Перейти к содержимому


Кровавое «волшебство» (продолжение 1)

Истоия Латвия ВОВ

  • Вы не можете ответить в тему
В этой теме нет ответов

#1 Triff11

    Активный участник

  • Пользователи
  • PipPipPipPipPip
  • 8 206 сообщений
  • LocationЛатвия. Рига

Отправлено 22 Февраль 2013 - 10:41

Кровавое «волшебство»

Из истории латышских полицейских батальонов и «команды Арайса»
«Зимнее волшебство»: нацистская карательная операция в белорусско–латвийском пограничье, февраль–март 1943 г. Документы и материалы.
Минск — Москва: фонд «Историческая память», 2013.

Редакционная коллегия сборника
В.И. Адамушко, А.Ф. Бубало, А.Р. Дюков, Н.В. Кириллова,
О.Е. Орленко, В.Д. Селеменев (руководитель), В.В. Симиндей



Введение

«Зимнее волшебство» (нем. «Winterzauber») — такое поэтическое название носила одна из самых жестоких и кровавых карательных операций нацистов. Она проводилась в феврале-марте 1943 г. у юго-восточных границ Латвии на территории Освейского, Дриссенского, Россонского районов Белоруссии и Себежского района России. Целью карателей было создание вдоль латвийской границы многокилометровой полосы «мертвой земли»: все деревни должны были быть уничтожены, их жители – истреблены или вывезены на принудительные работы. Как и у многих других нацистских карательных операций, официальной задачей «Зимнего волшебства» была борьба с оказывавшими сопротивление оккупантам советскими партизанами; результатом же становилось массовое уничтожение местных «расово неполноценных» жителей.

Операция «Зимнее волшебство» была одной из многих нацистских карательных операций. Однако имела место и специфика: основной ударной силой здесь были не немецкие подразделения, а латышские полицейские батальоны. Всего за полтора месяца операции карателями были сожжены более 430 деревень, уничтожены тысячи мирных жителей и тысячи – угнаны на принудительные работы. Сегодня это страшное преступление оказалось почти забытым, неизвестным широкой общественности ни в Белоруссии, ни в России, ни в Германии, ни в Латвии. <…>

Предлагаемый вниманию читателя сборник — наиболее полное на настоящий момент собрание документов о подготовке, ходе и последствиях операции «Зимнее волшебство». В сборник включены документы из архивов Белоруссии, России и Латвии – боевые приказы, отчеты и донесения карательных подразделений, шифрограммы советской разведки, приказы и отчеты советских партизан, акты о нанесенном местному населению ущербе. <…>

Операция «Зимнее волшебство» затронула четыре граничащих с Латвией района Белоруссии и России: Дриссенский, Освейский, Россонский и Себежский. На этой территории к началу 1943 г. располагался достаточно обширный край, контролируемый советскими партизанами — т.н. Россонско-Освейская партизанская зона. Географическое положение на стыке границ Латвии, Белоруссии и России предопределило важное стратегическое значение этого партизанского края, служившего своеобразным плацдармом для развертывания советского партизанского движения на территории Латгалии.

Согласно агентурным данным Абвера, в начале 1943 г. в районе Освеи находились латышский партизанский отряд численностью около 80 человек и значительные (общей численностью как минимум до 500 человек) белорусские партизанские формирования.

На самом деле немецкая разведка недооценивала численность сосредоточенных в партизанском крае сил сопротивления: в советских документах упоминается о том, что во время операции «Зимнее волшебство» карателям противодействовали 6 калининских партизанских бригад (1-я, 3-я, 4-я, 5-я, 10-я, 11-я) и 6 белорусских (Россонская им. Сталина, Россонская «За Советскую Белоруссию» (она подчинялась Калининскому штабу партизанского движения), Освейская им. М.В. Фрунзе, Дриссенская, Бешенковичская «За Советскую Белоруссию», часть Сиротинской), а так же и отдельные отряды С.Ф. Бубина, В.С.Нового и латышский отряд В.П. Самсона. В боевых действиях были задействованы также отряд бригады «Неуловимые» М.С. Прудникова и часть бригады «Спартак», вытесненной карателями из Вилейской области и находившаяся в Россонском районе. Общая численность советских партизан в Россноско-Освейской партизанской зоне в начале 1943 г. превышала 8000 человек.

