Республики, а Росатом, со своей стороны, аккуратно и настойчиво ведет работу с населением, чтобы профилактически пресечь вирус радиофобии, который может проникнуть в Турцию со стороны Европы. Попробуйте, кстати, произнести название поселка, где будет идти строительство турецкой АЭС – Буюкеджели, что в провинции Гюльнар. Получается? Уверены, что проделывать это упражнение все мы будем неоднократно и с улыбкой.

Обострение отношений и энергетические проекты России и Турции

В 2013 году, как мы помним, начались и нарастали разногласия Турции и России по поводу событий, набиравших ход в Сирии. «Анкара оказывала поддержку оппозиционным силам» – политкорректно это звучит, пожалуй, именно так. Но эти противоречия не коснулись проекта «Аккую», причем эта позиция была на официальном уровне четко озвучена министром энергетики и природных ресурсов Турции.
Изображение

Министр энергетики и природных ресурсов Турции, Танер Йылдыз, Фото: speaker.tatarstan.ru



В редакции Геоэнергетики нет специалиста по турецкому языку, поэтому мы вольны дать свой перевод заявлению Танер Йылдыза:
«Пусть политики хоть на ушах стоят, АЭС будет строиться по графику!»

А к мнению министра энергетики в Турции прислушиваются весьма внимательно, потому по предложению Главного управления Генерального штаба, Генерального секретариата Совета национальной безопасности и министерства внутренних дел в ноябре 2013 АЭС «Аккую» получила статус особой безопасности площадки строительства. Этот статус, если коротко, означает, что ни один человек, кроме персонала станции и лиц, получивших соответствующее разрешение, не имеет права находиться или проживать в зонах безопасности и в морском пространстве, где теперь также установлена особая зона. Ну, и так далее – запрет на производственную деятельность и складское хранение вдоль всего периметра площадки АЭС, транспортировка только по специальным допускам, то есть вышеперечисленные турецкие организации взяли на себя письменное обязательство обеспечения полной безопасности зоны строительства АЭС.

Турецкие субподрядчики

К апрелю 2014 Россия и Турция договорились о том, что турецкие подрядчики получат заказы на 90% общестроительных работ, что составит порядка 6 миллиардов долларов – традиционные для зарубежных контрактов 70% от общей сметы станут заказами для российских производителей атомного энергетического оборудования. Добавьте сюда суммы, которые по такой же схеме поступают в Россию из Индии, из Китая, которые будут идти из Египта, Иордании, Венгрии, Финляндии, Бангладеш – и вы поймете, по каким причинам Росатом по праву можно считать серьезным драйвером всей нашей экономики. Любой контракт за пределами России обеспечивает наши предприятия стабильными заказами и финансовыми ресурсами с отрицательной кредитной ставкой. В конце 2014 года активно начались переговоры о вхождении в состав акционеров АН турецких компаний с реальной, за деньги, покупкой акций. Межправительственное соглашение предусматривает, что для «Аккую» доля государственного финансирования со стороны России составит всего 20%, все прочее АН должна «добывать» любыми другими способами и методами. Интерес турецких инвесторов стал подогревать и тот факт, что в это же время министерство окружающей среды Турции был одобрен отчет по ОВОС – теперь стало очевидно, что дело движется к получению лицензий, необходимых для начала ведения работ. Лицензий достаточно много, но есть две главные – на генерацию электроэнергии и на основное строительство, которые и будут командой «На старт!». Впрочем, «большая строительная» лицензия предваряется лицензией на общее строительство, которая позволит начать возведение вспомогательных, не ядерных зданий и сооружений.

В июне 2015 АН получила от управления по регулированию энергетического рынка Турецкой Республики предварительную лицензию на генерацию электроэнергии. Впрочем, слово «лицензия» в данном случае всего лишь некое украшение – в этом документе турецкое ведомство обозначило список того, что нужно было сделать для получения «большой» лицензии на генерацию. АН список требований взяла на вооружение, продолжая выполнять то, что можно было делать без лицензий. Летом 2015-го был подписан контракт с турецкой компанией Сengiz Insaat Sanayi ve Ticaret A.S. на строительство морских гидротехнических сооружений. Эти сооружения нужны для того, чтобы можно было обеспечить морской водой АЭС – именно ею будут охлаждаться конденсаторы турбоустановок и другого теплотехнического оборудования.

