Перейти к содержимому


Страна Фантазия

сказки рассказы

Сообщений в теме: 124

#121 Bad Dancer

    Участник

  • Пользователи
  • PipPip
  • 1 020 сообщений
  • LocationРыбинск

Отправлено 12 Февраль 2015 - 02:09

У меня вышла вторая книга:

Изображение

Купить можно здесь: http://www.lulu.com/...t-22041035.html
Просто почитать (черновик) - здесь: http://samlib.ru/b/b...er/chas_y.shtml
Кот. Гуляю сам по себе. В последнее время здесь: http://samlib.ru/editors/b/bad_dancer/

#122 Bravo@

    Пользователь

  • Пользователи
  • PipPipPipPipPip
  • 2 898 сообщений
  • LocationНАТО

Отправлено 12 Февраль 2015 - 02:51

О, поздравляю. Обязательно прочту. Электронная версия планируется?

#123 Bad Dancer

    Участник

  • Пользователи
  • PipPip
  • 1 020 сообщений
  • LocationРыбинск

Отправлено 14 Февраль 2015 - 04:56

Просмотр сообщенияBravo@ (12 Февраль 2015 - 02:51 ) писал:

О, поздравляю. Обязательно прочту. Электронная версия планируется?

Почитать в хорошем формате можно здесь: http://www.dragons-l...er/chas_y.shtml
Скачать в FB2 - здесь: http://samlib.ru/b/b...er/chas_y.shtml (скачка над словом Аннотация).
Кот. Гуляю сам по себе. В последнее время здесь: http://samlib.ru/editors/b/bad_dancer/

#124 nu_i

    Активный участник

  • Пользователи
  • PipPipPipPipPip
  • 3 344 сообщений

Отправлено 02 Апрель 2018 - 03:06

Да. и Что?
ЗАЧИН


Давным-давно, сколько в годах и старики не упомнят, по просторам Северного континента прокатились огонь и смерть, что несли на копьях орды кочевников-варваров.
Когда в кровавом бою было разбито ополчение города вольных моряков и враги подошли к стенам города, старейшины-правители отдали приказ погрузить сокровища городской казны и храма на корабли и укрыть их на просторах Великого западного океана. Два корабля, подняв паруса, скрылись в предзакатном тумане.
Остатки городской дружины, моряки, вернувшиеся в порт их жены и дети, что были постарше, взошли на стены с луками, камнями, вскипятили в котлах смолу, которой смолили корабли на верфях, и встретили пришельцев.
Год длилась тяжелая осада. Десять штурмов жестоких город отбил. Поняли пришельцы, что не сломить им мужества вольных торговцев. Ушли они от стен города. Ушли и никогда не приходили вновь.
Шли годы, но об ушедших кораблях с городским золотом и святыми сокровищами храма не было ни слуха. Не вернулись они в родной порт.
В первые годы, как возродилась морская торговля города, купцы, что посмелее, пытались организовать походы для поиска утраченного. Но на запад не очень-то поплаваешь. Обитаемых земель там нет и вод тамошних никто толком не знает. Ходили легенды, что за Южным островом, лежащим в двух сотнях миль к юго-западу от города, в глубинах неизмеримых обитает гигантский спрут. Ночами выплывает он из черных бездн, присасывается к днищам кораблей и утаскивает их в пучину себе на пропитание. Даже у самых храбрых, до костей просоленных морских волков леденели сердца от рассказов о монстре.
Иная напасть поджидала мореходов, рискнувших избрать курс на северо-запад. Лет сто назад один из трех поисковых кораблей, ушедших туда, вернулся. Смола на бортах пузырями от жара вспучилась, мачты в подпалинах, у моряков лица до коричневы сожжены, да и команда - в половину от числа тех, что на корабле из порта ушли.
Из рассказа вернувшихся известно стало, что к западу, днях в десяти ходу под хорошим ветром подошли они к черным скалам огромного острова. Мест для высадки или хоть якорь бросить не нашли. Все подходы к берегу в рифах, да и сам берег – скалы чуть от воды – стеной вверх локтей на триста. К острову подошли часа за два до заката и пошли вдоль побережья на юг, держась в полу миле от края рифов. Под самыми малыми парусами шли. Буруны на рифах и ночью видны хорошо были, а сколько под килем – неведомо, линь в четверть мили длинной со свинцовым грузом был спущен за борт, но дна нигде не зацепил.
А на заре, как первые лучи скалы осветили, из-за верхнего края горного гребня на корабль ринулось красное чудище, огнем плюнуло так, что паруса на мачтах в миг пеплом осыпались. Берега эти черные с вечера никому не понравились. Великая тревога в сердцах людских была, а потому моряки ко всякому готовы были. Кто открыто стоял – тот сразу от ожогов страшных на палубу рухнул, а кого паруса от пламени прикрыли, к оружию бросились, хоть и всех жаром опалило. Минуты не прошло, а навстречу змею огнедышащему плеснул ливень стрел. И из ручных арбалетов и из катапульт корабельных. А у тех (на древках в руку толщиной) оголовки тройного закала. Со ста шагов борта кораблей вражеских как игла холстину прошивают. Достало видно супостата, заорал вражина как тысяча котов мартовских и на корабль ринулся. У драконов, вестимо, больше глупости жадность разве. Ему бы отскочить, да огнем корабль и прожарить. А он, видать, решил хвостом своим боевым помахать, борта порушить. Тут его вторым залпом стрел и накрыло. Ткнулся дракон брюхом в волны - смерч пара выше скал береговых взлетел. Выскочил, однако, и как молния красная за край гор.
Моряки, кто на ногах стоял, лежащих товарищей из бочки палубной водой окатили, не разбирая, кто жив, кто мертв и бегом запасной комплект парусов ставить. Потом, как на всех парусах от острова на восток рванули, товарищей обожженных, кто еще жив был, раздели да маслом фонарным обмазали, да на корме под навес положили. И до самой ночи арбалетов из рук не выпускали, на запад с тревогой поглядывая. Как заря вечерняя отгорела мертвых, в парусину обернув, по морскому обычаю за борт с молитвой опустили. Десять дней под всеми парусами шли до знакомых берегов и еще два раза товарищей, от ожогов умерших, в море хоронили. Из сорока человек команды, в море ушедших, девятнадцать в родной порт вернулось. Потом в больнице еще двое умерли.
Но не то главное. Драконы не только огнем плюют жгучим. Дыхание их жадность к золоту в сердца людские вселяет. Не может человек, яду вдохнувший, спокойно на монеты, кольца да серьги смотреть. Схватить тянется. Года не прошло, а никого из команды храброй в живых не осталось. Двоих купцы чужеземные в порту убили – бедолаги у них кошели с деньгами отнять пытались. Остальных городской глава для безопасности и из жалости в подвал с казной посадил. Моряки в подвале хлеба да мяса все меньше ели, монеты и кубки кусать пытались. Так и иссохли вскоре среди сундуков с золотом.
Времена прошли, город на торговле окреп, да разбогател. От сокровищ пропавших легенда только и осталась. В трактире, да за кружкой эля сказителя древностей послушать можно, а чтоб искать кто собрался, того в заводе больше не было. Да и чего золото искать в краях неведомых, когда его в мире людском в мастерских да на палубах заработать с лихвой можно. В Храме городском о святынях сгинувших поминали, конечно, но из святых отцов моряки вестимо какие, а среди купцов да капитанов вольных дурных не находилось боле.
ЗЕН

