Перейти к содержимому


Литовцы, жмудь

История Литва Русь народности

Сообщений в теме: 3

#1 Bravo@

    Пользователь

  • Пользователи
  • PipPipPipPipPip
  • 2 900 сообщений
  • LocationНАТО

Отправлено 30 Октябрь 2012 - 06:24

Литовцы, жмудь


Энциклопедический словарь Ф.А. Брокгауза и И.А. Ефрона

"Литовско-русское государство"
Литовское племя было расселено на Балтийском поморье между устьями Вислы и Зап. Двины; позже оно заняло половину бассейна Зап. Двины и почти весь бассейн Немана, на З доходя до низовьев Вислы, на Ю – до середины Зап. Буга.

Соседями Литвы были отчасти финны (ливы), но главным образом славяне (кривичи, дреговичи, мазовшане, поморяне). В X-XI в. литовцы распадались на несколько народов, известных под особыми названиями: летыгола (латыши) – по правой стороне нижнего течения Зап. Двины, жемгала (семигаллы) – по левому берегу ее от середины до моря, корсь (у западных писателей куроны) – на полуо-ве Рижского залива. По нижнему течению Немана и его притокам, Дубисе и Невяже, жила жмудь, по среднему течению Немана и по Вилии – литва. К З от жмуди по берегу моря жили десять колен пруссов, по южным окраинам собственной Литвы – ятвяги, достигавшие до Зап. Буга и северных пределов Волыни.

Из всех этих народов более других развилась культура у пруссов, что объясняется их особым географическим положением, рано заставившим их вступить в борьбу с соседями. Средневековые писатели изображают литовцев в домашнем быту добродушными, обходительными и гостеприимными, на войне – суровыми, хищными. В IX и Х вв. литовцы занимались преимущественно звероловством, рыболовством, изредка земледелием; есть указание на бортевое пчеловодство и на скотоводство, особенно на разведение лошадей, которых они употребляли в пищу. Торговые сношения у них были с городами славяно-балтийского поморья и с землей кривичей: они меняли шкуры, меха, воск на металлические изделия и оружие. Среди литовцев рано встречаются зачатки сословий: были роды, владевшие многочисленной несвободной челядью; из этих родов избирались местные князья (кунигасы). Рабами (несвободная челядь) были главным образом военнопленные.

Жреческое сословие не составляло особой касты; доступ в него был свободен. Оно пользовалось громадным значением в народе и было многочисленно. Жрецы у литовцев назывались вайделотами; были и жрицы, вайделотки. Богам своим литовцы приносили в жертву животных, а в торжественных случаях – и людей. При погребении знатные сжигались вместе с любимыми предметами и рабами. Загробную жизнь литовцы представляли себе продолжением настоящей.

До XIII века у литовцев не было объединяющей политической власти, как не было и объединяющих центров-городов. Во 2-й половине XIII стол. в источниках упоминаются литовские вожди, но власть их простирается только на незначительную территорию, на сельские округи. Отсутствие политической организации сказалось особенно тяжело после того, как с конца XII и с начала XIII стол. на границах литовской земли стали поселяться немцы, с каждым годом подвигавшиеся все дальше.

Сначала Л. племена стараются, каждое в отдельности, отстоять свою самостоятельность; когда силы их ослабевают, они примыкают к государствам ближайших соседей, напр. князей славянского поморья, Святополка и Мествина. Это, впрочем, только на время задержало наступление немцев, к концу XIII в. окончательно подчинивших себе пруссов, латышей и жемгалу. Тогда на политическое поприще выступают Литва и Жмудь и приобретают новую силу вследствие отношений, в какие они стали к русским областям. Соседней с Литвой была Полоцкая область. Неурядицы в этом княжестве заставляли враждующие стороны – князя и вече – обращаться к помощи соседей, между прочим и литовцев, которые, появляясь довольно часто в полоцких пределах, знакомились с положением княжества, его слабостью и пр. С конца XII в. литовцы начинают уже предпринимать систематические походы на Русь.

В первой половине XIII в. Л. князья захватывают разные области полоцких, туровских и смоленских князей. В 1239 г. какой-то литвин княжил даже в Смоленске, откуда был изгнан Ярославом Всеволодовичем. Окончательно литовское княжество основывается на русской территории Миндовгом, сыном Рынгольда, княжившим в Новгородке-литовском в Черной Руси. В 1263 г. Миндовг был убит вследствие заговора многочисленных литовских и русских князей, не примирявшихся с его самовластием. Государство не распалось: в нем начинается только борьба двух партий, русской, представителем которой был обрусевший Товтивил полоцкий, и литовской с Стройнатом жмудским во главе. Товтивил был убит и вокняжился Стройнат.

