Перейти к содержимому


Мемуары моего кента про "родной бундесвер"...

бундесвер НАТО

Сообщений в теме: 4

#1 Badger

    Активный участник

  • Пользователи
  • PipPipPipPipPip
  • 8 665 сообщений
  • LocationРоссия

Отправлено 30 Март 2012 - 03:28

Мемуары моего кента про "родной бундесвер"...

Изображение

Вот предисловие:

Я имел удовольствие провести 9 месяцев в детском саду с оплатой, с довольствием и обмундированием. Этот детский сад гордо именуется Бундесвер и является домом отдыха совмещённым с игровой площадкой для молодых и не очень, и даже старых детишек. Немецкая армия, гы. Через три месяца учебки ты получаешь звание гефрайтер (типа ефрейтор) причём независимо от заслуг или поведения, или уровня умственного развития; после шести месяцев службы становишься обергефрайтером. Каждое звание несёт с собой около сотни лишних евро в месяц.

Вообще с оплатой дело обстоит шикарно.. В двух словах: так называемая зарплата составляет около 400 евро в месяц. Ежли казарма находится больше чем за стописят километров от дома, то в день начисляют по три евро за отдаление от дома. Если ты при экипировке отказываешься от нижнего белья (трусы Хомер Симпсон стайл, майки и две голубые пижамы), то тебе выплачивают за это тридцатник, типа за то что сэкономил фатерланду расходы на трусы. Потом опять же если не жрёшь в казарме (многие изза лени отказываются от завтрака), получаешь за каждую непринятую единицу пищи по 1,30 евро.
Ну и плюс сотня в месяц за каждое звание, плюс к «дембелю» премия около 900 евро.

Служба же – тяжела и трудна. Многи новобранцы очень страдают и скучают по маме и ходят к казарменному священнику, который исполняет и роль психолога и принимает всех солдат независимо от вероисповедания. Он имеет голос и может требовать того или иного, например чтоб очередного расгильдяя отпустили на недельку домой изза психического расстройства (и это несмотря на то что каждые выходные «солдат» отпускают домой – в пятницу в двенадцать «конец службы» и начало в понедельник в шесть утра, проезд оплачивается государством). Сразу должен заявить что дедовщина запрещена и преследуется что ужас, хотя какая там дедовщина если общий срок службы девять месяцев? Никому из командного состава не разрешается притрагиваться к солдатам (конечно в экстренных случаях можно, всё в уставе), не то что бить или прочее. Разрешается только громко орать, и то без личных оскорблений, иначе рапорт и плакала карьера. Например какой-нибудь додик из рядовых, не блещущий интеллектом не может правильно нахлобучить на свою башню головной убор и выглядит как турок или повар в своём берете. Унтер орёт на него: «вы (обязательная форма обращения) выглядите как пекарь! Сейчас же оденьте головной убор правильно! Исполнять!»
Тормоз елозит своими клешнями по тыкве без видимого успеха, и поорав ещё немного унтер подходит к нему и спрашивает: можно дотронуться до вас и поправить ваш берет?
Если удод отвечает да, то унтер с любовью поправляет беретку. Если же удод не желает быть потроганным унтером, то он говорит нет (были такие случаи, это просто кошмар), тогда унтер идёт вдоль шеренги и выбирает какого-нибудь олуха у которого берет выглядит хорошо и отдаёт ему приказание поправить берет тому удоду. Вот такие пироги.

Однажды на учениях, когда мы играли в зарницу, несколько балбесов отстали и рисковали быть «застрелеными» противником, наш унтер, не выдержав, заорал – «тащите же свои обкаканые жопы сюда». После объявив перекур извинялся перед «камерадами», ссылаясь на то, что он был в эффекте возбуждения и потому ляпнул это сгоряча, и не сердятся ли они из-за этого на него. Они сказали что нет, и он возликовал.

При таких условиях и немудрено что один ебофлан из моей комнаты (комнаты были для шести-восьми человек) иногда плакал ночами и хотел к маме, прерывая своё нытьё словами, что пойти в армию самое плохое решение в его жизни и что он ненавидит себя за это и хочет домой. Остальные его утешали.