С вечера дождь город мыл, утром теплу летнему (и без того не малому) приходящее светило силы добавило. На узких улочках дымка влаги стоит, стены домов на два роста потом покрыты. В летние месяцы ветра не сильны и влага в воздухе надолго застаивается, да и запашек от жития человеков. Нет, канализация под улицами чистится, на то наряды работ от храма исправно городскому главе приходят, да ведь чисть не чисть, а отбросы во рвы крытые вдоль улиц каждый день сливаются, а когда теплый дождь воды добавляет, да парить начинает…

Ноги несут сами. Больная мать в голове. Совсем плоха утром была, а завтрак все ж собрала. Значит не просто в кабаке с вечера сидела, не одна была.
Поворот. Знакомый выброс улицы на площадь храмовую. Дымку сырую на площади лучи солнечные убили, так только, к краю ближе лоскуты висят, не выше колен. Все три улицы города, как лучи звезды морской к храмовой скале собираются. А за площадью крытые лестницы к святому месту - им продолжение. Вливаются в башню серую, на две сотни локтей вознесенную. Похоже на ногу громадной птицы, на скалу опустившейся. Так и по легенде должно. Великая вольная чайка, ветров покровительница, на скалу присела, да место для жития мореходов древних указала. Матросы, правда, да рыбаки, в кабаках, да за второй квартой крепкого вина из осенней ягоды, по-иному судачат. Уселся де на гору исхудавший осьминог ненасытный, да денежки с города сосет. Но те разговоры крамольные ток после возвращения в порт бывают. А как в море выходить, так всяк мореход к главному алтарю спешит. Море…
Сама башня храма – пирамида круглая - как из единого камня отлитая. Ага, если кто стенки мыл да окна на верху, во время полугодовой приборки Храма, знает камни обычные тесаные, да вот пригнаны с зазорами малыми, да сверху, роста на два над землей, огнем горна опаленные до оплавки (кузнецы стародавние старались).

Главный вход-святое место, врата - памятник оборонщикам города, Образы древних Надмирных врата осеняют. Надобно по узкой тропинке вдоль стены - в обход, через тридцать шагов узкая боковая дверь.
Отец погиб. Плаванье, а кто виноват. Мать пошла в девки портовые – младенца кормить надо. А то грех, труд не честный, а дите есть просит. Сыну портовой девки пути достойных сословий заказаны (и в храм – через главный вход). Для него один путь – на торг слуг корабельных, а там – как удача ляжет. Если в состязании выиграешь - на низовую работу возьмут. И может ребенок падшей опять в честные сословия моряков, да ремесленников выйти. Ну а пока не подрос, да сил на состязание не скопил - можно и при храме поработать. Все деньги в дом. Пусть не много, да за работу платят.
«Выкуп работы»- медные монеты. Благородные золотые сыну бесчестной не положены. Оскорбление святого символа-покровителя вольной торговли вольных людей. Ой, да какие вольные мореходы, у иного владельца кораблей пузо не всякая лодка перевезет. Нет, ну есть и волки морские и братства моряцкие настоящие, со своими кораблями. Только не они в городском совете тон задают.

Работа - залу молельную прибрать до начала собрания, да после. Человек по природе грязен и грязь да грехи за собой тащит. Надо чтоб в храм на чистое вошел, и грязь отряс, и потом из храма ее уберут. А кто убирает на том и грех оседает. Ну да за то и выкуп работы платят. Святые отцы учат, что чисто святое место ну и убирать там нечего. А вот прихожане, те да, грехи свои на ногах да в душах несут, да пред Алтарными вратами как пыль стряхивают. Те грехи вычистить надобно. И воде изначальной вернуть. По простому-то говоря, ведра с водой грязной после промыва полов в бочку слить, да на тележке к реке оттащить.



Скалистый выступ на берегу реки - место знакомое, для слива бочки удобное. Ручки
тележки - вверх, бочка, прихваченная к упорному брусу канатом - на бок. Помои храмовые потоком в воду, аж брызги выше головы. Запашек от реки, однако. В Хвалитном гимне городском помянуты хрустальные струи реки, к морю спешащие. Ага, хрустальные, может, когда людей не было, так и были хрустальные. Вся городская канализация в речку выходит. А в городе посчитай тысяч пятьдесят душ, по летнему даже времени, зимой, когда море штормит, и малые суда в плаванье не ходят - так и под сотню наберется. Зен брезгливо шмыгнул носом.
Проулок, выводящий к берегу, был зажат между невысокими глухими стенами красного кирпича с моховой прозеленью по швам. Выход на главную дорогу перекрывала полуобвалившаяся арка. Запущенное место. Да и не безопасное. Днем то оно ничего, а ночью - лучше не забредать. В низовье реки, перед рыбным портом, где она в море вливалась, нормальные люди не жили. Так уж совсем опустившиеся типы, или чужестранцы, в город попавшие, да по безденежью из города не выбравшиеся. Такие в темном проулке за медяк шею свернуть могут. Сража городская, конечно и в этот квартал заходила, но ведь прошел наряд и все. На каждой улице по стражнику не поставишь. Да один, если что, может и не справится.
Зен вспомнил, как месяца с два назад видел - в порту из воды пять трупов доставали. У всех брюхо да грудь ножами располосованы. Мелкие приказчики с подгородных ферм. С повозками в город пришли, да видно на ночь изрядно подпили и на какой-то дешевый притон тайный польстились. Есть говорят здесь такие, которые нелегально торгуют и вином и грибом морочным и живым товаром, да налог с оборота не платят.
После того случая в городе облава была. Стража да храмовая охрана кварталы вдоль реки прочесали частым гребнем. Вроде поймали кого-то. Пару злодеев за городской стеной вздернули за шею. Зен на казнь смотреть не ходил. Не доброе это дело - любопытствовать, как людей жизни лишают, хоть бы они того стоили.

