Перейти к содержимому


В поисках очередного энергетического чуда: Билл Гейтс о необходимости мыслить масштабно

перевод США Технологии Энергетика

Сообщений в теме: 8

#1 Guest_Lookomore_*

  • Гости

Отправлено 26 Март 2012 - 05:42

Статья

#2 Radonezh

    Администратор форума

  • Администраторы
  • 1 842 сообщений

Отправлено 26 Март 2012 - 07:19

Пока читал статью, подумал о примитивном уровне изложения. Как для начальной школы
Билли и правда что ли считает всех олухами? Хотя замечание об IQ симптоматично...
Я нашел недостающее звено между обезьяной и человеком! Теперь осталось найти человека.

#3 Guest_Lookomore_*

  • Гости

Отправлено 26 Март 2012 - 07:22

Во всяком случае об IQ американского общества он сказал честно. :rolleyes:

#4 keyser

    Активный участник

  • Пользователи
  • PipPipPipPipPip
  • 4 490 сообщений

Отправлено 26 Март 2012 - 08:09

Массончик печётся "о судьбах человечества"? На самом деле пропихивает выгодную для них идею, чтобы разрешить то, в чём они создают монополию, и запретить то, где им не выгодно конкурировать. Я реалистка, поэтому делю на "мы" и "они", как бы кто не пытался это засекретить. Пока у них есть противовес в виде нас, а у нас в виде них - и они и мы будем вынуждены совершенствоваться, как представители разных древних цивилизаций, но это уже философия... :)

#5 Guest_Lookomore_*

  • Гости

Отправлено 26 Март 2012 - 08:23

Просмотр сообщенияkeyser (26 Март 2012 - 08:09 ) писал:

Массончик печётся "о судьбах человечества"? На самом деле пропихивает выгодную для них идею, чтобы разрешить то, в чём они создают монополию, и запретить то, где им не выгодно конкурировать. Я реалистка, поэтому делю на "мы" и "они", как бы кто не пытался это засекретить. Пока у них есть противовес в виде нас, а у нас в виде них - и они и мы будем вынуждены совершенствоваться, как представители разных древних цивилизаций, но это уже философия... :)
Опять массоны? Кейсер, есть тема, (статья) в которой нет заговоров и прочей конспирологии? По-моему, Вы перебираете. ;)

#6 nessie264

    Переводчик

  • Пользователи
  • PipPipPipPipPip
  • 10 096 сообщений
  • LocationРоссия Снежинск-Тольятти

Отправлено 26 Март 2012 - 08:39

А давайте лучше поговорим о другом.

Не о масонах и прочей мировой закулисе, которая, как всем нам известно, виновата во всех бедах, а о гораздо более интересном - о людях, которые двигают научно-технический прогресс.

Лично мне это как-то ближе, так как живых масонов или, упаси боже, Ротшильдов видеть не доводилось, - в отличие от многих по-настоящему замечательных людей :)

И даже слегка поучаствовать (вернее, поработать рядом) с теми, кто разрабатывает, например, новые безопасные реакторы. Всего лишь в качестве переводчика и дизайнера проекта АТЭК, но всё же...

Вот в примечаниях упоминается "реактор Феоктистова".

Немного об этом незаурядном человеке - в честь которого в г.Снежинске (бывший Чнлябинск-70) названа улица -

Цитата


Изображение
Его выделяла необыкновенная артистичность

Евгений Аврорин, научный руководитель РФЯЦ-ВНИИТФ, академик РАН

— Евгений Николаевич, с какого времени вы работаете в Челябинске-70 и как долго знали Льва Петровича Феоктистова?

— В Челябинске-70 я практически со дня его создания, то есть с 1955 года, и с того же времени знаю Льва Петровича. Даже немного раньше, потому что в течение полугода до этого я работал вместе с ним в Арзамасе-16. Наш объект возник по постановлению правительства (октябрь 1954 года). Непосредственно приказ о его создании вышел в апреле 1955 года. А в сентябре в новый центр была послана группа специалистов, которую отобрали в Арзамасе-16. В этой группе были Лев Петрович Феоктистов, Евгений Иванович Забабахин, Юрий Александрович Романов, я и другие наши товарищи.