На учебке мы бегали, прыгали, занимались спортом вместе с унтерами ибо устав гласит что унтеры не могут требовать от солдат каких либо спортивных занятий, которых они сами не делают... Так что если бедняга унтер хотел чтобы мы отжались двадцать раз или пробежали три километра на время, ему приходилось проделывать то же самое. Принимая во внимание что унтеры не то чтобы тащились от спорта, мы не слишком напрягались. Ещё мы учились разбирать и собирать автоматы и ползать. Ну и конечно постигали теорию тактики и стратегии. Это были ещё цветочки.. И хотя это было страх как трудно, оказалось что после учебки ещё хуже. Служебный день выглядел так: с пяти утра завтрак, кто хочет идет, кто не хочет спит. Главное чтобы к построению, которое в шесть часов, все встали. После переклички следовал приказ: по комнатам и ждать дальнейших приказов, которые иногда приходилось ждать неделями. Все расходились и занимались всякой ерундой. Кто спал, кто телек смотрел, кто в приставку играл (всё можно было привозить в казарму), кто читал, кто просто... И один доблестный эквивалент прапора (шпис) крался по коридору, врывался как ураган в комнату и сеял ужас, наказывая всех, кто не вёл себя подобающе приказу – сидя за столом на стуле ожидая приказа. Заставлял подметать и мыть лестницу или коридор, собирать фантики на плацу и т.д. Но фантазии у него было мало, так что коридор и лестница сияли, а фантики были на вес золота.

Потом в 17:00 следовал приказ: конец службы! И камерады весело устремлялись кто куда. Кто на дискотеку, кто в кино, кто бухлом закупаться. Единственно - сильно угнетало то что в комнате нельзя курить и бухать. Для этого нужно было идти или в специальное помещение на нашем этаже – с билльярдом и теннисным столом, или же хуячить в бар, находящийся на территории казармы.

Вот так с невзгодами и прошли 9 месяцев, из которых 21 день официального отпуска, который было приказано взять под рождество.

Напоследок поведаю историю о том, как все расгильдяи немцы с моей комнаты имели счастье стать водилами танков и прочей херни и укатили на курсы в баварию, а я остался совсем один и проспал однажды долгожданный приказ строиться и иттить мыть и чистить танки (были мы танковая ракетно-противовоздушная часть с устаревшими Роландами шестидесятых годов). Так получилось, что все ушли драить танки, а я, проспав ещё часик, проснулся и увидел что никого из моей батареи в здании нет. Это кранты! - подумал я и не ошибся. Взвесив, что хуже, тариться в комнате пока они не вернутся, или попытаться пробраться в ангар к танкам незамеченным, я выбрал второе, и почти блестяще выполнил кампанию, но на самом подходе унтер гад меня запалил. Он спросил меня почему я не пришёл вместе со всеми, я с лицом Швейка ответил, что не услыхал приказ выходить. Он прочитал мне короткую лекцию о том, как надобно себя вести солдату, и приказал (о горе!) после конца службы задержаться на час у дневального и написать сочинение на тему «как правильно использовать послеобеденную паузу», что я и сделал, настрочив говноотчёт о том, что солдат должен блин чистить своё обмундирование и всю фигню, но никак не спать во время своей паузы.

Прочитав сие творение, унтер смилостивился и отпустил меня на волю.

Я до сих пор с умилением вспоминаю бытность мою в бундесвере и скорблю об идиотах немцах, не знающих как им повезло.



Spoiler

http://scilib-milita.../Bundeswehr.htm
по наводке Triff11
Изображение

#2 nessie264

    Переводчик

  • Пользователи
  • PipPipPipPipPip
  • 10 077 сообщений
  • LocationРоссия Снежинск-Тольятти

Отправлено 30 Март 2012 - 05:27

Изображение

#3 nessie264

    Переводчик

  • Пользователи
  • PipPipPipPipPip
  • 10 077 сообщений
  • LocationРоссия Снежинск-Тольятти