Представителем русских интересов и вместе с тем христианства явился тогда старший из сыновей Миндовга, Войшелк; он одержал победу над Стройнатом, но скоро был убит, после чего опять на двадцать с лишком лет возобладало Л. начало, проявившееся в преобладании язычества и в стремлении к обособленности отдельных земель. Окончательное господство русскому началу в Л. государстве доставила новая династия, вокняжившаяся в Литве между 1282 и 1291 г. По преданию она происходила из жмудских владетельных князей Эйрагола, а основатель ее, Лютувер, служил у Тройдена, князя Новгородка литовского. В 1293 г. Лютувера сменил сын его Витен (1293-1316), а затем второй сын, Гедимин (1316-41). Они соединили под своею властью силы литовцев, остановили движение немец. крестоносцев и присоединили к Литве многие из русских областей. Русским поручаются посольства литовских князей к соседним государям. Значение русской народности сказывается и в титуле "великого князя литовского, жмудского и русского".

Две трети территории Литвы при Гедимине занимала русская народность. С Москвой у Гедимина существовал мир; он сносился также с Польшей, германскими городскими общинами и папой, но попытка последнего крестить Гедимина не имела успеха. Есть известия, что Гедимин находился в сношениях с Золотой Ордой и пользовался татарскими отрядами в войне против крестоносцев. Так как в Литве не существовало определенного порядка престолонаследия, то в течение пяти лет по смерти Гедимина (1341-45) Л. государство подверглось опасности распадения на самостоятельные земли. Оно разделилось на 8 частей, находившихся в управлении брата Гедимина, Войпа, и семи сыновей Гедимина: Монвида, Наримунта, Кориата, Ольгерда, Кейстута, Любарта и Явнутия. Этим хотели воспользоваться крестоносцы, заключившие в 1343 г. союз с Польшей и деятельно готовившиеся к походу на Литву.

В это время на сцену выступают братья Ольгерд и Кейстут. Все стремления Ольгерда, христианина и женатого сперва на княжне витебской, затем на княжне тверской, сосредоточены на завоевании русских областей и на приобретении влияния в русских землях. К литовскому началу он относился недружелюбно и не раз жестоко карал литовцев за проявление национальных тенденций. Государственная его система была заимствована из Руси. Право княжения он признавал только за представителями одного княжеского рода; все члены его имели право на княжение, обязываясь только подчиняться, вследствие семейного принципа, старшему в роде. Кейстут, наоборот, был тесно связан с Литвой, женат на дочери жмудина и исповедовал веру отцов. Соглашение между Ольгердом и Кейстутом произошло в начале 1345 г. Явнутий был изгнан, и все братья должны были повиноваться Ольгерду, как великому князю. Попытки сопротивления со стороны бежавших было в Москву Явнутия и Наримунта были безуспешны.

Поход крестоносцев на Литву (1345) окончился полной неудачей. Дальнейшая борьба между Литвой и орденом, руководимая Кейстутом, имеет чисто партизанский характер. Ольгерд между тем направляет свои силы на русские земли, стараясь утвердить свое влияние в Новгороде и Пскове. Это ему удается только отчасти вследствие соперничества Москвы; зато смоленский князь находится в прямой зависимости от Ольгерда. На юге владения Ольгерда расширились присоединением около 1360 гг. Брянского, Северского и Черниговского княжеств.

В 1362 г. была присоединена к Литве Подольская земля, после победы Ольгерда над тремя татарскими князьями, на берегах реки Синие Воды. Вслед за Подолией была присоединена и Киевская земля: Ольгерд сместил княжившего там князя Феодора, подчиненного Золотой Орде, и отдал Киев своему сыну Владимиру. За обладание Волынью Ольгерду пришлось выдержать упорную борьбу с Польшей, окончившуюся миром в 1377 г. Уделы Берестейский, Владимирский и Луцкий отошли к Литве.

В 1377г. Ольгерд умер, оставив после себя двенадцать сыновей. Хотя старшим в ряде оставался Кейстут, но согласно желанию Ольгерда он признал старшинство своего племянника, Ягайла. Последнего не хотели признать братья его; старший из них, Андрей Полоцкий, отъехал в Москву. Вскоре произошел разрыв между Ягайлом и Кейстутом. Последний, узнав о сношениях племянника с орденом, с целью утверждения единовластия в Литве, восстал против него и в 1381 г. свергнул с престола. В следующем году Ягайлу удалось захватить Кейстута и уморить его в тюрьме. Во время этой борьбы Ягайло уступил ордену Жмудскую землю (1382). Сын Кейстута, Витовт, убежал из тюрьмы к немцам и с ними начал наступление на Литву. Ягайло поспешил помириться с Витовтом и в 1384 г. дал ему в удел Гродно и Троки.