Су-24. Трагедия в небе

24 ноября 2015 года – не забыли эту дату? Турецкие истребители расстреляли в воздухе наш Су-24, отношения между странами висели на волоске. Но даже эта ситуация не стала поводом для приостановки или замораживания проекта АЭС «Аккую» – энергетические проекты не вошли в санкционный список России против Турции. Западные СМИ следующие полгода просто кликушествовали, раз за разом сообщая из неведомых «достоверных источников», что Турция заморозит и «Аккую», и «Турецкий поток».

Изображение

Сбитый турецкими ВВС российский Су-24, Фото: tvc.ru



Это откровенное подзуживание всякий раз пресекалось официальными заявлениями министерства энергетики Турции и представителями Росатома и министерства энергетики России – да, проблемы в межгосударственных отношениях есть, но этих двух проектов они не касаются. И этот пристальный и явно предвзятый интерес европейских и американских средств массовой информации, если и принес какую-то пользу, то только одну – отчетливее стало понятно, кому была выгодна трагедия в небе на границе Турции и Сирии. Не так много времени потребовалось Анкаре для того, чтобы понять – попытки вести себя жестко по отношению к России действительно могут закончиться тем, что «одними помидорами отделаться не удастся». В 2016 году отношения пришлось восстанавливать и, несмотря на османскую гордость, несмотря на многовековые военные баталии в прошлом, Турция прошла свою часть дороги на пути восстановления доверия. Вот к этому моменту и хочется привлечь ваше внимание.

Строй-владей-эксплуатируй

Дело в том, что никогда ранее в истории мировой атомной энергетики такого контракта, который состоялся между Россией и Турцией – не было. Если вы потратите несколько минут, чтобы самостоятельно проверить, нет ли в нашем дальнейшем тексте какого-то лукавства или передергиваний фактов – мы будем не против, а только «за». Это первый в мировой истории контракт на строительство АЭС, реализуемый по модели ВОО – «build – own – operate», «строй – владей – эксплуатируй». Еще раз – атомная электростанция «Аккую» после ее сдачи в эксплуатацию и до момента полной остановки и демонтажа будет собственностью Российской Федерации в лице ею уполномоченной государственной корпорации Росатом. Годовая выработка электроэнергии в Турции в 2013 году (более свежих данных найти не удается) составила 240’000 ГВт*часов, АЭС «Аккую» будет генерировать 40’000 ГВт*часов или почти 17% – весьма ощутимый вклад.

Изображение

Расположение АЭС «Аккую» на карте Турции



И эта генерация будет полностью в распоряжении России, которая, в случае реализации «Турецкого потока» будет обеспечивать еще и около 60% тепловой генерации электроэнергии. Как описать вот такой уровень доверия Турции по отношению к России? Подбирайте слова сами, а мы просто продолжим размышления. На берегу Средиземного моря, в очень удобном месте будут находиться и работать на полную мощность четыре атомных реактора – четыре объекта, относящихся к высшей категории опасности. И принадлежать они будут России. Никогда, ни при каких обстоятельствах такого уровня доверия не было, даже во времена Советского Союза АЭС «Пакш» была венгерской собственностью, АЭС «Козлодуй» – болгарской. Только так, и никак иначе, даже при самых дружеских отношениях, даже, если угодно, при отношениях вассальных, страны, на территории которых находились и находятся АЭС, за свою ядерную безопасность предпочитали беспокоиться сами, никому не доверяя столь огромный риск.