Ошибаясь в оценке численности советских партизан, значение партизанского края оккупационные власти оценивали правильно. «Наличие большого скопления партизан в Россонах означает все возрастающую опасность, — говорилось в докладе начальника айнзатцгруппы «Б», направленном в Берлин. — В результате этого подвергается риску дальнейшее пополнение и снабжение северной части центрального участка фронта. Из этого вытекает создание благоприятной обстановки для проведения операций Красной Армии в тылу немецких войск».

Первая в 1943 г. попытка ликвидации партизанского края была предпринята оккупационными властями в январе 1943 г. Операция получила кодовое название «Заяц-беляк»; в ней были задействованы 201-я охранная дивизия, 8-й полк СС, подразделения 281-й охранной и 391-й учебно-полевой дивизий.

Для мирного населения партизанского края она обернулась страшной трагедией. По подсчетам партизан, только в период с 25 января по 16 февраля 1943 г. в Россонском районе было сожжено 260 жилых домов, расстреляно и сожжено заживо 1245 человек, в том числе 216 мужчин (включая стариков), 815 женщин и 214 детей. Попавшие под удар карателей партизанские соединения, судя по всему, не понесли серьезных потерь, однако были дезорганизованы и практически не располагали боеприпасами.

Операция «Зимнее волшебство» по замыслу оккупационных властей должна была стать дополнением к операции «Заяц-беляк». Ее стратегической целью было создание «нейтральной зоны» в районе белорусско-латвийской границы; таким образом, должно было быть блокировано распространение деятельности советских партизан на территорию Латвии. <…>

Как бы то ни было, уже сама постановка задачи о создании «нейтральной зоны» предопределяла массовое уничтожение находившихся в зоне операции деревень и значительной части местных жителей. Не приходится сомневаться, что это четко осознавалось как руководителями операции, так и непосредственными исполнителями.

Операция планировалась и проводилась под общим руководством высшего руководителя СС и полиции «Остланд» и «Россия–Север» обергруппенфюрера СС Ф. Еккельна. 4 февраля 1943 г. он созвал совещание, на котором было принято решение о создании двух оперативных групп под командованием бригадефюрера СС и генерал-майора полиции Шредера и полковника охранной полиции Кнехта (док. № 169). Их основу составляли латышские полицейские батальоны. В первую вошли 273-й (19 офицеров и 417 солдат), 280-й (29 офицеров и 630 солдат), 281-й (50 офицеров и 616 солдат) батальоны, во вторую — 276-й (19 офицеров и 330 солдат), 277-й (18 офицеров и 403 солдата), 278-й (18 офицеров и 403 солдата), 279-й (20 офицеров и 354 солдата).

Первоначально в операции также были задействованы 50-й украинский полицейский батальон, рота СС и полиции, армейские артиллерийские и зенитные подразделения, роты связи и авиагруппа особого назначения.

Показательно, что немецкие подразделения и украинский полицейский батальон не были включены в состав боевых групп, составив, таким образом, своеобразный резерв командования. Ударной силой карательной операции должны были стать латышские полицейские батальоны.

Каждой оперативной группе придавались команды полиции безопасности и СД, которыми руководил начальник полиции безопасности и СД «Остланд». В приказе Ф. Еккельна от 15 февраля 1943 г. отмечалось:

«В рамках операции «Зимнее волшебство» полиции безопасности и СД ставятся следующие задачи: … Очистка уже прочесанной области от всех оставшихся бандитов и подозрительных лиц, а также сбор всех сельскохозяйственных и иных продуктов является задачей большой важности и, в тоже время, задачей СД. …Бандиты и подозрительные принципиально подлежат расстрелу. Все остальные лица, если они пригодны к труду, включая детей, могут быть оставлены по всестороннему согласованию СД и военных частей».

В компетенцию команд полиции безопасности и СД входило уничтожение населенных пунктов. При этом приказы о сожжении деревень могли отдавать офицеры уровня командира роты и более высокого ранга. Воинские подразделения могли уничтожать населенные пункты только в случаях, вызванных необходимостью выполнения боевых задач. Команды полиции безопасности и СД проводили репрессии в отношении мирного населения, занимались его угоном на принудительные работы, реквизицией сельскохозяйственного скота и продукции.