То место, куда мы прибыли, называлось „21-я площадка“. До неё здесь располагалась лаборатория „Б“, где работали Тимофеев-Ресовский и группа немецких специалистов. Незадолго до того, как мы туда прибыли, лабораторию расформировали. В новом центре сразу создали два теоретических отделения, одно возглавил Забабахин, другое — Романов. На самом деле это разделение было чисто формальным, все теоретики работали вместе. Одним из самых ярких теоретиков был Лев Петрович Феоктистов.

Что его особенно выделяло среди остальных учёных и специалистов, кроме выдающегося таланта физика-теоретика, так это необыкновенная артистичность во всём. Прежде всего в поведении. Он очень хорошо, красиво говорил. Мимика, жестикуляция — всё было очень артистично. И в работе — тот же элемент артистичности, то есть стремление выполнить работу не просто хорошо, но красиво. У него было очень глубокое понимание физики.

Сейчас, к сожалению, очень много физиков, которые знают формулы, умеют ими пользоваться, получают положительные научные результаты с помощью, прежде всего вычислений. У Льва Петровича в высшей степени было развито то, что мы называем научной интуицией. Он чувствовал результат, умел его потом обосновать с помощью строгих теоретических выкладок. Особенно было развито умение предугадать результат с помощью простых оценок. Было просто эстетическим удовольствием наблюдать Льва Петровича у доски. У него в этом были великолепные партнёры. Прежде всего Забабахин, который тоже блестяще готовил свои выступления у доски. Но тот больше стремился к математической строгости. В численных оценках великолепным партнёром был математик Армен Айкович Бунатян. У Льва Петровича всегда было много идей, и он их излагал в очень яркой, увлекательной форме. Во время выступлений за ним часто было трудно уследить, настолько быстро развивалась его мысль.

Помимо работы, Лев Петрович был заводилой во многих делах. Тогда это был очень молодой коллектив, в среднем двадцать с небольшим лет. Лев Петрович стремился сделать жизнь весёлой, интересной. Он участвовал во всех футбольных сражениях, в шуточных спортивных играх. Позже он увлёкся поездками по Уралу, очень полюбил его природу.

Работа, конечно, была очень напряжённой. Именно тогда создавалось термоядерное вооружение Советского Союза. Началось это, собственно, в 55-м году на испытаниях.

— Какое впечатление на вас произвели испытания 1955 года?

— Мы вместе со Львом Петровичем находились примерно в семнадцати километрах от эпицентра. Нас заставили расстелить брезент и лечь на него. У всех были чёрные очки и закопчённые стекла. Мы наблюдали величественное зрелище ядерного гриба. Сверкающий белый шар поднялся выше облачности. Он начал расширяться, потом всё это превратилось в чёрную тучу. Прозвучал приказ об эвакуации, все загрузились в машины…

Вечером это событие отметили — после обсуждения результатов испытания. Все показатели оказались в норме — за исключением того, что взрыв произошёл на одну миллионную долю секунды раньше запрограммированного времени. Когда Ю.Б. Харитон доложил об этом промахе в правительстве, там по этому поводу был смех. Но на самом деле эта ошибка была достаточно серьёзным показателем того, что не всё хорошо прошло. Пришлось в дальнейшем результаты уточнять.

„Торжество“ проходило на квартире, где жил А.Д. Сахаров. Это была неформальная, дружеская вечеринка. Позднее Лев Петрович много раз бывал на испытаниях. Он был инициатором многих работ, которые легли в основу создания нового оружия. И, что ещё более важно, он был инициатором многих технических опытов, которые открывали новые направления, иногда совершенно неожиданные.

— Вы не могли бы привести какой-нибудь пример?

— Например, пытались получить термоядерную вспышку в газообразных дейтерии и тритии. Хотели её использовать для создания промышленных ядерных зарядов. Но оказалось, что это направление имело и военное значение. Косвенным образом эти опыты послужили для создания целого нового поколения ядерного оружия.

По инициативе Льва Петровича проводились опыты по изучению последствий ядерных взрывов, в том числе такой уникальный опыт, как подрыв ядерного заряда, перед этим подвергшегося действию другого ядерного заряда. Эти опыты требовали большой изобретательности, так как в подземных условиях нужно произвести те эффекты, которые происходят при подрыве ядерного заряда либо в вакууме, либо в атмосфере или за пределами атмосферы. Приходилось тщательно продумывать, как ликвидировать фон и всякие побочные эффекты. И сами методы регистрации требовали большой изобретательности. Лев Петрович участвовал во всех экспериментах на Семипалатинском и Новоземельском полигонах.