В 1386 г. Ягайло женился на польской королеве Ядвиге и принял католичество. В 1387 г. Ягайло с Ядвигой приехали в Вильну и здесь начали обращение как язычников, так и православных в католичество. Поляки, из которых главным образом состояло латинское духовенство, получили в это время сильное влияние на литовские дела. Князем литовским был посажен брат Ягайла, Скиргайло, признавший над собой верховную власть польского короля. Литовским боярам, принявшим католичество, Ягайлом была дана привилегия владеть землей без ограничения со стороны князей; имения их освобождались от повинностей, за исключением постройки городов всей землей. Для католиков вводились польские кастелянские суды.

Эти порядки вызвали неудовольствие среди литовцев, во главе которых стал Витовт, ища союзников и в крестоносцах, и в великом князе московском Василии Дмитриевиче, за которого он отдал в 1390 г. свою дочь Софью. Ягайло помирился с Витовтом, который сделался великим князем литовским; Скиргайло был переведен в Киев, где вскоре умер, как говорили – от отравы. Витовт, в 1395 г. подчинивший себе и Смоленск, скоро начал стремиться к полной самостоятельности и отказал Ягайлу в дани.

В 1399 г. он решился помочь Тохтамышу, свергнутому с престола, но на берегах Ворсклы потерпел поражение от татарского мурзы Эдигея, вследствие чего вынужден был заключить мир с новгородцами, потерял Смоленск (вскоре, впрочем, им вновь занятый) и стал искать сближения с Ягайлом. В 1401 г. в Вильне был подписан акт, в силу которого по смерти Витовта власть его переходит к Ягайлу, а по смерти последнего поляки обязываются не избирать короля без согласия Витовта. Отношения Витовта к ордену были враждебны; жмудская земля, отданная немцам, постоянно обращалась к Литве с просьбою об освобождении. С помощью Ягайла Витовт нанес ордену в знаменитой грюнвальденской битве такое поражение, от которого орден уже не мог оправиться (1410).

По торнскому миру (1411) Ягайло и Витовт получили Жмудь в пожизненное владение, а в 1422 г. рыцари совсем отказались от нее. После этого в Городле на сейме еще раз было подтверждено соединение Литвы с Польшею: в Литве вводятся польские должности, учреждаются сеймы, литовское дворянство сравнивается правами с польским, но привилегии эти распространяются только на католиков. С этих пор влияние поляков и католического духовенства в Литве делается особенно сильным. Витовт стремился к соединению церквей, считая гуситство компромиссом, на который могут пойти как православные, так и католики; но все его переговоры по этому поводу и поддержка гуситов не привели ни к чему.

В последние годы Витовт опять помышлял об отделении Литвы от Польши и задумал с этою целью короноваться, но поляки перехватили послов, везших ему корону от императора Сигизмунда. По смерти Витовта (1430) бояре Л. и русские провозгласили Л. князем Свидригайла, брата Ягайла, и последний признал это избрание. Свидригайло сразу стал вести себя вполне самостоятельно и этим вооружил против себя польских панов. Сигизмунд Кейстутович, опираясь на них, завладел престолом, но Свидригайло еще шесть лет держался в русских областях. Недовольство против Сигизмунда, фанатически преданного католичеству, выразилось в заговоре, от которого он и погиб в 1440 г. Одни стояли за сына Сигизмунда, Михаила, другие – за Свидригайла, третьи – за короля Владислава. Последний, избранный в то время венгерским королем, послал наместником в Литву брата своего Казимира, которого литовцы избрали великим князем.

Попытка поляков разделить Литву между Владиславом и Казимиром вызвала сильное сопротивление среди литовцев. Пользуясь советами умного Гаштольда, Казимир изучил язык литовцев и свыкся с их обычаями. В его правление влияние русск. элемента опять усиливается (1444). После смерти Владислава поляки избрали королем Казимира и требовали соединения Литвы с Польшею, но литовцы дружно этому противились.

Отношения Казимира к Москве были неприязненные, но дело не шло дальше мелких пограничных нападений. Согласно завещанию Казимира († 1492) Польша перешла к его сыну Яну-Альберту, Литва – к Александру. По смерти Яна-Альберта (1501) Александр († 1506) сделался и королем польским. Он стремился к распространению польского начала в литовско-русском государстве. При нем в 1501 г. была подтверждена политическая уния Литвы с Польшей на началах, установленных еще Ягайлом.