В решении этих задач им должны были помогать воинские подразделения. Команда полиции безопасности и СД при группе Шредера состояла из 115 человек, ею командовал оберштурмбаннфюрер СС Краузе. Команда при группе Кнехта включала 95 человек под руководством гауптштурфюрера СС Краузе. 19 февраля его заменил штурмбаннфюрер СС Рудольф Ланге. Весьма примечательно, что в состав группы Ланге входила и часть «команды Арайса» — одного из самых известных латышских подразделений, осуществлявших Холокост в Латвии.

Уже в ходе операции «Зимнее волшебство» к ее проведению привлекались новые формирования: спешно сформированный 282-й (Е) латышский полицейский батальон (18 офицеров и 460 солдат), 2-й литовский полицейский батальон, рота 36-го эстонского полицейского батальона, рота 232-го охранного батальона вермахта, 10-й и 20-й взводы моторизованной жандармерии. Состав боевых групп несколько изменился: в ходе операции была создана третья оперативная группа под командованием Иссерштедта, в которую вошли 2-й литовский и 50-й украинский полицейские батальоны, рота СС и полиции. Личный состав эстонской роты был придан командам полиции безопасности и СД (док. № 136).

По нашим подсчетам она составляла около 5 – 5,5 тысяч человек. Численность же задействованных в ходе операции латышских полицейских формирований по подсчетам историка К. Кангериса составляла 3889 военнослужащих полицейских батальонов; помимо этого в операции участвовало неустановленное число латышей из «команды Арайса» в составе команд полиции безопасности и СД.

Подготовка к операции продолжалась до 15 февраля 1943 г. На следующий день, 16 февраля, каратели с трех направлений (Бигосово, Дрисса, Латвия) начали боевые действия. Насколько можно понять, наступление карателей стало неожиданностью для советских партизан; из донесений боевой группы Кнехта следует, что подчиненные ей латышские полицейские батальоны выполнили поставленные им задачи без единой потери. Число убитых «бандитов» составило 15 человек, причем помимо этого военнослужащими 277-го полицейского батальона были расстреляны 10 «подозрительных лиц». Убийства местных жителей начались в первый же день операции. Это подтверждается и данными советских партизан: уже в одном из первых сообщений в Центральный штаб партизанского движения (ЦШПД) говорилось о применении карателями «неслыханных зверств к населению» (док. № 5).

Описание использовавшегося с самого начала операции алгоритма действий карателей дано в датируемом летом 1943 г. письме генерального комиссара Латвии в рейхскомиссариате «Остланд» О. Дрехслера:

«Кампания разворачивалась следующим образом: входя в село (вначале не было никакого сопротивления), тотчас расстреливали подозреваемых в партизанской деятельности. Таковыми считались почти все мужчины в возрасте от 16 до 50 лет... Сразу (за воинскими частями) шло СД, которое действовало приблизительно так: расстреливало всех остальных подозреваемых. Стариков и немощных, которые отставали в пути, расстреливали. Остальным, в большинстве своем женщинам и детям, предстояло пройти так называемую «вторую фильтрацию». Тех, кто не в состоянии были продолжать путь, расстреливали... Деревни грабили и сжигали еще до прибытия хозяйственных команд, занимавшихся доставкой ценностей в безопасное место».

То, что описанный Дрехслером алгоритм действий карателей соответствовал действительности, можно увидеть на примере захваченного в первый же день операции села Росица и окрестных деревень. Вопреки данным немецкой разведки, согласно которому Росица являлась опорным пунктом «бандитов», партизан в ней не оказалось. Тем не менее, оперативная группа СД уничтожила 206 жителей села.

Помимо этого в Росицу в течение нескольких дней пригоняли жителей окрестных деревень для «вторичной фильтрации». Часть из них впоследствии была угнана в концлагерь Саласпилс, а часть — сожжена в местном костеле вместе с двумя католическими священниками. В литературе утверждается, что в общей сложности в Росице было уничтожено более 1500 человек; по всей видимости, эта цифра завышена, однако не намного. <…>

В акциях по уничтожению местного населения принимали участи не только оперативные команды СД, но и латышские полицейские батальоны. Сохранилось распоряжение командира одной из боевых групп командованию латышских полицейских батальонов: «В случаях, когда из-за отсутствия в непосредственной близости СД расстрелы необходимо проводить при помощи войск, экзекуции должны проходить в домах. Трупы следует покрывать соломой или сеном и там же сжигать».