— В чём выражалась конкуренция между двумя ядерными центрами — Арзамасом-16 и Челябинском-70?

— Первая водородная бомба нового образца была создана в Арзамасе-16 в 1955 году, но между испытательным образцом и серийным оружием существует большая разница. В 1957 году была уже испытана бомба, которую передали на вооружение Советской Армии. Сделана она была именно в Челябинске-70, и группа наших учёных, в том числе Феоктистов, была награждена Ленинской премией. В 70-е годы общее количество зарядов, имеющихся на вооружении армии, более чем на две трети было челябинским, хотя работало у нас втрое меньше специалистов, чем в Арзамасе-16.

Я могу быть, конечно, и необъективным, но считаю, что многие рекордные вещи были созданы именно в нашем институте. Может, это объяснялось молодостью, большей смелостью, что для нашего института было более характерно, чем для Арзамаса. Мы шли на предельные испытания, на грани отказа. У Льва Петровича была такая теория, что хорошо поставленный опыт должен иметь положительный результат в пятидесяти процентах случаев — то есть мы задаём природе вопросы, на которые можно ответить „да“ или „нет“.

— А если положительный результат почти всегда стопроцентный?

— Это первый признак того, что вопрос сформулирован плохо, без напряжения. В принципе, надо ставить предельные опыты, которые учат гораздо большему, чем опыты с заведомо положительным результатом. Мы получили и вооружение, и промышленные образцы с предельными параметрами.

— А со стороны властей не было недовольства по поводу негативных, по их мнению, опытов?

— Конечно, каждый отрицательный результат был предметом разборок. Но оргвыводы делались крайне редко, только в тех случаях, когда срывалось очень важное задание. За всё время это было всего один или два раза и сразу становилось предметом тщательного разбирательства. Опыты с отрицательным результатом обычно повторяли. Мы старались доискаться причин, по которым такие результаты имели место.

— Что, на ваш взгляд, послужило толчком к изменению мировоззрения Льва Петровича?

— Постепенно у многих, работающих в атомной области, стало возникать впечатление, что всё уже сделано. Для Льва Петровича как бы не осталось интересной работы. Что касается перемены его взглядов на ядерное вооружение вообще, то нельзя сказать, что он стал пацифистом. Он признавал, что ядерное оружие — зло, но неизбежное зло. Раз уж оно было создано в США, то нам лучше отвечать созданием ядерного оружия и у нас в стране. Но то, что настало время, когда мир должен стать миром без ядерного оружия, — да, в последние годы такое мнение у него появилось. Но он понимал, что сделать это не так просто. В его мировоззрении не было резкого поворота, это был всё-таки постепенный переход.

— Желание Льва Петровича уехать из Снежинска диктовалось в основном этими причинами?

— Я думаю, что здесь была совокупность причин. Он очень заинтересовался работами по лазерному термоядерному синтезу. Это направление развивалось наиболее интенсивно в ФИАНе. Были и личные причины. Александра Ивановна подталкивала его к переезду в Москву, где в университете учились их дети, Александр и Ирина. Я не думаю, что какие-то пацифисткие ноты сыграли в этом деле решающую роль. На первой конференции по термоядерному синтезу Лев Петрович очень понравился академику Басову, да и не мог не понравиться — он всем нравился. Басов помог Льву Петровичу и при переезде, и в Москве оказал ему огромную поддержку.

— Евгений Николаевич, а что вы знаете о работе Льва Петровича в ФИАНе?

— В Москве у Феоктистова была непростая история. Когда он уже решил переезжать и ходил с этим вопросом и в ЦК, и к министру Славскому, ему сказали, что из Минсредмаша его не отпустят. Его направили сначала в филиал Курчатовского института в Троицк. Там у него не очень сложилось, не нашлось единомышленников. И его перевели в Курчатовский институт в Москве. Но он по-прежнему поддерживал связи с Басовым. И через несколько лет он всё же перешёл туда, куда он хотел с самого начала, — в ФИАН.

— А чем Лев Петрович занимался в Курчатовском институте?

— Разными вещами: лазерным оружием, он был ответственнм за оборонные работы. В ФИАНе он занимался двумя крупными направлениями: лазерным термоядерным синтезом и принципиально новыми схемами безопасных ядерных реакторов. Одна из таких схем заключается в том, что основная часть ядерного реактора представляет собой подкритическую сборку, а до критичности доводится с помощью внешнего источника — небольшого запального ядерного реактора, ускорителя или термоядерного устройства. Этим он начал заниматься ещё в Снежинске.