Переход в Москву многих служилых Л. князей с своими землями лишил Литву большей части чернигово-северских уделов; это повело в 1499 г. к войне, окончившейся шестилетним перемирием, по которому за Москвой остались завоеванные области и до 20 смоленских и чернигово-северских уделов. Смоленск остался за Литвою. После Александра великим князем Л. был избран младший Казимирович, Сигизмунд (1506-1548), немного позже избранный и королем польским. Постоянной его целью было еще большее сближение Литвы с Польшей. Многие важные вопросы дальнейшей жизни соединившихся государств хотя и обсуждались на люблинском сейме, но остались нерешенными. С литовского сейма 1569 г. жизнь Л.-русского государства определяется уже всецело историей Польши.


Литовцы

(лит. Lietùvininkai, Lietùviai, латыш. Leiszi, немецк. Liltauer) — живут в северо-западной России, Царстве Польском и восточной Пруссии, составляя немногочисленный народ, мало исследованный русскими учеными и более известный по наблюдениям немецко-прусских исследователей.

Показания относительно численности литовцев, основанные на одном языке, далеко не полны, так как есть немало Литовцев обрусевших, ополячившихся и онемеченных, между тем как их антропологический тип не настолько изменился, как их язык. В современной лингвистике Литовцы рассматриваются наряду с латышами (см.), старопруссами, в XVII в. совершенно затертыми немецким элементом, и древними ятвягами-дейновцами (см. Дейнова), или судавитами.

Литовцы, составляющие ветвь балтийской группы, представляют в разных частях территории, ныне ими обитаемой, отнюдь не одинаковые черты и в этнологически-антропологическом смысле до известной степени различаются по языку, быту и типу, как прусы-Литовцы, Литовцы потомки ятвягов и жмудины (в Тельшевском и Россиенском у.). Славянами Литовцы были приперты к Балтийскому морю; как обитатели берегов его они известны с давних пор, напр. в истории янтарной торговли. Бецценбергеру удалось сделать вероятным, что древнейшие доступные нашему изучению жители восточной Пруссии были литовского происхождения.

Древность населения этого края восходит по меньшей мере за 5000 лет, т. е. современна теперешнему направлению нижнего течения Немана (см.). Доисторическая археология сев.-зап. края мало выяснена фактически как относительно принадлежности Литовцам так наз. каменных могил (в нынешней Гродненской губ.), так и относительно бронзового и каменного периодов в нынешних губ. Ковенской и Виленской.

По археологии Ковенской губ. много работал Т. Довгирд, изд. в 1890 г. "Wiadomość о wyrobach z kamienia gładzonego", в 1886-1889 г. — "Pamiątki z czasów przedhist. na Źmujdzi". Могилы с остатками трупосожжения расследованы Вольтером и Шукевичем в Трокском у. Обзор стоянок человека каменного века дали Глогер и Шукевич по Лидскому и Трокскому уу., а первый — и относительно берегов Немана. Ввиду отсутствия строго подобранных фактов по палеонтологии Литвы, главным источником для древнего периода (до Рождества Христова) все еще остается литовский язык.

Летицист Л. Биленштейн пришел на основании историко-географических разысканий к несомненному результату, что первые обитатели Балтийского прибрежья были не курофинского, а литовского происхождения. Вследствие этого этнография должна ограничиваться перечислением областей, в которых поныне употребляется в домашнем быту жмудско-литовская речь.

Статистические исчисления народонаселения с точки зрения этнографической стали производиться недавно: число обитателей сев.-зап. края, говорящих по-литовски, установлено не поголовной переписью, а единственно по соображениям статистиков-этнографов, основательность которых, однако, отчасти доказана отдельными фактическими вычислениями. Общая цифра Л. в 6-ти губерниях зап. края в 1885 г. определена в 2458825 ч. (см. "Стат. плем. состава народонас. сев.-зап. края", "Календарь сев.-зап. края" на 1890 г.). Л. живут на С в соседстве с латышами, приблизительно по границе Курляндской губ., на В — в соседстве с белоруссами по линии Друя-Двинск через Видзы, Поставы, Янишки Виленской губ., через Решанскую волость мимо Вильны в Евье, Германишки, Пржелом на Гродно, до Пржерослы на прусской границе, оттуда в Пруссию через Гольдан, Даркемен, Лабиау к Куришгафу, составляющему западную границу, и до Полангена в Курляндии. Вне этого круга встречаются Л. еще в Слонимском у. близ Дзенцюлы, в Ошмянском у. на Березе, в Бакштах, Люгомовичах и Юратишках (ср. "Mitteilungen d. Lit.-liter. Gesellschaft" XX, 1895).