Отправлено 30 Март 2012 - 08:02

Цитата

Как и полагается бывшему унтер-офицеру вермахта, в выражениях он не стеснялся и слушать его было довольно противно. "Падр-равняйсь! -- орал он на всю площадь, словно командовал полком на строевых учениях.
-- Эй вы, там, в шлепанцах! Да, вы! Подберите брюхо!.. А вы что там раскорячились, как корова после случки? Вас не касается? Пики -- к ноге!.. Не на плечо, а к ноге, я сказал, -- вы, баба в подтяжках! Смир-ррна! За мной, шагом... Атставить! Шагом... арш!"
Кое-как двинулись. Андрею сразу же наступили сзади на ногу, он споткнулся, толкнул плечом интеллигента, и тот, конечно, выронил в очередной раз протираемые очки. "Кар-р-рова!" -- сказал ему Андрей, не сдержавшись.
"Осторожнее!" -- завопил интеллигент высоким голосом. -- Ради бога!.." Андрей помог ему найти очки, а когда Фриц налетел на них, захлебываясь от ярости, Андрей послал его к чертовой матери. Вдвоем с интеллигентом, не перестававшим благодарить и спотыкаться, они догнали колонну, прошли еще метров двадцать и получили приказ "по машинам". Машина, впрочем, была всего одна -- мощный спецгрузовик для перевозки цементного раствора. Когда погрузились, выяснилось, что под ногами чавкает и хлюпает. Человек в шлепанцах грузно полез обратно через борт и объявил высоким голосом, что на этой машине лично он никуда не поедет.
Фриц приказал ему вернуться в кузов. Человек еще более высоким голосом возразил, что он в шлепанцах и у него промокли ноги. Фриц помянул супоросую свинью. Человек в промокших шлепанцах, нисколько не испугавшись, возразил, что он-то как раз не свинья, что свинья, возможно, и согласилась бы ехать в этом свинарнике, но...
Тут из кузова вылез вдруг латиноамериканец, презрительно сплюнул Фрицу под ноги и, сунув большие пальцы под подтяжки, неторопливо зашагал прочь. Наблюдая все это, Андрей испытывал определенное злорадство. Не то, чтобы он одобрял поведение человека в шлепанцах и тем более поступок мексиканца, -- несомненно, оба они поступили не по-товарищески и вообще вели себя как обыватели, -- но было крайне любопытно посмотреть, что теперь будет делать наш битый унтер и как он выберется из создавшейся ситуации. Андрей был вынужден признать, что битый унтер выбрался из ситуации с честью. Не говоря ни слова, Фриц повернулся на каблуке, вскочил на подножку рядом с шофером и скомандовал: "Поехали!" Грузовик тронулся, и в ту же минуту включили солнце.
. . .. . . . .