Один из вариантов — это гибридный реактор, включающий лазерную мишень и подкритичный бланкет, имеющий достаточно высокий коэффициент умножения. Бланкет представляет собой оболочку из низкообогащённого урана, который сам по себе не переходит через критическое состояние. Это резко повышает параметры безопасности, потому что в принципе не может произойти ядерного взрыва. Но всё это, конечно, усложняет конструкцию.

— Поддерживал ли Лев Петрович связи с Челябинском-70 после переезда в Москву?

— Да, связи эти никогда не прерывались. Он очень охотно приезжал на научные конференции, был непременным участником Забабахинских чтений, которые проходят два раза в пять лет. Область научных интересов у Забабахина была очень широкой, поэтому на этих чтениях нетрадиционным образом переплетаются самые разные направления: физика высоких давлений, детонация, лазерный термоядерный синтез, свойства взрывчатых веществ. А объединены они тем, что это всё физика быстропротекающих процессов в экстремальных условиях.

Забабахинские чтения собирают большую аудиторию. В последний свой приезд, осенью 2001 года, Феоктистов очень интересно выступил перед школьниками, которых собрали из окрестных городов. Были отобраны ребята-старшеклассники, которые интересуются физикой, — всего оказалось около шестидесяти школьников. И несколько академиков, в том числе и Лев Петрович, прочли им лекции. Необычайно приятно было смотреть на этих ребят. Мы привыкли слышать, что нынешняя молодежь интересуется только наркотиками. Поэтому было очень приятно видеть умные лица, горящие глаза. Ребята задавали необычайно интересные вопросы.

— Были ли у вас лично какие-то совместные работы со Львом Петровичем после его отъезда?

— В первые годы были — продолжение тех работ, которые он у нас начинал, но потом это прекратилось. К сожалению, остался неосуществлённым проект, который мы хотели сделать втроём с Гуськовым. Мы готовили научную монографию „Некоторые вопросы физики высоких плотностей и энергий“. Сделали много заготовок. Но без Льва Петровича этот проект осуществить невозможно.


Цитата

Физика и жизнь в разных измерениях
Альберт Васильев, директор Международного центра экологической безопасности Минатома РФ

Мы в долгу перед теми, кто ушёл. И в ещё большем долгу перед теми, кто будет после нас, потому что в суете повседневности мы не находим времени рассказать о замечательных людях, рядом с которыми жили и работали. И учились у них понимать не только физику, но и саму жизнь.

Лев Петрович Феоктистов, несомненно, относился к таким людям. Он сам написал о себе и о тех, с кем работал, две очень хорошие и интересные книги. И в этой книге воспоминаний о нём его друзья и ученики рассказывают то, что сам о себе он не смог или не успел рассказать. Мы уважали его как очень талантливого учёного и любили как обаятельнейшего человека, с которым было приятно общаться и по работе, и просто в обычном кругу. Поэтому мне хочется рассказать о некоторых встречах с ним в счастливые времена совместной работы во ВНИИТФ.

В октябре 1971 года нужно было ядерным взрывом на глубине около 700 метров образовать полость в толстом слое каменной соли для хранения газоконденсата на Дедуровском месторождении в Оренбургской области. Готовились мы к работе основательно. Вместе с заказчиком выбирали мощность заряда. От неё зависели и объём полости, и уровень разрушений на промысле и в ближайших посёлках. Сам заряд был испытан на полигоне осенью 1967 года. А в мае 68-го усиленным вариантом этого первого мирного промышленного заряда ВНИИТФ был потушен аварийный газовый фонтан на Памукском месторождении в Узбекистане.

Уже эти проведённые взрывы не совсем точно описывались нашими расчётами. Поэтому я настаивал на том, что в новом опыте необходимо провести измерение мощности взрыва новым тогда методом „грунтового шара“ (МГШ), разработанным во ВНИИТФ. Наш научный руководитель Е.И. Забабахин, борясь за экономию и денег, и нормочасов на заводе (а затраты производственников, возрастая по мере увеличения объёма и сложности измерений, иногда намного превосходили расходы на изготовление самого заряда!), категорически мне отказал: „Зачем нужны эти измерения, если точность наших расчётов ничуть не хуже?!“ Но внутренний голос говорил мне, что изменения некоторых параметров могут дать результат, отличный от расчётного. Да и опыт на Памуке, где впервые с помощью МГШ были сделаны измерения мощности, не был полностью понятен. Оставались сомнения, поэтому я неоднократно ходил к Евгению Ивановичу и добивался включения МГШ в программу опыта. Тот наконец сдался.