Обратная дорога к храмовой скале потруднее будет. Бочка хоть и пуста, но тележку-то в горку толкать приходится. Да и солнышко уже по полуденному припекает. Но, да дело привычное. Зен на храмовых работах уже третий год. По первоначалу с надрывом шло. Теперь приноровился, да и возраст силенок, выносливости прибавил. У храмовой скалы самое трудное, попотеть приходится. Бочку да тележку порознь надо воротом наверх на канате поднять. Локтей с тридцать высота. Вниз-то они под собственным весом идут, а хитрый шестереночный механизм их тормозит, чтоб не разбились, грохнувшись. А вот наверх - изволь ручку-то покрутить, всем телом налегая. Да еще по лестнице вверх – вниз пару раз спустись-поднимись.
Но всему конец приходит. Затолкав бочку и тележку в нишу, подле храмовой калитки, Зен вошел в коридор, ведший в подалтарные помещения. После яркого солнца внутренний мрак прохода был густ. Но дорога не раз топтаная, каждый выступ в полу ведом. Хоть с закрытыми глазами иди. Идти же следовало за дневным расчетом. Уж что-что, а с этим у Святых отцов - всегда порядок. Отработал дневной урок - получи свои пять монет. А вот потом. Зен задумался. Домой идти явно не хотелось. Чо там делать? С матерью говорить почитай, что и не о чем. Нет, Зен любил маму, но ведь она опять о хворостях своих, да о несчастной судьбе начнет. Тоскливо. Городских новостей по летнему времени тож ждать не приходится. Порт почти совсем пуст. Все корабли в разгоне промеж городов приморских. Вольные моряки обеспечивали большую часть торговли от ледовых широт до Поворотного мыса далеко на юго-востоке.
В животе, конечно, начинало посасывать. Печеных яблок земляных, на завтрак съеденных, на пол дня работы только и хватило. Дальше брюхо своего требовать начинает. Но это и в храме решить можно. Стряпухи тутошние из требухи жертвенных животных пироги пекут для раздачи убогим. Само-то мясо частью на алтарь, в огонь, частью на стол святым отцам. А требуха в пироги да на милостыню. Милостыня Зену не полагалась, но ведь на один медяк четыре штуки купить можно. Так налопаешься, что до завтрашнего завтрака хватит. Можно и не ужинать.
Решено. Сначала за деньгами, а потом на кухню, а потом - э, потом будет потом. Дорога до комнатушки брата младшего казначея не близка. Снаружи Храм широким не кажется, но все коридоры в его толще по кругу идут, да еще с уровня на уровень переходят, алтарный зал обегая. В каких коридорах двери и есть, чтоб напрямую. Но ключи от тех дверей только у Святых отцов самых высоких рангов. А так крути петли с этажа на этаж. Лестниц нет, все ходы под наклоном. Окна только в ходах, что к стене примыкают, но гладкие боковые стены, как зеркала. Свет не свет, но сумрак по всем проходам. И ветерок постоянно гуляет. И ведь как тяга хитро устроена. Как ни иди, что в храм, что из храма - веток всегда в спину будет. Младший брат ветра Попутного.
Отец – младший казначей был занят. Плату жертвенную принимал. Наверху у алтаря прихожане только дары жертвенные клали - символы. А денежки за службу - казначею отдавать приходили. Или эконому – если натурой жертвовали - порося там, птицу, рыбу свежую. Но народу было не много. Деньги-то у моряков в основном, а они в море. Летний сезон. Дождавшись ухода последнего прихожанина, Зен опустился на колени перед столиком Отца-казначея. И голову опустил. Не подобает сыну падшей над Святым отцом возвышаться, да и за руками, монеты отсчитывающими, смотреть не следует.
Пять раз глухо щелкнуло по столу. Не поднимая головы, Зен протянул руку и сгреб ладонью пять медных кругляшей. Сунул заработанный груз в нагрудный карман куртки.
-Тебя зовут Зен? - Голос казначея был сух.
-Да, Святой отец.-
(А то сам не знаешь, кому деньги выдал за работу.)
- Брат – хранитель Летописи просил тебя дождаться окончания дневной службы.
В голосе казначея слышались явные нотки неодобрения. И не одобрял он, явно, поведение Брата-хранителя Летописи, назначившему встречу этому низкому прислужнику.
Да что Зену от того неодобрения. В сердце прыгнул бесенок радости. Не отводя глаз от пола, Зен поднялся с колен и поспешил проч.
Встречи с Отцом – хранителем Летописи, по-простому - библиотекарем храмовым, были у Зена не часты. Но и не совсем, что б случайны. То есть в самый первый раз оно, конечно, случайно вышло. Зен тогда перед вратами в Алтарный зал стоял, да на затейливую резьбу створок воротных пялился. Не сразу понял, что не один. Рядом стоял Святой отец. Росту не малого, да и в обхват обширный. А два года назад и вовсе Зену громадой показался.
- Что ты понял?-
Голос Святого отца был под стать его размерам – Вроде и не громок, но глубок и басовит.
-Красиво - чуть испугано ответил Зен. Нет, ну резьбой то он и впрямь любовался.
- Иди за мной-
Святой отец с легкостью многовесельного корабля двинулся ко входу в Коридор для Святых отцов.
Ходить по тем коридорам для простых смертных, Вышним силам в Храме не служащим, возбранено было. Но да ведь Силы силами, а ежели Святому отцу мебель в келье передвинуть, рукомойню прочистить, али еще чего? Ну да и посыльные для связи надобны. Не самим же братьям ноги бить. Если Святого отца сопровождаешь - на два шага позади его; если по поручению - дощечка на ленточке на грудь. Тогда и встречные Братья и охрана видят либо Брата, либо волю его, воплощенную. Тогда, в первый раз, Зен того не знал. От страха желудок на горло давил, но – сын Моряка вольного, хоть и изринутый из сословия, Должен Делать. Сколько времени путь в тот раз занял, Зен не помнил.
По высокой, но узкой двери, венчавшей путь, Святой отец провел рукой и что-то сказал. И не тихо сказал, а ни чего в следующий миг в памяти не осталось. Только чувство, что, когда слова звучали- все понятно было, а в следующий миг- ни чего вспомнить нельзя. Дверь ушла вбок, как и все двери в Храме, ну те, которые Зен видел. Впереди лежал небольшой балкончик, причудливых извивов. Это потом понятно стало, что часть пера птицы, верх храмовой башни обегающего, а за ним только небо и море.
По зимней поре небо было темно серым, с белыми прядями, гонимыми ветром, низкое, давящее. И серым было море, с белыми всплесками барашков на вершинах волн. И не понять было, где одно переходило в другое. Они были едины и неизменны, но изменялись в каждый миг и в этом изменении были постоянны.
- Что ты видишь?-
Голос Святого отца был так же ровен и не громок, как и в первой фразе, произнесенной им перед Алтарными дверьми, не смотря на шум ветра, врывавшегося в дверной проем.
- Красоту-
Ответ Зена был машинален. Произнося слова, он даже не понял, а погрузился в понимание, что вот эта постоянная изменчивость неизменного, это движение в себе себя самого, заключено и в картине, открывшейся за дверным проемом, и в резьбе на Алтарных вратах.
Дверь плавно закрыла проем.
-Следуй за мной-
Не долгий путь за спиной Святого отца привел Зена в маленькое, но уютное помещение. Нет, тут был тот же храмовый серый камень стен, заполненный храмовым полумраком, но тут пахло жильем. Не запах вчерашней еды, али иного, ощущение живого тепла, пропитавшего серые стены и немногочисленные предметы обстановки.
Обстановки было не много, даже для этого небольшого помещения. Односпальное ложе крепкого корабельного дерева, ни чем не застеленное, узкий, стрельчатый шкаф с секретером, украшенный массивной резьбой-переплетением ниспадающих струй, высокая конторка для чтения и письма. Позлащенный светильник в виде парящей на цепи штормовой чайки был не зажжен. Оконный проем во внешней стене плотно закрыт массивной ставней. И вообще было не понятно, почему в комнате не царил полный мрак. Впрочем, тогда у Зена и вопроса такого не возникло.
Посреди помещения возвышался табурет каменного дерева, черный, с красноватыми прожилками. Редкая вещь, дорогая. Зен раньше такие только во дворце Городского главы видел, в парадной зале. Такую мебель привозили с далекого юго-востока, из-за Поворотного мыса. Да еще и юго-востока ли. Куда там берег за мысом идет - о том только капитаны крупных кораблей ведали, да и то не все. О тех местах разные слухи ходили.
Хозяин молча указал Зену на табурет, предлагая сесть. Сам же отошел к шкафу.
Забулькала жидкость, выливающаяся из бутылки. Зен почувствовал в воздухе терпкий прохладный аромат. Храмовое вино. Символ единства крови вышних сил и вольных людей. Мудрость и ярость, пламя и покой. Таким напитком причащались прихожане после принесения жертвы у алтаря. Зен его ни когда не пробовал – не допущен он к алтарю.
По-прежнему не произнося ни слова Святой отец повернулся и протянул Зену один из двух высоких и очень узких бокалов, наполненных рубиновой жидкостью, внутри которой мерцали крошечные золотистые крупинки, как бы освещая бокал изнутри. Проведя бокалом на уровне глаз, справа налево, хозяин резко приложил его к губам и запрокинул голову. Зен в точности повторил его движенье. Ни чего особого он не ощутил. Легкая прохлада и вяжущий привкус, а сам вкус не различим. Бокал оказался на удивление мал, не смотря на свою кажущуюся высоту. Два глотка и все. Забрав бокал из рук Зена и поставив сосуды на открытую полку секретера, священник неспешно опустился на твердую поверхность ложа и посмотрел юноше прямо в лицо.
- В тебе есть знание возможности пути, Зен, Там, наверху, я в этом убедился.-
-Вы знаете мое имя, Святой отец,-
Зен не очень понял, что сказал священник, но в первый раз служитель храма обратился к нему по имени. Лицо хозяина, дотоле бесстрастное тронула легкая улыбка.
- Неужели ты полагаешь, что кто-то может быть в Храме, а каждый из братьев не знал бы, кто это такой. Впрочем это сейчас не важно и речь сейчас не о том. Да я знаю о тебе все, а сегодня убедился в том, что знаю о тебе важное.-
-Простите, Святой отец, я не понял, чего важного Вы нашли в низком слуге храма-
Так полагалось именовать себя в разговоре.
-Пока и не поймешь. Но кой чему научить тебя необходимо и начинать надо уже сейчас.
Грамоте ты не обучался, значит, с нее и начнем. Я Хранитель летописи, так что в книгах недостатка не будет.-
- Святой отец, я хочу готовиться к испытанию на торге слуг корабельных, там сила да ловкость нужны. А грамота, зачем она простому матросу?-
- А если не простому? А если не матросу?-
Слова хозяина были Зену не понятны, но решительный тон, которым они были сказаны не оставлял сомнений, что Хранитель летописи решение принял.
-Завтра в два по полудни встретишь меня слева от алтарных врат, а теперь ступай. Вот это наденешь на грудь, по выходе сдай брату-привратнику. Не охране, а привратнику.-
Святой отец протянул Зену узкую деревянную табличку на ленточке темно синего цвета.
Поверхность дерева была гладко полирована, но, ни надписей, ни изображений на поверхности не было. Это потом, да и то случайно Зен узнал, что надписи на табличках бывают. Имя владельца, частенько и поручение, с которым гость по Коридорам для Святых отцов поспешает. Только видеть те надписи простым смертным не дано, а вот Священники и охрана – те да, могут прочитать.