Тут послышалось неторопливое цоканье копыт, тележный скрип, все посмотрели вверх по улице и замолчали. По мостовой неторопливо приближалась пароконная телега. На телеге боком, свесив ноги в грубых кирзовых сапогах, дремал крупный мужчина в выгоревшей гимнастерке русского военного образца и в выгоревших же бриджах хэ-бэ. Склоненная голова мужчины была сплошь покрыта спутанным русым волосом, в огромных коричневых руках он вяло держал вожжи. Лошади -- одна гнедая, другая серая в яблоках -- переступали лениво и тоже, кажется, дремали на ходу.
-- На рынок едет, -- сказал кто-то почтительно.
-- Фермер.
-- Да, ребята, фермерам горюшка мало -- когда еще до них эта сволочь доберется...
-- Между прочим, как представлю я себе павианов на посевах!..
Андрей с любопытством приглядывался. Фермера он видел впервые за все время своего пребывания в городе, хотя слыхал об этих людях немало -- были они якобы угрюмы и диковаты, жили далеко на севере, вели там суровую борьбу с болотами и джунглями, в город наезжали только для сбыта продуктов своего хозяйства и, в отличие от горожан, не меняли профессии. Телега медленно приближалась, возница, вздрагивая опущенной головой, время от времени, не просыпаясь, чмокал губами, несильно дергая вожжи, и вдруг обезьяны, настроенные до того довольно миролюбиво, пришли в необычное злобное возбуждение. То ли их раздражали лошади, то ли им надоело, наконец, присутствие посторонних толп на улице, но они вдруг загомонили, заметались, засверкали клыками, а несколько самых решительных вскарабкались по водостокам на крышу и принялись ломать там черепицу. Один из первых обломков угодил вознице прямо между лопаток. Фермер вздрогнул, выпрямился и широко раскрытыми глазами обвел окрестности. Первым, кого он заметил, был все тот же очкастый интеллигент, который устало возвращался из своей безрезультатной погони и одиноко маячил позади телеги. Не говоря ни слова, фермер бросил вожжи (лошади сразу остановились), соскочил с телеги, и, разворачиваясь на ходу, ринулся было к обидчику, но тут другой кусок черепицы угодил интеллигенту точно по темечку. Интеллигент охнул, выронил шест и присел на корточки, обхватив руками голову. Фермер озадаченно остановился. Вокруг него на мостовую с треском падали куски черепицы, разлетаясь в оранжевую крошку.
-- Отряд, в укрытие! -- браво скомандовал Фриц и устремился в ближайшую подворотню. Все кинулись кто куда, врассыпную, Андрей прижался к стене в мертвой зоне и с интересом следил за фермером, который в полном обалдении озирался по сторонам и, по видимому, ничегошеньки не соображал. Затуманенный взгляд его скользил по карнизам и водосточным трубам, облепленным беснующимися павианами, он зажмурился и затряс головой, а потом снова широко раскрыл глаза и громко произнес:
-- Ядрить твою налево! -
- В укрытие! -- кричали ему со всех сторон. -- Эй, борода! Сюда давай! По кумполу же получишь, обалдуй болотный!..
-- Что это такое? -- громко вопросил фермер, обращаясь к интеллигенту, ползающему на карачках в поисках очков.
-- Это кто же такие здесь, вы не скажете?
-- Обезьяны, разумеется, -- сердито ответствовал интеллигент.
-- Неужели вы сами не видите, сударь? -- Ну и порядочки тут у вас, -- ошеломленно произнес фермер, только теперь окончательно проснувшись.
-- И вечно вы тут что-нибудь выдумаете...
Этот сын болот был настроен теперь философски и добродушно. Он убедился, что нанесенная ему обида не может, собственно, считаться таковой, и теперь был просто несколько ошарашен зрелищем мохнатых банд, прыгающих по карнизам и фонарям. Он только укоризненно покачивал головой и скреб в бороде. Но тут интеллигент нашел, наконец, свои очки, подобрал шест и опрометью бросился в укрытие, так что фермер остался посреди мостовой один-одинешенек -- единственная и достаточно соблазнительная мишень для волосатых снайперов. Крайняя невыгодность такой позиции не замедлила себя обнаружить. Дюжина крупных осколков с треском лопнула у его ног, а обломки помельче забарабанили по патлатой голове и по плечам.
-- Да что ж это такое! -- взревел фермер. Новый осколок стукнул его в лоб. Фермер замолчал и стремглав бросился к своей телеге. Это было как раз напротив Андрея, и Андрей подумал сначала, что фермер упадет сейчас боком на телегу, махнет по всем по двум и умчится к себе на болота, подальше от этого опасного места. Но бородач и не думал махать по всем по двум. Бормоча: "З-заразы, пр-роститутки...", он с лихорадочной поспешностью и очень ловко расшпиливал свой воз. Андрею за его широкой спиной не было видно, что он там делает, но женщины в доме напротив все видели -- они вдруг разом завизжали, захлопнули окна и скрылись. Андрей глазом моргнуть не успел. Бородач легко присел на корточки, и над его головой поднялся к крышам толстый, масляно отсвечивающий ствол в дырчатом металлическом кожухе.