Мощность, измеренная при взрыве, оказалась в два раза выше расчётной. И выше той, что была измерена при взрыве в штольне на полигоне. Отклонение от расчётов вниз обычно воспринималось легче — всегда есть неучтённые „вредные“ факторы, трудные для расчёта. А превышение, да ещё такое! Это значит, что мы не понимаем чего-то существенного в физике заряда.

Замечу, кстати, что газовики от такого нашего отклонения крупно выиграли. Полость взрыва получилась — за те же деньги! — в два раза больше проектной и могла вмещать 50 тысяч тонн конденсата. А последствия взрыва — число треснутых печей в домах и обвалившихся труб — были ниже прогноза. Так что запасённые перед взрывом нашими ремонтными бригадами кирпичи, цемент и шифер даже не были полностью израсходованы, что пошло на пользу ближайшему совхозу.

Во ВНИИТФ для расследования причин отклонения была создана комиссия. Возглавлял её Лев Петрович Феоктистов. Входили в неё представители различных отделений нашего института, ВНИИЭФ, а также Минобороны и Минатома. В комиссию входил и Саша Хлебников. С ним вместе мы работали над зарядом для Памука, в 1970 году он перешёл во ВНИИЭФ. Комиссия тщательно рассматривала все возможные версии, вне очереди проводились расчёты различных возможных вариантов. Тут я фактически впервые работал со Львом Петровичем. Он удивительно чувствовал физику, вникал в тонкости всех расчётов. Заряд был необычный. И по форме, и по составу. Да к тому же работал в окружении грунта, который непосредственно влиял на его основные характеристики.

Лев Петрович в ту пору уже был первым заместителем научного руководителя института, под его руководством и по его идеям разрабатывалось новое поколение зарядов. А он вместе с нами часами обсуждал результаты расчётов, которые проводились в том числе и по его предложениям. Кстати, этот заряд был основан на его идее, которая позволила заметно уменьшить габариты „изделий“ ВНИИТФ. Для мирных зарядов, взрывать которые нужно было в глубоких скважинах, иногда на глубинах более двух километров, это было особенно важно.

В конце концов комиссия пришла к выводу, что никаких ошибок в измерениях нет — ошибка в расчётах. А вот как считать правильно, ещё предстояло разобраться. Началась долгая и сложная работа. Добиться понимания и научиться правильно рассчитывать мощность различных модификаций этого заряда было очень важно. Ведь уже в следующем году с его помощью мы должны были тушить аварийные фонтаны в Туркмении и на Украине, создавать подземные ёмкости для захоронения биологически вредных отходов двух химкомбинатов в Башкирии. И в каждом опыте требовалась своя мощность.

Я предложил вести расчёт энерговыделения методом Монте-Карло, и первая одномерная итерационная версия программы была создана очень быстро. Позднее наши математики создали великолепные программы для двухмерных расчётов шаг в шаг, что позволило значительно расширить наши возможности. Были созданы библиотека малогрупповых констант и новая одномерная схема заряда. Это позволило объяснить результаты и полигонного опыта, и опытов на Памукском и Дедуровском месторождениях. На их основе были выбраны параметры для следующих опытов. Расчёты мощности для этих взрывов были подтверждены измерениями МГШ в пяти последовавших мирных взрывах. И на защите моей диссертации Лев Петрович нашёл очень тёплые и лестные для меня слова, высоко оценив проделанную работу.

Но это было только начало большой работы. Скоро стало ясно, что заплатками в библиотеке ядерных данных уже не обойтись. Нужно заняться созданием настоящей библиотеки ядерных данных — такой, какая уже была в Ливерморе. Меня поддержали и мой непосредственный начальник Е.Н. Аврорин, и начальники математического отделения А.А. Бунатян и отделения экспериментальной физики Ю.А. Зысин. Собрались у Льва Петровича в кабинете. Все понимали, что это очень трудоёмкая работа и для неё потребуется выделить людей. Бунатян спросил в лоб, насколько серьёзно я берусь за эту работу, не брошу ли её на полпути. Я поклялся, что доведём до конца. Наивный, я не знал тогда, как трудна эта работа! Лев Петрович сказал, что давно пора этим заняться, да вот энтузиаста не хватало. Но уж раз такой нашёлся, надо поддержать.