В донесении 278-го латышского полицейского батальона отмечается, что уже в первый день операции, 16 февраля, «продвигаясь через д. Лимовку и дальше, рота ликвидировала около 100 бандитов и бандитских пособников, сожгла указанную деревню, так как в это время СД действовала в другом населенном пункте». В конечном итоге латышские полицейские батальоны оказались настолько вовлечены в процесс убийств, что получали совместные с командами полиции безопасности и СД приказы на уничтожение деревень и мирного населения.

Советские партизаны пытались оказывать сопротивление карателям. Первыми в бой вступили две белорусские (Освейская им. М.В. Фрунзе, Дриссенская) и 11-я калининская партизанские бригады. По своей численности они уступали карателям и под ударами противника партизаны вынуждены были отступать. 25 февраля 1943 г. в борьбу с карателями вступила часть Сиротинской партизанской бригады и 4-я калининская бригада. С каждым днем ситуация ухудшалась. 25 февраля каратели заняли Кохановичи, 26 — Освею. Основными причинами неудач партизанских формирований были отсутствие координации в их действиях, нехватка боеприпасов. Нелетная погода не давала возможности их доставки из советского тыла.

Для объединения партизанских сил 26 февраля 1943 г. представитель ЦШПД на Калининском фронте С.С. Бельченко приказал начальнику оперативной группы Калининского штаба партизанского движения А.И. Штрахову возглавить борьбу с карателями. На совещании, которое было им проведено, командиры белорусских партизанских формирований поддержали это решение. 27 февраля по приказу А.И. Штрахова создаются две партизанские группировки. В Северную группу вошли бригады: Россонская им. И.В.Сталина и 1-я, 3-я, 4-я, 10-я, 11-я калининские партизанские бригады. Они должны были частью сил задержать противника на участке Церковно—Микулино, а основной — зайти в тыл карателей в районе Освея—Великое Село с последующим выходом к деревням Стрелки—Микулино.

Южной группировке, включавшей Дриссенскую, Сиротинскую, Россонскую «За Советскую Белоруссию» партизанские бригады и отдельные отряды под командованием С.Ф. Бубина и В.С. Нового, ставилась задача преградить продвижение противника на восток в районе Новоселье—Задежье и разгромить его гарнизон в Кохановичах. Освейская имени М.В. Фрунзе и 11-я Калининская партизанские бригады совместно с латышским отрядом В.П. Самсона должны были остановить продвижение карателей в районе Макуты—Новоселье—Березовый Мосток. Объединение партизанских сил позволило на время сковать силы противника, затормозить его продвижение. Был разгромлен гарнизон в деревне Гаи. Но попытка зайти в тыл к карателям в обход Освейского озера и штурм Кохановичей окончились неудачей. Отбив атаки партизан, противник продолжил наступление. Испытывая острую нехватку боеприпасов, партизанские формирования вынуждены были отступать. К 7 марта установилось затишье в боевых действиях. Уничтожение же деревень карателями продолжалось – экипажи самолетов, перевозивших боеприпасы для партизан, наблюдали ночью горящие деревни вокруг Освеи.

К этому времени партизанские отряды оказались отягощены десятками тысяч бежавших от карателей людей, преимущественно женщинами и детьми. И без того незавидная судьба беженцев, вынужденных жить в зимнем лесу без крова и порой даже без пищи, усугублялась вспышками эпидемических заболеваний. В документах зафиксированы случаи, когда у беженцев умирали малолетние дети. <…>

11 и 12 марта партизанские бригады Освейская имени М.В. Фрунзе, Дриссенская, Сиротинская, Россонские имени И.В.Сталина, «За Советскую Белоруссию», Бешенковичская «За Советскую Белоруссию», «Спартак», латышский отряд В.П. Самсона и отряд С.Ф. Бубина заняли оборону на левом берегу реки Свольна. Образовался своеобразный фронт от Лисно до Дернович протяженностью более 30 километров.

Одновременно в тыл врага были направлены два отряда бригады имени Ф.Э. Дзержинского, два отряда Дриссенской бригады, отряд Освейской бригады имени М.В. Фрунзе. Они минировали дороги, нападали на обозы карателей, устраивали засады. К этому времени БШПД сумел забросить партизанам боеприпасы. 14 марта, ночью, они произвели огневой налет на противника в деревнях Реуты, Доброплесы, Миловиды, Моторино, Морачково, Быки, Юзефово. В результате партизанам удалось вытеснить карателей с восточного берега реки Свольна, но выбить их из населенных пунктов не удалось. С этого времени и до 21 марта противник не сумел больше продвинуться вперед и топтался на месте.