-- А-атставить! -- заорал Фриц, и Андрей увидел, как он громадными прыжками несется откуда-то справа прямиком к телеге.
-- Ну, гады, ну, заразы... -- бормотал бородач, совершая какие-то замысловатые и очень сноровистые движения руками, сопровождавшиеся скользящими металлическими щелчками и позвякиваниями. Андрей весь напрягся в предчувствии грохота и огня, и обезьяны на крыше, видимо, тоже что-то почуяли. Они перестали швыряться, присели на хвосты и, беспокойно вертя собачьими головами, принялись трескуче обмениваться какими-то своими соображениями. Но Фриц был уже рядом с телегой. Он схватил бородача за плечо и повелительно повторил:
-- Отставить! -
- Подожди! -- досадливо бормотал бородач, дергая плечом. -- Да подожди, дай я их срежу, сволочь хвостатую...
-- Я приказал отставить! -- гаркнул Фриц. Тогда бородач поднял на него лицо и медленно поднялся сам.
-- Что такое? -- спросил он, с неимоверным презрением растягивая слова. Ростом он был с Фрица, но заметно шире его и в плечах, и пониже спины.
-- Откуда у вас оружие? -- резко спросил Фриц.-- Предъявите документы!
-- Ах ты сопляк! -- с грозным удивлением сказал бородатый. -- Документы ему! А вот этого не хочешь, вошь белобрысая?
Фриц не обратил внимания на неприличный жест. Продолжая глядеть бородачу прямо в глаза, он гаркнул на всю улицу:
-- Румер! Воронин! Фрижа! Ко мне!
Услыхав свою фамилию, Андрей удивился, но тут же оттолкнулся от стены и неторопливо пошел к телеге. С другой стороны мелкой трусцой приближался приземистый вислоплечий Румер, в прошлом -- профессиональный боксер, и бежал со всех ног дружок Фрица, маленький, тощий Отто Фрижа, золотушный юноша с сильно оттопыренными ушами.
-- Давайте, давайте... -- недобро усмехаясь, приговаривал фермер, наблюдая все эти военные приготовления.
-- Я еще раз настоятельно прошу вас предъявить документы, -- с ледяной вежливостью повторил Фриц.
-- А шел бы ты в ж... -- лениво ответствовал бородач. Смотрел он теперь главным образом на Румера, а руку как бы невзначай положил на кнутовище весьма внушительного кнута, искусно сплетенного из сыромятной кожи.
-- Ребята, ребята! -- предостерегающе сказал Андрей. -- Слушай, солдат, брось, не спорь, мы из мэрии...
-- Трах-тарарах я вашу мэрию, -- ответствовал солдат, взглядом измеряя Румера с головы до пят. -- Ну, в чем тут дело? -- осведомился тот негромко и очень хрипло.
-- Вы отлично знаете, -- сказал Фриц бородачу, -- что оружие в черте города запрещено. Тем более -- пулемет. Если у вас есть разрешение, прошу предъявить.
-- А кто вы такие -- разрешение у меня спрашивать? Что вы мне -- полиция? Гестапо какое-нибудь?
-- Мы -- добровольный отряд самообороны.
Бородач ухмыльнулся.
-- Ну и обороняйтесь, если вы из обороны, кто вам мешает?
Назревало нормальное, основательное, вдумчивое толковище. Отряд постепенно собрался вокруг телеги. Даже аборигены мужского пола вылезли из подъездов -- кто с каминными щипцами, кто с кочергой, а кто и с ножной от стула. С любопытством разглядывали бородача, зловещий пулемет, стоявший на брезенте торчком, что-то округлое и стеклянное, поблескивающее из-под брезента. Принюхивались -- фермер был окружен своеобразной атмосферой запахов: пот, чесночная колбаса, спиртное... Андрей же с каким-то умилением, удивлявшим его самого, разглядывал выцветшую, пропотевшую под мышками гимнастерочку и одинокой (и то незастегнутой) бронзовой пуговичкой на вороте, знакомо сдвинутую на правую бровь пилотку со следом пятиконечной звезды, могучие кирзовые сапоги-говнодавы -- только бородища, пожалуй, казалась здесь неуместной, не вписывалась в образ... И тут ему пришло в голову, что у Фрица все это должно вызывать совсем иные ассоциации и ощущения. Он посмотрел на Фрица. Тот стоял прямой, сжав губы в тонкую линию, собравши нос в презрительные морщины, и старался заледенить бородача взглядом серо-стальных, истинно армейских глаз.
-- Нам разрешения не полагаются, -- лениво говорил между тем бородач, поигрывая кнутом. -- Нам вообще ни хрена не полагается, только кормить вас, дармоедов, нам полагается.
-- Ну, хорошо, -- гундел в задних рядах бас. -- А пулемет-то откуда?
-- А что -- пулемет? Смычка, значит, города и деревни. Я тебе -- четверть первача, ты мне -- пулемет, все честно-благородно...
А. и Б. Стругацкие. "Град обречённый"

#4 U-235

    Активный пользователь

  • Пользователи
  • PipPipPipPipPip
  • 2 201 сообщений
  • LocationЮжный Урал

Отправлено 31 Март 2012 - 08:55

Ну что ж, теперь я за бундесвер спокоен.
Осталось довести число русскоговорящих в нём до 50% и мы получим
хоть и средненького, но союзника :).

#5 Bravo@

    Пользователь

  • Пользователи
  • PipPipPipPipPip
  • 2 898 сообщений
  • LocationНАТО

Отправлено 12 Декабрь 2012 - 09:51

Действительно уже было





Количество пользователей, читающих эту тему: 1

0 пользователей, 1 гостей, 0 анонимных