Потом я не раз ходил к нему показывать то, что мы делаем. Жаловался на нехватку экспериментальных данных, так необходимых для корректировки констант. И однажды он сказал: а почему бы вам не создать свою установку, на которой вы можете проводить эксперименты для самых разных систем? Мы посидели, обсуждая разные варианты, и я начал работать над схемой установки, стараясь добиться как можно большего набора возможностей для исследований. Это было уже перед его уходом в Москву. Льва Петровича интересовали гибридные термоядерные бланкеты. Я был тогда под его влиянием и тоже считал, что гибридные бланкеты — это будущее термояда. Поэтому и установка, созданная нами позже, позволяла не только проводить очень точные, эталонные критмассовые измерения, но и исследовать различные гибридные бланкеты.

Эта уникальная установка РОМБ (Разборная опытная модель бланкета) использовала стенд для критмассовых измерений, генератор 14 МэВных нейтронов и большой набор цилиндрических дисков из разных делящихся (высокообогащённый уран и плутоний) и конструкционных материалов. Во ВНИИТФ за 20 последних лет на этой установке выполнено более 300 экспериментов. Около 50 опытов по заказу Лос-Аламосской и Айдахской лабораторий были представлены в специальном формате для публикаций в международном справочнике.

Эта установка работает и сейчас. Она оснащена большим набором деталей из различных, в том числе очень дорогих, материалов, которые сейчас просто невозможно было бы изготовить. А тогда это удалось сделать благодаря помощи главного конструктора Б.В. Литвинова. С его разрешения закупка материалов и изготовление деталей шли за счёт расходов на мирные взрывы — для проведения расчётов по обоснованию их безопасности.

Тут мне хочется вспомнить один эпизод из нашей уральской жизни. Ровно через два месяца после того, как мы потушили фонтан на Памуке — 22 июля 1968 года, у меня родился сын. Узнал я об этом на работе. Посыпались поздравления, даже Евгений Иванович Забабахин зашёл ко мне поздравить. Работать я уже не мог. По нашим традициям такое событие должно было отмечаться сообща и достойно. Позвонил в роддом и узнал, что у жены всё нормально. После этого сел в машину и поехал в сады. Сам я в ту пору был ещё начинающим садоводом, но выручила щедрость соседей — набрали огурцов, клубники и всякой зелени, накопали свежей картошки. Потом, естественно, завернул в магазины, благо в наших закрытых городах снабжение всегда было хорошим.

Домой явился обвешанный сумками. Там меня радостно встретили дочь и тёща, специально к этому времени приехавшая из Москвы. Ну, говорю, Екатерина Гавриловна, готовьтесь. Сегодня будет много гостей. Она заволновалась: когда придут, сколько. Мой ответ её просто потряс. Не знаю сколько — может, двадцать человек, а может, сорок. И уж часов до 11 точно придут. Ошибся я не намного. Последние трое гостей пришли без четверти двенадцать, и из них я знал только одного.

После работы прибежали жёны наших друзей, сообща готовили ужин: варили картошку, жарили котлеты, резали салаты. Потом пошли гости, и моя семилетняя дочь гордо исполняла роль хозяйки.

Пришли Аврорины, Феоктистовы, Мурашкины — мы жили в одном доме. Всем было весело. Пели песни, рассказывали анекдоты и, конечно, поднимали тосты за сына, за жену, за всех нас. И никто не обращал внимания, что не хватает стульев и даже тарелок и вилок. Только добрая моя тёща страдала, видя, как гости садятся на боковины дивана и на ручки кресел и едят по двое из одной тарелки. В Москве такого не увидишь!

После полуночи остались только свои. Часа в два ночи кто-то предложил пойти поспать, но я помню, как Лев Петрович сказал: „А зачем? Нам скоро ехать в аэропорт, давайте уж посидим ещё“. В тот день они улетали на Камчатку — три семьи: Аврорины, Феоктистовы и Мурашкины. Лев Петрович, что называется, пробил эту поездку и очень этим гордился.