Стремясь вынудить его к уходу из занятых районов, партизаны блокировали захваченные карателями деревни, обстреливали их из минометов и артиллерийских орудий.

21 марта каратели начали отход с занимаемых позиций. Уходя, они сожгли оставляемые населенные пункты и угнали мирное население. После этого боевые действия противник развернул в Себежском районе. 30 марта Ф. Еккельн издал приказ об окончании операции. В приказе об этом не говорилось о том, что каратели не смогли в полной мере выполнить поставленные задачи. Из-за сопротивления советских партизан вместо планировавшейся 30-40-километровой «мертвой зоны» им удалось создать только 15-километровую.

В результате полуторамесячных боев противоборствующие стороны понесли относительно небольшие потери. В группе Кнехта было убито 24 и ранено 77 человек. О потерях других подразделений карателей сведений не обнаружено.

Общие потери белорусских партизан составили 49 убитых и 111 раненых. Потери калининских партизанских бригад точно не установлены, известно лишь, что за период с 16 февраля по 11 марта погиб 21 партизан, 41 был ранено.

Приведенные цифры говорят о том, что карателям не удалось разгромить партизанские формирования и нанести им существенный урон. Этот факт впоследствии был признан в латышской эмигрантской историографии; в описании боевого пути 278-го полицейского батальона применительно к событиям конца мая 1943 года говорится: «Разведка также показала, что т.н. «Освейская акция» фактически никакой пользы не принесла — террористические угрозы не уменьшились».

Зато вторую задачу, создать мертвую зону в районе латвийской границы, они выполнили. Освейский район был практически полностью уничтожен, значительно пострадал Дриссенский. В этих районах уничтожено полностью и частично 376 населенных пунктов. Пострадал и Россонский район, где сожжено 11 населенных пунктов. 52 деревени каратели уничтожили в Себежском районе (Приложение I). Территории его Ляховского и Дединского сельсоветов были превращены в пустыню.

Подводя предварительные итоги операции «Зимнее волшебство», командующий вермахта в рейхскомиссариате «Остланд» генерал В. Бремер в донесении от 20 марта 1943 г. писал: «С 16 февраля в окрестностях озера Освея при поддержке вермахта проводится операция под началом верховного командующего СС и полиции «Остланда». Предварительные данные: в бою погибло 193 бандита, расстреляно 3629 человек, подозреваемых в бандитизме, выслано на работы 6370 человек. Добыто: 2250 голов крупного рогатого скота, 408 лошадей, 158 свиней, 2490 овец, 2154 голов другой живности». Спустя четыре дня генерал дополнил эти данные: «Дальнейшие результаты операции в окрестностях озера Освея таковы: погибло 28 бандитов, расстреляно 275 человек, подозреваемых в бандитизме, забрано для трудовых резервов 905 работников. Добытое: 415 голов крупного рогатого скота, 122 овцы, 1 свинья».

Суммируя эти данные, мы получаем примерные итоги операции «Зимнее волшебство»: 221 убитый партизан, 3904 уничтоженных мирных жителя, 7275 угнанных на принудительные работы. <…>

Гораздо более точные данные о совершенных карателями преступлениях содержится в документах советских партизан. Партизаны тщательно подсчитывали ущерб после карательных операций, а поскольку в этих подсчетах участвовало местное население, их можно считать весьма точными. Проведенное в рамках подготовки сборника сплошное выявление документов о карательной операции «Зимнее волшебство» позволило составить полный список уничтоженных карателями в ходе операции населенных пунктов Россонского, Освейского, Дриссенского и Себежского районов.

Согласно этим спискам всего в ходе операции было уничтожено 439 населенных пунктов и убито 13677 мирных жителей (Приложение I). Как видим, советские данные достаточно сильно отличаются от данных генерала В. Бремера, на которые традиционно ссылаются исследователи. Однако следует отметить, что в немецких отчетах о карательных операциях данные об уничтоженных людях, как правило, ниже фактических. Так, например, в отчете гебитскомиссара Борисова об уничтожении деревни Хатынь говорится о том, что деревня была уничтожена вместе «с 90 чел. жителей». Однако на самом деле число уничтоженных жителей Хатыни составило 149 человек (все они установлены поименно).