Храмовая кухня встретила Зена стеной обжигающе горячего воздуха. Словно из тени на
солнцепек заполуденный вышел. Дневная стряпня уже закончена, но печи по-прежнему пылают мелкими желтыми язычками. Вот интересно, дым то они куда девают. Труб у Храма ни каких не было и чтоб он из окошек каких выходил тож ни разу, ни кто не видел. Правда, Отец хранитель Летописи как-то раз говорил, что в печах храмовых не дрова жгут, а воздух глубин земных. Он де из глубоких отверстий в тверди земной пробитых в трубы собирается да к храму притекает. Нет все, конечно, может быть. В глубинах земных вечное пламя обретается, на кару нечестивым душам назначенное. Может там в глубинах воздух и горит. Ток тогда смешно получается. Пищу Святым отцам значит на адском пламени готовят.
И резкий аромат приправ. Все другие запахи забивает. Уж приправы то в городе со всех концов обитаемых земель и в блюда их кладут без жалости. Иной раз и не разберешь, что намешано. Знатоки в приличных трактирах на пари бились, что в блюдо добавлено. Знатоком же тот считался, кто из двадцати трав, кореньев, стручков да горошин разных не менее полутора десятков выделить сможет, да по весу добавленного в блюдо их расположит.
С почтением, но достойно, Зен поклонился госпоже Главной стряпухе. Тоже служительница Храма, но не духовного ранга. Однако повыше низшего служителя будет, да и норов у тетки, как перец едкий. Лучше ей сразу почтение выказать, да в длинные разговоры не вступать. Чтоб словом каким не обидеть. Вышние ведают, чем она на сей день озабочена.
- Четыре пирога, пожалуйста, госпожа-
Зен протянул Главной стряпухе монету.
-И кувшинчик свежей воды-
Вода на кухне была бесплатной.
- Пироги возьмешь с левого противня, с краю, они там не такие ровные. Воду во флягу перелей, коли есть. А кувшины неча с кухни таскать.-
Голос у госпожи Главной стряпухи был мощный, но довольно-таки визгливый. И вот ведь вредина. Неровные пироги возьми. Да какая, в сущности, разница - от какого кусать. Фляга у Зена в сумке была. Загрузив в сумку четыре горячих еще пирога и заполнив флягу, он покинул кухню, не забыв отвесить поклон, однако. Есть в такой жаре ему явно не хотелось.

В коридоре, под легким сквознячком Зен присел на пол у стены. Ноги перегородили проход. А, да ладно, ходят здесь мало, да и не слепые ходят, могут и переступить, ежели заснет. Но наперво пирог. Живот явно требовал. Пережевывая первый, не малый кусок Зен сосредоточился.
-Поросячья печенка, острый перец, корень остролиста горького, мелко рубленный душистый кочанчик. Остальное не разберешь, видать ссыпали из помольных мельниц чего сколько осталось, о мере и гармонии не размышляя. Остро и пряно. На такой пирог треть фляги воды уйдет, не менее. Вообще, острую пищу в городе любили, очень даже. Оно и понятно, Мореходство, а в разных землях разные демоны, хвори несущие, живут. Моряки, однако, давно подметили, что демоны перец не любят, горячие они и чужой огонь им в излишку. Так, что если блюдо какое, да без жадности, красной пылью посыпать, то и животом потом страдать не будешь, даже если и съешь не того. В море-то на кораблях, конечно, острое не так в ход шло, запас воды ограничен. А на берегу - самое дело. –
Мысль о воде придала размышлениям Зена новое направление.
Отец- хранитель Летописи приносил на встречи (не всегда, но часто) храмовое вино.
Оно, если в воду добавить, то бодрит, да и вкус у еды как-то меняется, глубже становится.
Эт ничего, что Зен у алтаря не был и жертву не приносил. Со слов Святого отца выходило, что когда Надмирные людей в мир привели, да частицами крови своей наделили, то не падших они вели и не Святых отцов. Просто людей. У всех кровь с той поры едина и символ единства с Вышними один. Чудно. Вообще речи Отца-хранителя Летописи частенько расходились с тем, что в Поучениях у алтаря говорится. Нет, конечно, Зен в алтарную залу хода не имеет, сам тех Поучений не слышал. Но ведь в разговорах городских на слова, у алтаря сказанные, всяко ссылаются.
А то, что есть придется под речи Святого отца, так это ничего. Заработанную еду и пред символами Вышних сил потреблять не возбраняется. Это Зен не раз видел. Молитвы ведь не только в Храме возносят. Священные символы в каждом кабаке у входа начертаны. Ну так вот, стоит какой подмастерье кузнечных али канатных дел после рабочего дня, губы молитвенные слова тихо бормочут, правая рука круги перед лицом описывает, а в левой хлебец с начинкой зажат, от коего богомолец откусывать не забывает. Помолился, хлебец прожевал, да айда за стол, горячее хлебать.
Ладно. До конца дневной службы не меньше часа, а ходу до алтарной залы минут пять, не более. Так что можно и вздремнуть. Пробуждаться в намеченный срок Зен давно навострился.