Турция переходит Рубикон

Вы скажете, что так было задумано изначально, еще в 2010 году? Тогда давайте еще раз вспомним то, что происходило вокруг проекта «Аккую» конкретно летом этого года. Предполагаемая сметная стоимость АЭС – от 20 до 22 миллиардов долларов, Российская Федерация обеспечивает только 20% от этой суммы, реализатором проекта назначен Росатом. Сколько времени пришлось бы потратить даже такой мощной во всех отношениях корпорации на то, чтобы найти кредит в 16-17 миллиардов? Какой пул банков пришлось бы для этого создавать, какими бы могли быть условия выдачи кредита? Вопросов, согласитесь, очень много, и вопросы эти крайне не простые, ответить на вопрос, сколько времени потребовалось бы на то, чтобы обеспечить финансирование в таком объеме, практически невозможно. Турция была вольна не замечать этих мытарств и, сидя на диване, вслух удивляться тому, что Россия тянет время и не желает ничего строить, и сделать с этим было бы ничего нельзя. Но во время проведения IX Международного форума по атомной энергии АТОМЭКСПО-2017, 19 июня, было подписано соглашение об основных условиях вхождения консорциума турецких компаний в состав акционеров АО Аккую Нуклеар. В результате турецкий консорциум своими деньгами сформирует уставной капитал в размере, достаточном для реализации проекта. И в том, что участники консорциума эти деньги найдут, сомневаться не приходится.

Изображение

Подписание соглашения об основных условиях вхождения турецких компаний в капитал проектной компании Аккую Нуклеар на АТОМЭКСПО-2017, Фото: azertag.az



АО Дженгиз Холдинг (Cengiz Holding A.Ş.) – один из крупнейших добывающих и промышленных холдингов Турции. АО Колин Иншаат (Kolin İnşaat Turizm Sanayi ve Ticaret A.Ş.) – один из крупнейших строительно-промышленных холдингов. АО Кальон Иншаат (Kalyon İnşaat Sanayi ve Ticaret A.Ş.) – еще один строительно-промышленный холдинг, ведущий свои проекты в добром десятке стран мира. «На троих» – точно сообразят. С подписанием этого соглашения Турция расставила все точки над i.

«Россия, мы поможем вам обеспечить полный контроль над нашей энергетикой».



На наш взгляд – это совершенно беспрецедентный шаг, это какой-то доселе невиданный способ принести извинения за сбитый самолет, за нашего погибшего летчика Олега Пешкова. Мало того – теперь турецкая сторона еще и поторапливает нас с реализацией проекта, заявляя, что было бы желательно завершить строительство и осуществить ввод в эксплуатацию на год раньше, поскольку в 2023 году Турецкая Республика отмечает вековой юбилей со дня своего провозглашения! Уже одобрены проектные параметры площадки, уже выдана лицензия на генерацию электроэнергии сроком до 2066 года. Вот еще одно официальное сообщение:
«Турецкая сторона завершает подготовку правовой базы для наделения проекта «Аккую» статусом стратегической инвестиции, подразумевающим возможность возмещать НДС в период сооружения на сумму 1,3 млрд долларов и снизить налог на прибыль с 20% до 2%. В логике возврата инвестиций это составит более 2,3 млрд долларов».

И вот совсем уж свежее, от 18 августа, сообщение ТАСС, передавшего слова заместителя министра энергетики и природных ресурсов Турции Фатиха Домнеза:

«Мы надеемся, что в этом году мы примем участие в закладке фундамента (энергоблоков) «Аккую» и начнём реализовывать этот проект».

Если учесть все особенности проекта строительства АЭС «Аккую» и изменения, произошедшие в нем в этом году, то совершенно иначе выглядят и звучат новые совместные инициативы России и Турции по мирному урегулированию в Сирии, иначе звучат резкие высказывания турецких политиков в адрес Германии, иными кажутся отношения Турции и Ирана. Но, как и всегда, от политических комментариев аналитический онлайн-журнал Геоэнергетика.ru воздерживается – это дело профессионалов. Нам просто хочется надеяться, что в скором времени появится политическая аналитика, в которой будет учтена вся информация, которую мы постарались собрать в этой статье.

Источник





Количество пользователей, читающих эту тему: 1

0 пользователей, 1 гостей, 0 анонимных