Число Л., переселившихся в последние 15 лет в Сев. Америку, доходит до 300000. Л., разбросанные по разным местностям Сев.-Ам. Соед. Шт., пользуются достатком; у них процветает общественность и литература. Антропологический тип Л. изучали Исидор Бренсон ("Zur Antropologie der Litauer", Дерпт, 1883), Юлиан Талько-Гринцевич, Владисл. Олехнович ("Charakterystyka antropolog. Litwinów z okolic m. Olicy", "Zb. wiad. do antr. Krajowej", Краков, 1895) и К. А. Янчук ("К антропологическому типу Л. в 1890 г. на основании антропометрич. измерений Л. близ Друскеник").

По Бренсону, Л. среднего роста, сильного телосложения; редко заметна склонность к полноте. Цвет кожи белый, растительность на теле мало развита, волоса гладкие, весьма редко вьющиеся. Цвет волос русый или светло-каштановый, редко темный, в виде исключения черный. Рыжих Бренсон не встречал. Бороды редко отращиваются, но большею частью носятся усы. Глаза средней величины, большею частью голубые, нередко и карие. Голова средней величины. Лицо овальное, скулы не выдаются. Цвет лица хороший, лоб средней высоты, нос прямой, рот средней величины, зубы прямые.

Л.-рекрутов измерял Снегирев, при чем оказался сравнительно небольшой объем груди у двадцатилетних. Олехнович на основании 250 наблюдений причисляет Л. к короткоголовому типу Средней Европы и к кельто-славянской или, скоре, кельто-лито-славянской расе.

Талько-Гринцевич, сделавший в 1890-91 гг. более 1700 антропометр. наблюдений, утверждает, что Л. средним ростом сближаются с финно-эстами, причем большое число высокорослых отделяет их от белоруссов. Мезокефализм Л. напоминает тип черепов финских и могильных жителей Белорусии. Подляхи (бывшие ятвяги) между Бобром, Наревом, Нурцем и Бугом типа более длинноголового, что сближает их с латышами; нос у них горбатый, в отличие от прямоносых Л. Янчук, исследовавший Л. в Гродненском у., заметил, что в некоторых отношениях (цвет волос и глаз, форма головы) Л. близко подходят к белоруссу, но тип их более устойчив и лучше сохранился, чем белорусский.

По наблюдениям Янчука, Л. недоверчивы, при первом знакомстве необщительны, но только из осторожности, которою они в сильной степени отличаются. Черта эта выработалась в литовцах исторически: уж очень часто приходилось им переходить из одного подчинения в другое, так что они перестали даже понимать, кому повиноваться, кого слушать, и ко всем стали относиться подозрительно. Как только литовец увидит, что ему зла не желают, на его права не посягают, он становится самым радушным человеком, в особенности если заговорить с ним на его родном языке (см. "Изв. Имп. Общ. Люб. Ест., Антроп. и Этн.", 68; "Дневник антропол. отд.", М., 1890, стр. 201-211).

Выводы Янчука относительно темперамента Л. подтверждаются и наблюдениями других наблюдателей. "Флегма" Л. (см. Э. Реклю, "Земля и Люди", V, 132) вошла в пословицу; никакой другой народ не покоряется превратностям жизни с таким невозмутимым спокойствием. Многие из них, достигнув 40 или 50 л. возраста, слагают с себя все заботы по дому и хозяйству, уступая свое имущество либо сыну, либо зятю. Еще во 2-й половине XVI ст. Л., осужденные на смерть, вешали себя собственными руками (Blaise de Vigener, "Description du royaume de Pologne", П., 1573).

Кант в предисловии к словарю Хр. Г. Мильке так характеризует литовский народ: Л. — люди верные, прямодушные, сильные сознанием своего личного достоинства. В старое время Л. жили деревнями, как живут еще ныне в виленской Литве; на Жмуди и в сев. части Сувалкской губ. они живут односельцами. По исследованиям Бецценбергера ("Ueber das litauische Haus", Keнигсб., 1866), к первобытному жилому дому присоединились у Л. чистая половина и хозяйственная пристройка. Посреди дома очаг; низкий деревянный простенок отделяет центр дома от его служебных, боковых частей. Двор — дединец — представляет главную арену для разных торжеств и сцен домашнего ритуала, свадебного, родинного, похоронного и поминального. Жилые дома, амбары и хлева строятся из бревен сосновых, еловых, осиновых и березовых, а пристройки, свинарники и навесы — из жердей и кольев, переплетенных хворостом, иногда прокладываемых глиною с соломой и коровьим пометом. В старых избах пол земляной, мятой жирной глины. Потолок прежде состоял из жердей и покрывался слоем мха, костры и глины. В курных хатах полуторная дверь, т. е. дверь обыкновенная, плотно закрывающая избу, и полудверь, во время топки печи служащая дымволоком.