Лицо Отца-хранителя Летописи было как всегда непроницаемо спокойно. Ни слова, ни жеста в ответ на низкий поклон Зена. Повернулся и всей своей громадой заскользил к коридору для Святых отцов. Зен последовал на положенной дистанции. Два шага за спиной. Сегодняшняя встреча была не урочной. Чего, интересно Святой отец задумал? Явно не грамматические упражнения и не история Города и земель.
В знакомой коморке все неизменно. Тот же серый сумрак. Чайка-светильник не горит. Вот интересно, ее хоть когда зажигают? Сумрак сей, правду сказать, с причудами. Если читать или писать, то все буквы отчетливо на пергаменте видишь.
Святой отец поставил малый кувшинчик Храмового вина на всегда открытую полку секретера- дескать сам нальешь- и по обычаю расположился на ложе. Зен перелил во флягу с водой вина глотка на три, расположился на стоящем посреди пола табурете. Сию мебель то же, похоже, ни когда не двигали. Достал из сумки уже поостывший, но еще теплый пирог. Святой отец наблюдал за его манипуляциями без звука и движения.
-Зен-
Голос Святого отца зазвучал как всегда неожиданно.
- Жизни твоей минуло четырнадцать зим, осенью ты пойдешь на торг слуг корабельных-
Святой отец по обычаю своему спрашивая – утверждал.
- Я научи тебя грамоте, сколь ты был способен, рассказал о мире за стенами Города, о прошлом, сколь оно твоему пониманию доступно-
При этих словах губы священника тронула редчайшая для его лица, слегка саркастическая улыбка.
-Нет, ну с грамотой-то Зен совладал. Читал не шибко быстро, но вполне сносно. С письмом сложнее было. Письмо Вышние людям для общения дали. И изменять его было кощунством, а язык-то древний поменялся за долгие века. Вот и получалось, что в речи слово звучит одно, а на пергамент инако ложиться. В миру, за стенами Храма, люди всяко древнее письмо корежили, каждый в меру своего понимания и умения, лишь бы мысль понятно донести. Но ведь Святому отцу такое не скажешь. Но особенно мало Зен смог взять в Рунном письме. Язык Вышних сил звуков в человеческой речи не имел. Буквы есть, а звуков нет. Неведомо, как начертанное слово звучать должно. Впрочем, что простому человеку, да хоть бы и моряку, коли повезет, за дело до тех рун. Священные тексты ему не писать. За такое, если ты не Святой отец, на перекладину за шею попасть можно. В географии – все страны и города, да даж и деревни рыбацкие, лежащие по берегам доступных плаванью вод, Зен на зубок знал. А история? Что ж, каждый мнит порядок, в котором живет, древним, да исконным. А то, что в стародавние времена и по- иному бывало, так в те времена уже не жить.-
Легкая кривизна губ Святого отца показала, что все, промелькнувшее в голове Зена, было прочитано им по лицу юноши, как на развернутом пергаменте.
-Ладно, ты , Зен, взял, что смог, ленью не грешил.
Я ведь взялся за твое образование не ради образования. Низких детей, вон сколько по улицам бегает, да и сословия образования требуют. В тебе я увидел знание возможности пути. – Второй раз Зен слышал из уст Святого отца эту странную фразу.
-Я, Святой отец, этого не понимаю-
- Правильно, не понимаешь. Знать и понимать – разные вещи. Понять нельзя, пока не пойдешь. Но без знания – не вступишь на путь. Впрочем, тут и еще кое-что, в школах городских не преподаваемое, требуется.
-Магия-
Это слово вырвалось у Зена не произвольно. Считалось, что Святые отцы ею владели, хотя никто, как понимал Зен, никогда прямых ее проявлений со стороны храма не видел. Молитвы когда сбывались, а когда и нет. По обиходу больных Святые отцы от лекарей не отличались, ну разве что очень искусные лекари были. А так, чтоб вмиг исчезнуть или там молнию с небес свести – такого не важивалось. Но все в городе свято верили, что светлая магия, надмирными дарованная в Храме есть. И в крайний момент явлена будет.
-Магия, Зен, людям не доступна. Если говорить о магии, как ты ее понимаешь-
Еще одна легкая усмешка промелькнула по лицу Святого отца.
-Есть Воля, чтобы творить, есть Знание, чтобы придать Воле форму, есть Умение, чтобы воплотить творимое. А волшба, которую ты имеешь в виду, людям не доступна.
- Как же так, Святой отец!-
От удивления Зен аж забыл о почтительности тона.
- А морские маги-
Морские маги, владельцы черных кораблей были ужасом вод на дальнем юге. Встреча с ними - неотвратимая смерть, даже хуже. Это знал каждый моряк. Правда, если встреча – смерть, то откуда это известно? Ну, то есть, кто об этом рассказал, коли все погибали?
Но знали об этом все и не только в Городе, но и во всех портах материка, ну тех, откуда корабли до порта Вольных мореходов доходили.
-А ты уверен, Зен, что морские маги – люди? И хотел бы ты быть нелюдью? Сила магов велика, но и плата за обретение силы непомерная. Запомни, Зен, волшебные силы, доступные к обретению, есть, конечно, в мире обитаемом, но все они не добрые. И плата за обретение их – всегда гибель человека, хотя и не всегда телесная. Сначала самого обретшего, а потом и всех, кто рядом случится.-
-Так что же Святой отец делать при встрече с такими силами, коли магия человеку не доступна? И сила врага не преодолима?-
- Хм, Зен, сила молнии многократно превосходит человеческую. Ни создать молнию, ни отразить ее люди не могут. Но, как действует громоотвод на вершине Храма, я тебе показывал.-
- Но ведь сила молнии слепа, ее можно отвести, ну если только Повелевающий штормами в грешника наказуемого не метит!-
- Значит, Зен, полагаешь, что есть зрячие силы и слепые? А Повелевающему штормами нечего больше делать, как долбить грешников небесным огнем, поджигая попутно деревья, дома и корабли? Понять дела и цели Надмирных смертным не дано, но в городских стражников, гоняющихся за базарным воришкой, они не играют, ты уж поверь.-
- Ну а если злой маг молнию метнет? Он то ведь не Надмирный! Он тебя убить норовит!-
-О таких слышать не доводилось. Но отводить- то ты, Зен, будешь не мысли мага, а молнию. Какая разница, откуда она? Сумеешь – будешь жить, нет, значит нет. Понять это просто, сделать – не всегда. Но если не понимать, то не сделаешь ни когда.-
- А с драконами, Святой отец, как? Помните, список со свитка из городского архива Вы мне давали. Ведь погибли все, кто чудище встретил.-
-Ну, Зен, ты хочешь, чтоб я тебе разъяснения на все случаи дал? Это трудновато будет. Однако подумай сам. Ведь Дракона моряки отбили. Дело тяжкое и смертельно опасное, но ни чего чудесного в нем нет. А жадность к золоту, пробудившаяся в сердцах? Хм, но шли-то они в поход за великим сокровищем. За золотом шли. Пробудить можно то, что есть. Из малой искры, хоть и под пеплом теплящейся, ветер великое пламя раздуть может. А если искры нет, то и сам Повелитель штормов бессилен будет.
Но да пирог-то свой ешь, а то совсем остынет, да и горло промочить не забудь. Сегодняшняя встреча у нас предпоследняя. Через месяц у тебя испытание на торге слуг корабельных. С утра, до начала службы ко мне придешь.
-Благословение дадите, Святой отец?-
-Благословлять извергнутого из сословия не могу, да и не надобно тебе это, а Храмовым вином угощу. Оно чувства обостряет. На состязании это важно, побеждают не все. А Храмовое вино не только во Храме водится.-
- Вы хотите сказать, Святой отец, что испытуемые из Сословий…?-
-Что я хотел сказать – то я сказал, чего не хотел, о том промолчал.
А теперь, коли есть не стал, ступай. Да остаток вина из кувшина во флягу перелей. Угостишь своего старого стрелка.-
-Вы и про учебу у стрелка знаете, Святой отец?!-
Ответом Зену была только легкая улыбка. Третья за нынешнюю встречу и четвертая, виденная Зеном на губах Брата хранителя Летописи.
Перелив во флягу остатки вина из кувшинчика (теперь она на треть была заполнена Храмовым вином), и, надев на грудь дощечку-пропуск, Зен низко поклонился учителю и вышел в коридор.