Эту историю я потом не раз рассказывал своему сыну. И сейчас вспоминаю её как один из самых счастливых моментов своей жизни. И не только потому, что мы были тогда молоды. При всех недостатках того строя было в нашей жизни много чистого и возвышенного, было меньше меркантильного. И для таких замечательных людей, как Феоктистов, Забабахин, Бунатян, это было поистине звёздное время.

Работы по мирным взрывам — это как бы конверсионная тема для нас — пользовались вниманием и поддержкой. И в самые тяжёлые моменты я знал, что могу рассчитывать на понимание и помощь своих старших товарищей. Дважды я возвращался с полигонов — Семипалатинского и Новоземельского — с „баранкой“. И каждый раз комиссии, анализ неудачи и — доброжелательное отношение Льва Петровича, который в других случаях не стеснял себя в выражениях. И каким контрастом было поведение одного хорошо знакомого начальника, когда на Семипалатинском полигоне после отказа нового заряда, специально разработанного для мирных применений, он прошёл мимо, глядя сквозь меня. Ни слова! А мы сидели, разглядывая свежие плёнки с записями измерений, и лихорадочно прокручивали возможные варианты причины отказа.

Ошибки находились, но не всегда быстро. Оба раза причина была не в физике, а в технологических погрешностях аппаратуры. Но до этого нужно было дойти!

В это время у меня появилась новая страсть. В долгие вечера на полигоне и на площадках мирных взрывов за столом вспоминали прошлые опыты, разные события. Я часто брал с собой магнитофон и записывал эти рассказы, понимая, что это — живая наша история из уст самих участников. Много записей делал дома, когда командированные на Урал приходили ко мне в гости. Как обычно в таких ситуациях, жена готовила ужин, из погреба в гараже приносились наши знаменитые соленья — и начинались рассказы. Лев Петрович этой моей работой интересовался, и я ему пересказывал отдельные истории.

К юбилею К.И. Щёлкина мы решили провести научный семинар с воспоминаниями о Кирилле Ивановиче — создателе ВНИИТФ. Евгений Иванович Забабахин, научный руководитель института, обещал подготовить рассказ на сорок минут. И, как всегда, выступил блестяще. С интересными подробностями, очень меткими характеристиками.

Лев Петрович тоже выступил. И там он рассказал об истории проведения ядерного взрыва во время учений на Тоцком полигоне. В своих книгах он об этом пишет, но без одной очень важной детали, которую мне хочется здесь привести. Кстати, впервые об этом было рассказано в нашем с ним совместном докладе в Вене на международной конференции по истории атомного проекта (HISAP-99).

В 1954 году на Тоцком полигоне в Оренбургской области проводились учения стран Варшавского договора с использованием ядерной авиабомбы. Она была предварительно испытана на Семипалатинском полигоне, её мощность — 40 килотонн. Высоту подрыва — 450 метров — выбирали так, чтобы огненный шар не коснулся земли. При этом разрушения, вызванные ударной волной, максимальны, а радиоактивное загрязнение, в том числе и наведённая активность, минимальны.

Незадолго до взрыва Щёлкин получает телеграмму из Арзамаса-16, в которой говорится, что возможно увеличение мощности взрыва. Следовательно, надо менять условия работы заряда, все согласовывать с Г.К. Жуковым, который и так настороженно относился к ядерным бомбам, получать „добро“ у руководства Средмаша… Кирилл Иванович знал результаты полигонного испытания и конструкцию бомбы. Он оценил эту телеграмму как желание перестраховаться. И решил никому её не показывать!

Взрыв прошёл нормально, никаких следов от огненного шара на земле не было. А вечером на банкете довольный Щёлкин ходил с телеграммой в руке и показывал её начальству. И все поняли, какую ответственность он брал на себя, принимая это решение.

Лев Петрович привёл этот поступок Щёлкина как пример поведения грамотного и волевого руководителя, каким и был Кирилл Иванович.

И как же сейчас страдаем мы и вся страна оттого, что всё меньше таких руководителей на высоких постах!

Перед отъездом Льва Петровича в Москву я попросил его рассказать о начальных годах работы в Сарове и на Урале. Он категорически отказался. Сначала я был ошарашен. Потом понял: у него уже произошёл перелом в отношении к ядерному оружию. Позже, когда он сам стал писать, это отношение выровнялось, стало более мягким. Но тогда его оценки были очень резкими. Он отделял прошлое, нацеленный в будущее, которое считал более светлым, чем оно оказалось.