Особое обрядовое значение имеет высокий свиронь (ср. высокий терем — русск. нар. песни), служащий для приема гостей, сохранения приданого невесты, запасного постельного белья, подушек и перин и вообще одежды взрослых сыновей и дочерей-невест Л.-хозяев. При Л. домах имеются садик-цветник с рутою, розами, мятою, пиониями и др. обрядовыми излюбленными цветами и фруктовый сад с яблонями, грушами и преимущественно вишнями. Вишни разведено особенно много близ Прусской границы; она дает хороший доход, ранние сорта развозятся на далекий С фруктовщиками.

Ближе к Гродненской губ. и в ковенской Литве много хмельников и конопляников. В лесных местностях изготовляются из дерева и древесной коры флейты, дудки или свирели, род гуслей, назыв. канклес или кунклес на манер финской кантеле (ср. Фаминцын, "Гусли", 1890), пастушеские и охотничьи рожки. Канклес делаются из липового дерева; в моск. этногр. музее есть канклес из вербы, 1797 г. (ср. "Описание коллекций Дашковского музея", 2, 1889, стр. 26). Одежда Л. различна по местностям и подвергалась разным влияниям: на прусской границе и у жмудинов — немецкому, на восточной Литве и в Виленской губ. — славянскому. Сермяга старого покроя застегнута на груди доверху, а внизу доходит до половины голени.

Нынешние сермяги походят на сюртуки общеевропейского покроя из домашних тканей. На ногах портянки, сапоги-чеботы или деревянные башмаки. Во время жатвы обувь заменяется так назыв. нагинями — род полотняных башмаков с подошвами из толстого сукна или смоленой дерюги — или же лаптями (вижи, плетеные из липового дуба).

Женщины сверх рубашки надевают нечто вроде жилета, внизу изрезанного прямоугольными квадратиками и приготовленного из полотняной пестряди, или шнуровку, стягивающуюся на груди. Замужние женщины носят на голове платок, девушки — род кокошника из серебряного широкого галуна. Между кокошником и прическою втыкается рута, символ девичьего состояния. Серег ни замужние женщины, ни девушки не носят. В Вилькомирском у. женщины покрывают голову большими платками, свернутыми наподобие чалмы. В старину девицы украшали голову венками цветов в роде латышских коронок.

Ткацким искусством отличаются жмудинки и литвинки Трокского у. Близ городов и нем. границы домашние изделия заменяются фабричным сукном. Кухня литовская отличается разнообразием; особенно употребительна свинина в разных видах. Ковенская губ. дает наибольшее число свиней как по отношению к общей массе домашнего скота (свыше 25%), так и по отношению к сельскому населению (36,4 свиней на 100 чел. сельского населения). Из напитков в старое время славились мед и черное пиво (алус); поныне приготовляют квас из груш или из солоду.

Юридический быт Л. характеризуется стремлениями к майорату или минорату. На Жмуди и Сувалкской губ. сын не женится, пока отец не переведет на его имя хозяйство, оставляя себе только изъятие, или ишимтине (см.), или анчпиже (с нем. Amtsspeise), в Владиславовском у. состоящий из известного процента с дохода или продуктов. Основою семейных отношений, по словам Гуковского, являются повсеместно в литов. быту не родственные чувства, а материальный интерес и договорное соглашение.

С большою предусмотрительностью заключается рядная сделка на счет приданого, которое везде на Литве возвращается по принадлежности в случае смерти получившей его, если она не оставила детей. Младшие братья, получившие при разделе имущества известную часть капитала, стараются идти в ушкуры, т. е. в надомники к вдове или девице.

По исследованиям Ю. П. Кузнецова (см. его статью "Экономический и семейно-бытовой перелом в крестьянстве Царства Польск.", в "Изв. СПб. Слав. Благотвор. Общ.", 1888, 1, стр. 13), на Литве в старину применялся родовой порядок наследования таким образом, чтобы дом переходил от брата к брату по старшинству лет и так до самого младшего и затем в следующем поколении опять к старшему сыну старшего сына и т. д.

Дочери при выходе замуж получали приданое в размере, установленном обычаем, из домашнего скота, хлебов, одежды и холстов.