Старый стрелок. Да нет, просто старый моряк с ногой покалеченной. По обычаю все матросы справляли работу на равных. И по вождению корабля, и в бою, если случись. Но обычай обычаем, а бывает, что все дела человек делает других не хуже, а вот в одном – более прочих искусен. И на краю меры сил лучше ему это дело и доверить. В командах корабельных такое все обо всех знали. А капитаны и знали и использовали, хотя вид делали, что все на борту – ровня.
В последнем плавании Старому стрелку ногу брусом защемило. Корабль в бурю попал не малую. Вся палуба ходуном ходила, крепи щитов бортовых не выдержали. Кости стопы потом срослись, да не совсем так. Хромому-то на палубе делать не чего. Да и годков уже тогда Стрелку было не мало, на шестой десяток перевалило. С той поры лет уже с десяток старик жил на пенсию сословия, выплачиваемую городским советом. Не великие деньги, но на эль и хлеб с приправами хватает, да и мясом когда побаловаться можно. Плату за жилье с моряка на пенсии брать не полагалось. Сей обычай был нерушим. Не мог домовладелец с ветерана походов морских деньги брать. Однажды Зен рассказ в кабаке слышал, что годов с десять назад один домовладелец учудил. Затеял перестроить дом, да матросу-пенсионеру и заявил, что дом де теперь будет благородный. И жилец либо пусть деньги платит, ибо иное жилище ищет. Недели не прошло, выловили того домовладельца из воды в порту. Руки связаны, горло перерезано. Следствие, конечно, открыли, но все знали, что стража городская ни кого не ищет. Не было убийства, кара была. А нет убийства, так и убийцы нет. Некого искать. Так дело и заглохло. Но скучная жизнь у старика. Зен так потом понял, что от скуки той Стрелок сына падшей и приветил. Ученик- все дело какое. По закону увечный моряк на пенсии работать права не имел. А с весны да до осени, когда Город пустел, так и словом мож перемолвится не с кем.
Встретился с ним Зен года два назад. Пробирался тогда вдоль городской стены на южной окраине. Места те были застроены складами с городскими неспешными припасами. Ну те которые не на каждый день, а по крайней нужде. Купцы тож в тех местах помещения арендовали, если чего долго хранить надобно. Строения этажа в три – четыре, стена к стене, а улицы между ними – телеге проехать по ширине. На улицы те солнце редко заглядывало. А на скрещениях уличных малые площади с постаментами посреди. На постаментах указатели – в какую сторону что лежит.
Вот и приметил Зен пожилого человека, на таком постаменте сидящего. То есть человек, как человек, ни чего особого, хотя люди на тех улицах были очень редки. Но на коленях у него лежал морской арбалет. С таким оружием в Городе редко кто появлялся. Стража на улицах мечами да шестами крепкими обходилась. Моряки моряцкие ножи носили, а остальные жители, так и вовсе не оружны ходили. Зен так близко арбалет и вовсе первый раз видел. Вот и остановился на входе площади. Вроде и не мешает, а рассмотреть интересно.
Стоял минуты с две, потом прозвучал голос человека, сухой и скрипучий.
- Интересно, низкий, так подойди, посмотри, можешь и подержать.-
В том, что Зена низким назвали, обиды никакой не было – низкий, сын падшей, чтож, коли так оно и есть. Зен подошел, с интересом принял из рук человека межанизм, поднял на уровень глаз. По тем годам его арбалет был для Зена тяжеловат. И чтоб не уронить Зен крепко сжал ложу. Руки слегка дрожали.
- Арбалет – не мамкина сиська, на него давить не надо. Кисти рук расслабь-
Ослабив хватку, Зен чуть не выронил оружие. Однако удержал.
-Выстрелить хочешь?-
- Хочу, а куда-
Человек указал рукой на дальний угол площади. Там, на расстоянии локтей в пятьдесят из фундамента дома торчал массивный сухой пень. Видимо при строительстве дерево свалили, а пень не убрали, так он и торчал из стены.
Из деревяшки торчало не менее дюжины арбалетных болтов. Дистанция не велика, но как легли стрелы! Без промежутка, стрела к стреле, двумя ровными линиями образуя косой крест.
- Упри приклад в землю, отводи рычаг вниз-
При взведении оружия приклад упирали в палубу, всем весом давя на взводной рычаг. Взвод ставился на три положения: ближний бой, средний, дальний. Сто локтей дистанции, триста, шестьсот. Далее прицельный огонь с палубы не вели. Сила у всех арбалетов была стандартная и подбиралась так, чтоб на дистанции пробить кожаный панцирь в ноготь толщиной с шерстяным подбоем. Делили же взвод по силам для повышения скорости стрельбы. Меньше натяжение – быстрее взвод. Чем ближе враг, тем чаще летят стрелы.
Впрочем тогда Зен всего того и не ведал, потом узнал.
В первый раз по силам и весу его только на ближний бой взвести и хватило. - Человек приподнялся с постамента, положил в желобок вскинутого Зеном арбалета короткую стрелу.
- Пускай стрелу на выдохе, дыханье задержи, да рычаг спусковой не дергай, прицел собьешь. Цель держи глазом, и чтоб все шпеньки прицельные вровень были.-
Узловатый палец ткнул в ряд круглых столбиков слева от желобка со стрелой.
Зен поймал прицелом мишень, надавил на спуск. Раздался резкий хлопок. Черная молния метнулась через площадь, зацепила край пня и ударила в стену дома. В стороны полетела кирпичная крошка.
- Не плохо для первого раза - проскрипел человек.
- Хочешь научиться стрелять? Ты ведь чай о торге слуг корабельных думаешь? Там без этого умения не обойтись.-
К горлу Зена моментально подкатил комок. Только и смог, что кивнуть.
- Ну и лады. Приходи сюда завтра, часа в четыре после полудня. Я учебные стрелы принесу. А то что боевыми то стены ломать.
- Спасибо – смог наконец выдавить из себя Зен.
- А как Вас зовут, господин.
- Можешь звать меня Старым стрелком – усмехнулся человек.
- А теперь ступай, низкий. Мне с тобой без дела длинных разговоров говорить не положено.-