Отсюда

#7 keyser

    Активный участник

  • Пользователи
  • PipPipPipPipPip
  • 4 490 сообщений

Отправлено 26 Март 2012 - 09:01

Просмотр сообщенияLookomore (26 Март 2012 - 08:23 ) писал:

Опять массоны? Кейсер, есть тема, (статья) в которой нет заговоров и прочей конспирологии? По-моему, Вы перебираете. ;)
Если темы касаются геополитики, экономики, макроэнергетики, идеологии, то все темы связаны с тайными течениями от главных зон влияния.
Если я, возможно, перебираю в этом, то Вы, возможно, не добираете. :)

"Он оглянулся посмотреть, не оглянулась ли она, чтоб посмотреть, не оглянулся ли он." :P

#8 keyser

    Активный участник

  • Пользователи
  • PipPipPipPipPip
  • 4 490 сообщений

Отправлено 26 Март 2012 - 09:32

nessie264, спасибо за рассказ о наших бескорыстных двигателях научно-технического прогресса.
Очень знакомая ситуация, когда к нам, когда приезжают в гости изредка (по причине своей увлечённости работой и занятости) именитые учёные и по-прежнему за большим столом не хватает стульев (сооружаем лавки из досок, положенных на стулья), то это всё становится не важным по сравнению с интересным общением.
Однако, приведу вот эти слова:
\...Когда СССР сошел с мировой арены, маски с лиц были сброшены, и прятаться с гадкими проделками за красивые слова и артистичные жесты современная Америка не считает нужным. А перед кем, в самом деле, стесняться? Кого опасаться? Они не боятся никого, не считаются ни с кем и ни с чем — помните: «Только интересы». Однако такой внешнеполитический курс может дорого стоить всему миру. Особенно когда свои интересы с такой жадностью и жестокостью оберегает самая настоящая империя зла, ничуть это не скрывая.

Эдуард Миглей, специально для «ВРЕМЯ. UA»\
http://oko-planet.su...periya-zla.html

Билл по-прежнему напяливает маску заботы при плохой игре своих хозяев. Ну, не верю я в искреннюю заботу Билла Гейтса "для улучшения ситуации живущих в бедности людей во всём мире". Именно потому что многие поверили таким, как он, они и оказались побеждёнными.
А если по теме: будущее за ядерной энергетикой и холодным ядерным синтезом. Альтернативные виды энергетики будут развиваться, но не в глобальном масштабе. Наши активно работают в этом направлении:
http://www.economica...le/1179083.html

\Россия в 2010 году резко активизировала скупку урановых активов за рубежом. "Росатом" приобрел контроль над канадской Uranium One и 100% акций австралийской Mantra Resources, договорился об освоении монгольского Дорнода. Они могут обеспечить России к 2015 году лидирующие позиции на мировом рынке урана, но потребуют миллиардов долларов вложений.

В течение 2010 года урановый холдинг "Росатома" "Атомредметзолото" (АРМЗ) из национальной компании, главной задачей которой было обеспечение госкорпорации стратегическим сырьем, стал крупным международным игроком с активами на четырех континентах — от Северной Америки до Австралии. Активная стратегия в области слияний и поглощений, поддерживаемая государством, позволила АРМЗ быстро нахватать до десятка интересных месторождений и получить реальную возможность в течение следующих пяти лет стать одним из лидеров мировой урановой отрасли...\

#9 Guest_Lookomore_*

  • Гости

Отправлено 26 Март 2012 - 09:39

Просмотр сообщенияkeyser (26 Март 2012 - 09:01 ) писал:

Если темы касаются геополитики, экономики, макроэнергетики, идеологии, то все темы связаны с тайными течениями от главных зон влияния.
Если я, возможно, перебираю в этом, то Вы, возможно, не добираете. :)

"Он оглянулся посмотреть, не оглянулась ли она, чтоб посмотреть, не оглянулся ли он." :P
Ключик, немного романтики - Даме к лицу, не спорю. :)
Но жизнь (а тем более политика, проще говоря - жизнь наизнанку) всё-таки более предметна. А потому, - на мой взгляд, конечно - гораздо лучше не романтизировать "героев" очередного "бизнес-проекта".
Послушаешь - предприятие с партнёрами, а приглядишься - афёра с подельниками... :P





Количество пользователей, читающих эту тему: 1

0 пользователей, 1 гостей, 0 анонимных