Сын-ушкур или заводящий новое хозяйство получал выдел из рабочего и прочего скота, земледельч. орудий, хлебов и проч., а также посильные помочи. Сын, не наследовавший дома, оставаясь при отце, получал присевки, или собины (куски земли в свое личное пользование). В наше время почти в каждом лит. семействе один или несколько сыновей получает образование и, окончив гимназию, отправляется в университеты (моск. и спб.) на юрид., матем. или медицинский факультет или же, по окончании 4-рех классов, в дух. семинарии в Вильну, Ковно, Сейны или СПб. для приготовления в ксендзы, что особенно нравится старикам родителям.

За последние 15 лет Л. стали целыми партиями эмигрировать в Америку (ср. Симоненко, "Заработки крестьян и эмиграция в Америку в губ. из Царства Польского", "Труды Варшав. Стат. Ком." V, 1891), увозя немало денег, полученных младшими братьями от старшего.

Характеристичные особенности Л. племени рельефно выделяются в семейно-бытовой жизни, в обычаях, обрядовых песнях (см. Дайна), сопровождающих рождение, вступление в брак и похороны. Обстоятельное описание свадебного ритуала издано Ив. Юшкевичем в 1880 г. на лит. яз. и переведено на нем. и польский. Тем же собирателем собрано свадебных дайн 1100 (изд. акд. наук в 1883 г.) и других дайн 1570.

Менее известны литовские сказки. В польском пересказе издано Довойно-Сильвестровичем около 300 легенд и сказаний ("Podania źmujdzkie"). На том же поприще трудились Гизевгр (см.), Карлович (см.) и Фекенштедт (см. выше, Литовская мифология). Главные черты семейного быта и бытовой обрядности перечислены в вопроснике Вольтера ("Нам. Кн. Ков. губ." на 1888 г., стр. 282-308). В местностях, где процветает пчеловодство, держится поныне пчелиное сябрство: участвовавшие в улавливании пчелиных роев (битники) делят поровну доход с ульев, причем существует поверье, что пчелы только тогда водятся, когда битники живут в мире и согласии.

Из символических обид кое-где еще встречается отрезывание лошадиных хвостов. К остаткам бытовой старины принадлежит употребление кривой палки для созвания сельского схода. В Ковенской губ. кривая палка рассылается по избам также в случае назначения ночного караула при теле мертвеца, найденном в поле. Если такая беда случилась на рубеже двух селений, то караул назначается с обеих деревень. На верхнем конце палки выжигается штемпель сельского правления. Если собрание требуется немедленно, в щель палки вставляется гусиное перо.

Разные формы этого baculus nuntii изображены в статье А. Мержинского "Nuncius cum baculo" ("Wisła", 1895). См. L. Geitler, "Litva и Litvané" (1874); С. С. Uhlenbeck, "Lets over de Baltische Volken" (Лейд., 1894); Maila Talvio (Mikola), "Liettuasta" (в финском журнале "Suomen Kuvalehu" 1894, № 18); "Kansanlaulusta Lietuassa" (ib. № 21); Skirmunt, "Z najstarszych czasów plemenia litewskiego" (I, 1892).


Жмудь

(или Жемайте, Самогития) — название страны между низовьями Немана и Виндавой (в нынешних уездах Россиенском, Тельшевском и Шавельском Ковенской губ.), а также обитавшего здесь литовского племени, весьма схожего по языку с собственной Литвой. По словам некоторых польских историков, Жмудь в XIII и даже в XIV вв. занимала большое пространство, заходя в пределы нынешней Виленской губ. Достоверная история Жмуди Жемайтов начинается с XIII в., со времени появления в соседстве немцев, и наполнена, главным образом, известиями о борьбе с последними, продолжавшейся до начала XV в. Ж. усиленно и долго отстаивала свою религию и свою независимость от немцев; в стране жмудинов находилось литовское святилище Римове, и изгоняемые из Литвы жрецы находили у них убежище еще в XV в. Вместе с тем Жмудь была усердною хранительницею национальных преданий и обычаев и ревностно отстаивала их против всех попыток великих князей литовских ввести какие-либо нововведения. По договору 1259 г. Миндовг отдает Жмудь Ливонскому ордену; через 11 лет последняя при помощи латышей и куронов освобождается от власти ливонских рыцарей, но вскоре должна начать борьбу с Тевтонским орденом. Особенно часты и опасны были нападения немцев в XIV в., лишь при Кейстуте, лучшем жмудском князе, перешедшие в мелкую партизанскую войну. По смерти Кейстута, в 1382 г., вел. кн. литовский Ягайло отдал Жемайтов ливонцам; но жмудины вскоре восстали и свергли эту зависимость. В 1398 г. она вновь отдана ливонцам Витовтом, вернувшим ее немцам вторично после восстания 1400-1401 гг. После 1410 г. Ж. избавляется от вторжений немцев. С этого времени ее владельцы, Витовт и Ягайло, начинают усиленно насаждать здесь христианство, которое вследствие сопротивления жителей утверждается окончательно только в XVI в., иезуитами.