С той поры пошло у Зена каждодневное обучение. Часа по два, а то и три. Перерывы были редки, ежели только по нездоровью Стрелка. Первым делом арбалет держать приучится надо было. По полу часу на весу. В солнечные дни Старый стрелок крепил к арбалету маленькое зеркальце, ставил Зена противу солнца. Если руки дрожат – зайчик по мишени прыгает. Три раза за полчаса зайчик с мишени соскочил – плохо. Потом заряжать на скорость. До взвода на средний бой Зен только на втором году обучения добрался. Силенки то у парня были и прирастали, ток тут еще и весом помогать требовалось, а где сироте лишнего весу набраться? Движения просты и понятны. Приклад вниз, припадая на колено всей силой и весом до первого, второго, али третьего щелчка (в зависимости от силы взвода), взводной рычаг вверх, к ложе, правой рукой стрелу наложить, с колена поднимаясь, левая рука с цевьем - вперед-вверх, правая рука на шейку ложи, три пальца на скобу пусковую, приклад к плечу, прицел, выстрел. Так вот раз по тридцать- сорок, без передыху. В глазах круги красные, но прицел держи. Учитель все видит; и дрожь в руках и в ногах не твердость, окриком резким, как хлыстом бьет. Но в Море.… Если корабль Вольных моряков сближался с противником – ливень стрел, да не слепых, а прицельных, в минуты все живое с палубы врага сметал. Это на морях все знали и без надобности особой корабли под вымпелом чернокрылой чайки не задирали, ни властители великих прибрежных Держав, ни пираты, в укромных бухтах гнездящиеся. Разве, что видят, что корабль бурей потрепан и, вроде как беспомощен, ну или по дурости кто, али спеси. Но тут уж разговор короткий. Расстреляв судно вражье, да из катапульт паруса ему посбивав, а то и мачты порезав, борт в борт, ножи моряцкие из ножен и на абордаж, лавиной неудержимой. Если невольники какие на борту обнаружится - тех к себе на палубу, на свободу. А ежели кто из команды вражьей после обстрела, да штурма уцелел (кто б ни был, хоть гвардеец имперский, хоть пират злодейский) у тех судьба одна. Одной веревкой всех связывали и цепочкой за борт. Море к пощаде не склоняет. Корабль вражий поджигали. Все едино, лучше, чем в Городе нигде корабли не строили, а если не лучший, то зачем он нужен.
По последнему зимнему солнцевороту Старый стрелок начал учить Зена по- иному. Упражнения теперь выполнялись, стоя на доске, положенной на круглый чурбан. Доску ту Старый стрелок иногда толкал. Держи равновесие, как на палубе, корабль волной качает. Зимой, когда по городу гуляют штормовые ветра, еще одна трудность прибавлялась. Ветер стрелу сносит. Хоть дистанция для стрельбы на площади и не велика, да и мишень мала – не боле монеты медной. Ветер, когда сильный, да ровный – так поправку взять не задача. Но порывами он налетает. Стрельнешь в затишье, а он плетью холодной стрелу хлестанет – и мимо цели пошла. Зен пытался угадать, чувства обострялись. И казаться стало, что вроде как голос ветра перед порывом чуть по- иному звучит. И чем сильнее порыв идущий, тем различие отчетливей. Попробовал приноровиться, не учесть, а угадать. А ведь и лучше дело пошло. И не сразу Зен понял, что Старый стрелок, сидящий на постаменте, не просто командует чего, а одну фразу повторяет:
- Глаз видит цель, ноги чувствуют палубу, уши слушают ветер-
И так раз за разом. Правило стрельбы!
Показал Старый стрелок Зену и порядок бою с Ножом моряцким. Нет, ножей то у них не было. Старый стрелок свой не носил, а Зену, по положению его, к такой вещи прикоснутся - и думать нельзя было. Работали с палками в локоть длинной, как нож. Старый стрелок прихрамывал изрядно и двигаться в бою не мог. Зен тоже подошвы к мостовой как приклеивал. Ну так то нагрузка на ловкость больше. Руками работать, палку-нож перебрасывая, да телом от удара уклоняться. В этих делах Зен за себя постоять мог. Носить палки низким не возбранялось, а ежели встретишь ватагу пареньков из рыбного порта, то без нее ни куда.
Интересная это была братия – рыбаки. В море ходили, но не моряки. И зимой выходили на лодочках своих, когда не всякий каботажник в море сунется. Селились плотно с севера от рыбного порта. Чужаков на улицах своих не привечали. Ходили слухи, что и налоги в городскую казну собирали сами, да скопом и вносили. Ох, чувствовалось, что росло в Городе еще одно Сословие. И на долю привилегий оно однажды права предъявит. А детишки ихние грозой припортовых улиц были. И столкнутся с ватагой таких – бой не на шутку. Впрочем, если дрался честно, то упавшего ногами не били. В покое оставляли. Зен после таких встреч не раз и не два заплывший синяками домой приползал. Так что на палках в последний год он Старому стрелку почти и ровня был. Один был еще совсем молод, а другой - уже совсем не молод.
Денег за учебу Зен Старому стрелку не платил. Не положено, об этом старик сразу сказал. Но монетку благодарности на постаменте оставлять не забывал. Не плата же, не в руки дадена, так, в стороне оставлена. Когда и пирог из храмовой кухни на двоих преломляли, а сегодня, вишь ты, даже и толика Храмового вина во фляге у Зена была.
По отработке в половину от обычного упражнений Старый стрелок сказал:
- А выложи ты мне, Зен, линейку из стрел на пеньке.-
В последние недели он называл Зена по имени. Слова низкий не употреблял. Правда и не слышал их никто. За все долгих два года учебы ни разу Зен окрест посторонних не видел.
В первый раз у Зена получилось что-то вроде. Двенадцать стрел легли, хоть и в волнистую, но плотную линию. Древко к древку.
-Ну и ладненько - молвил Стрелок, освидетельствовав результат стрельбы.
- А не отужинать ли нам с тобой. Пирогом из сумки у тебя тянет, а я, значит, сегодня и не пообедал.-
Зен вынул из сумки два пирога, подал один стрелку, откупорил флягу, присел на корточки перед постаментом. Откусили по первому куску. Зен протянул флягу старику – первому отхлебнуть. Нюхнув содержимое, старик расплылся в улыбке.
- Ну и ловок же ты, пострел. На Храмовое вино святош раскрутил! Эт да, эт смочь надобно.-
- Я не просил, Святой отец сам предложил-
- Ну, значит, вел ты себя так, что предложил. Али надобно ему чего от тебя. Только вот какая от тебя, низкого, Святым отцам польза может воспоследовать? Чудно! Впрочем, не нашего ума, пока то дело. Они налили – мы причастимся.-
Старик причастился изрядным глотком, с усмешкой глянул на флягу и передал ее Зену.
-Слушай, парень, тебе ведь через месяц на торг слуг корабельных-
Зен молча кивнул. Это было естественно, хотя слова эти не звучали с первой их встречи со старым стелком.
-Да, - продолжал старик - а дела - то там по нынешним временам неважнецкие. Раньше мальчишки на корабли отбирались для дела моряцкого и шли достойным путем. А ноне развелось сынков купецких, да и из ремесленного сословия, детки, из тех , что побогаче пролезть норовят. Как же честь! После Святых отцов в городе первые.-
Так оно и было. Сословие Вольных моряков в городе было первым. И голосов в Городском совете имело больше всех. Ремесленники – на втором месте. Ниже- рыбаки, да жители подгородных ферм. На самом низу – низкие. Прислуга всякая, да поденщики, да разное отребье, по кабакам трущееся. Эти и вовсе в совете представительства не имели. Городской глава тож из моряков избирался. Не из простых, понятно, из купцов. Купцами владельцев кораблей да мастерских считали. Ну и хозяев ферм подгородных. Сословия они не составляли, хотя всяко промеж себя согласие имели. В ремесленное сословие попасть просто было. Родитель ремесленник – ну и дите там, или в подмастерье взяли, да ученье отработал. Ниже так и вовсе просто все было. А вот в Моряцкое сословие помимо торга слуг корабельных попасть ни как. Команда видеть должна, кого на борт берет. Ежели не способен человек, в море то всем дорого может встать. А вольным моряком становился тот, кто право, на торге выигранное, в море подтвердил. На то особый обряд существовал.
- А что ж плохого, что дети купецкие в моряки идут? Чай ведь на труд моряка, а не на боку лежать - спросил Зен после некоторого раздумья.
- А то плохо, что слишком много мусора с берега в море заносит. И все меньше чистой воды притекает. Так и Надмирных прогневить не долго.-
Старик помолчал, пережевывая очередной кусок пирога.
- Приходит такой слуга с торга, да не кораблю и команде служит, а все при капитане трется. А раз в море сходил - и под обряд, и нож моряцкий на поясе. Вышел в сословие – да в казначеи корабельные. И вроде уже не в команде, а за кораблем и деньгами присматривает. И не поймешь, толи капитан на борту хозяин главный, толи он при казначее состоит. Не по правде морской это, не так от Вышних завещано было.
В тебе, Зен, истинная кровь чувствуется, что ж с того, что ты низкий. Вон и святоши храмовые чего-то в тебе почуяли, аж Вином храмовым потчевать стали. Ты, если на корабль попадешь, в добрые члены братства выйти можешь. И помочь тебе в этом – праведно будет.
-Порядок испытаний на торгах ты и сам ведаешь. Смотреть- то небось не раз ходил, ну ежели чего не понял вам там объяснят. В состязаниях очки набираются, и есть в том некая хитрость. Каждое испытание надо пройти и силу для следующего сохранить. В беге с грузом – тяжесть бери по силам. Толку нет, ежели нагрузишь себя без меры, да и придешь к концу дистанции с языком на плече. Потом ведь стрелять, а отдыха не будет. И не спеши без меры. Главное, чтоб быстро, а не чтоб быстрее всех. На том, по незнанью да ухарству многие сгорают. И судьи за тем внимательно следят. Не тот первый, кто первым прибежал, а тот, кто правильно прибежал. Ну со стрельбой у тебя в порядке - Старый стрелок самодовольно ухмыльнулся, как же – учитель.
- А вот далее вас окунать будут. Видел? За ноги привяжут, да со стрелы крановой головой в море. Тут главное воздуху набрать в грудь, да под водой не дергаться. Никого еще не утопили. А будешь как червяк под водой вихлять, по рывкам веревки поймут – трусишь. А как вытащат, да ноги развяжут, на камне не разлеживайся, вставай быстро, как силы хватит.
-Последним - Бой на ножах – тут Старый стрелок помрачнел.
- Не было его ранее. И не дело это, когда мальчишки городские друг друга сталью полосуют. Состязание ведь, а не с врагом бой. Ну да не нами заведено. Дак вот, тут Вас парами поставят один на один. По числу заявок на слуг корабельных. В бою победить надо. Бывает, что капитан, заявку подавший, обоих бойцов берет на корабль, но так не всегда. Считается, что никто из состязающихся дотоле ножа моряцкого в руках не держал. А как там действительно – Вышние ведают. С палкой то ты работать ловок, ну нож -потяжелее будет, да и только.
-Э ладно, давай пироги доедать. –
Старый стрелок отхватил своими как у молодого крепкими зубами очередной не малый кусок. Трапезу заканчивали молча.
Запив острую снедь остатками из фляги, старик отер губы тыльной стороной руки.
- Ты, Зен на занятия то приходи как прежде. Работать будем в половину. Тебе силенки надо подкопить, но и форму не растерять. Ну а там…- Стрелок вздохнул – А там, коли удача тебе ляжет, ты уж меня не забывай, заглядывай, как в городе бывать будешь.
- Нет, учитель, не забуду! - Встав во весь рост, Зен отвесил поклон.
- Учитель. Всю жизнь вишь матросом по морям ходил, а на старость в учителя угодил, ровно какой святоша храмовый, али щеголь из стражи.- Офицеры городской стражи в школах гимнастику да боевые искусства преподавали, ну тем, конечно, кто за учебу в школе деньги платить мог.
Старик ворчал, но по голосу видно было, что польщен.
- Ладно, давай, что ли прощаться на сегодня. –
Зен, по сложившейся привычке, уходил первым. Не изменил он порядку и на этот раз.
Последний поклон и прочь. Уходя, Зен не оглядывался никогда.

А потом сынуська вырос. И зачем было сказки писать? История рассказанная длинно. Но, кому она была интересна.
Антибиотик к евроатлпнтическому сепсису

#125 Boxer

    Активный участник

  • Пользователи
  • PipPipPipPipPip
  • 2 966 сообщений
  • LocationМосковский мещанин

Отправлено 03 Апрель 2018 - 09:31

Спасибо! Дядя Вова, прочитал на одном дыхании! А продолжение будет?
Мне моя брезгливость дорога
Мной руководящая давно
Даже чтобы плюнуть во врага
Я не набираю в рот говно.
Количество разума на земле, величина постоянная. А население растет...





Количество пользователей, читающих эту тему: 1

0 пользователей, 1 гостей, 0 анонимных