С самого начала Жмудь имела особого князя, большею частью подручника вел. кн. литовского; столицей его были Россиены.
В 1492 г. вел. кн. Александр дал Ж. "земскую привилегию" (на русск. яз.), которая послужила началом образования сословий в стране. Дальнейшая история Жмуди входит всецело в общую историю Литвы.
В 1795 г. область Ж. вошла в состав Литовской губ., в 1801 г. — в состав Виленской и наконец — Ковенской. Ср. "Очерки Жмуди" Древлянского (в "Пантеоне" 1855 г., № 1); "Zbiorek rzeczy swojskisch kunauce i rozrywce dla młodzieży" Ewarysta Estkowskiego (Познань; 1859); "Святая Жмудь" ("Вестник Западной России", 1865 г., №№ 8 и 9); "Краткое описание Ковенской губ." (1889).

#2 ВОЛГАРЬ

    Активный участник

  • Пользователи
  • PipPipPipPipPip
  • 2 690 сообщений

Отправлено 30 Октябрь 2012 - 09:42

Вот за что люблю Полюс, так это за качественный "научно-популярный" стиль в подборке материалов, без перехлёста в бульварщину.
Всему "активу" форума пламенное спасибо. :)

#3 Bravo@

    Пользователь

  • Пользователи
  • PipPipPipPipPip
  • 2 900 сообщений
  • LocationНАТО

Отправлено 31 Октябрь 2012 - 01:06

Просмотр сообщенияВОЛГАРЬ (30 Октябрь 2012 - 09:42 ) писал:

Вот за что люблю Полюс, так это за качественный "научно-популярный" стиль в подборке материалов, без перехлёста в бульварщину.
Всему "активу" форума пламенное спасибо. :)
Приятно слушать

#4 Malbruk

    Активный участник

  • Пользователи
  • PipPipPipPipPip
  • 2 286 сообщений

Отправлено 31 Октябрь 2012 - 01:08

Просмотр сообщенияbayer_a (31 Октябрь 2012 - 01:06 ) писал:

Приятно слушать


Вот , что я хочу по поводу этому сказать.
Еще живы те, кто был свидетелем и даже участником событий, которые кто то считает "оккупацией", кто то "добровольным вхождением". Я к тому, что через сотню лет эти события как то оценятся и станут и станут камешком в фундаменте того, что считается фундаментальной наукой. И то , что сегодня есть политика, завтра становится историей
Я подвожу к тому, что эта историческая подборка с равной степенью вероятности может оказаться, как фуфлом, так и изложением точных исторических фактов.
Если это фуфло , то наверняка создано под сегодняшний политический заказ, или было таковым со дня , еще тогда, когда были живы свидетели тех событий.
В инете я находил и то, что Петра Первого подменили во время его дипломатической миссии, и то , что русичи , русичи ужо 35 т лет как, про Николая Второго, мы здесь уже говорили , а уж версий по поводу монгольского ига столько, что германородные «историки» 18-19 веков сознательно лишали Россию древней истории. что на сегодня столько нет политических партий, готовых вооружиться предъявленными "фактами". :D
По сути копание в истории должно быть уделом узких специалистов, строящих свои теории на артефактах, а не переписывающих то, что кто то когда то уже "изыскал".
А мы, люди , далекие от исторической науки , должны больше жить днем сегодняшним , и утолять свой голод познания, коль скоро такой голод может появиться, из фундаментальных источников.
А мы, и себя я из этого списка не исключаю, что бы помериться пиписьками, доказать свое право, свое "древнее происхождение" , опять же с намеком на право, хаваем то, что нам подсунут, то, что доказывает наше право, причем чаще всего , осознавая то, что происходит.
Это есть результат ФАШИСТСКОЙ политики прибалтов, впрочем, если честно , то и не только их.
Во времена СССР, когда люди были все равны по определению, я не замечал у населения такого желания "изучать историю" :D Как Правило народ довольствовался Ключевским Прусом, Яном,
А Толстым, Л Толстым М Пастуро и те, что попроще, Дюма, В Скоттом, Пикулем, Дрюоном. :D
Я так думаю.

Сообщение отредактировал Malbruk: 31 Октябрь 2012 - 01:11






Количество пользователей, читающих эту тему: 1

0 пользователей, 1 гостей, 0 анонимных