Причины подобного расхождения понятны: каратели определяли число уничтожаемых ими людей «на глазок», после чего эти примерные цифры суммировались в сводных документах. А вот число угнанных на принудительные работы учитывалось точно – по головам. Таким образом, данные о количестве уничтоженных мирных жителей в докладе В. Бремера явно занижены, а вот данные об угнанных на принудительные работы — точны. <…>

Подведем примерные итоги операции «Зимнее волшебство»: около 70 — 80 убитых партизан, более 10 тысяч уничтоженных мирных граждан, более 7 тысяч угнанных (несколько тысяч из которых впоследствии погибло), 439 сожженных населенных пунктов, огромное количество угнанного скота, отравленные колодцы, залитая кровью 15-километровая полоса мертвой земли. А вот партизанский край так не был ликвидирован, по-прежнему создавая угрозу для оккупантов.

Документы советских партизан свидетельствуют, что принимавшие участие в операции латышские полицейские батальоны в бою проявляли хорошую устойчивость — что было нехарактерно для коллаборационистских формирований и свидетельствовало о наличии серьезной мотивации сражаться. Отличались латвийские коллаборационисты также и исключительной жестокостью по отношению к своим жертвам.

По свидетельству генерального комиссара Латвии Дрехслера, украинская полицейская рота, принимавшая участие в «Зимнем волшебстве» «с ужасом наблюдала акцию — мужчины рыдали как дети», тогда как латвийские полицейские, напротив, похвалялись своими «славными делами». Публикуемые в сборнике документы подтверждают, что военнослужащие 2-го литовского и 50-го украинского полицейских батальонов во время карательной операции проявляли гораздо больше сомнений, чем латыши.

Объяснить это можно сложным переплетением мотиваций. Прежде всего, обратим внимание на материальную сторону проблемы. Латышские полицейские получали вполне конкретную выгоду от своих действий. Во время карательных операций они получали возможность грабить деревни и сжигать их еще до прихода немецких хозяйственных команд; об этом с возмущением писал Дрехслер. По его словам, в результате латышские полицейские возвращались домой «с богатой добычей».

Выгодным для латвийских полицейских и зажиточных латышских крестьян оказался и угон мирного населения. Уже в начале марта, чуть более чем через три недели после начала операции «Зимнее волшебство», в латвийских газетах появилась информация о раздаче «подсобных рабочих» из числа угнанных из района операции детей.

Латышские крестьяне покупали малолетних батраков за 9 — 15 марок в месяц. Полгода спустя детский регистрационный пункт в Риге сообщал: «Малолетние дети русских беженцев... без отдыха, с раннего утра до поздней ночи в лохмотьях, без обуви, при очень скудном питании, часто по нескольку дней без еды, больные, без врачебной помощи, работают у хозяев на несоответствующих их возрасту работах. Своей безжалостностью их хозяева ушли так далеко, что бьют несчастных, которые от голода теряют трудоспособность... их обирают, отбирая последние остатки вещей... когда они по болезни не могут работать, им совершенно не дают еды, они спят в кухнях на грязных полах». <…>

Еще один важный материальный момент заключался в том, что латышские полицейские за свою «работу» получали значительно больше, чем занимавшие аналогичные должности русские, украинцы или белорусы. Так, например, рядовой латышский служащий полицейского батальона получал в день 3 рейхсмарки 80 пфеннигов, а белорусский или украинский – всего 80 пфеннигов. В случае гибели латвийского полицейского его семья получала ежемесячную пенсию в сумме от 43 до 144 рейхсмарок, тогда как семья украинца или белоруса – от 17 до 60 рейхсмарок.

Изучаемая нами операция была одним из практических воплощений нацистской истребительной политики. Политики, основанной на презрении к населявшим советские земли «низшим расам», на стремлении избавиться от одной их части и поработить другую. Однако практическое воплощение этих планов не могло произойти без активного участия латышских коллаборационистов, несущих свою долю ответственности за совершенные в рамках «Зимнего волшебства» масштабные преступления против мирного населения.

К сожалению, эта ответственность до сих пор не осознается латвийскими историками и политиками, с достойным лучшего применения упрямством защищающими репутацию так называемых «латышских воинов» Второй мировой. Еще в 1998 г. Сеймом Латвии принята официальная декларация «О латышских легионерах во Второй мировой войне», в которой безапелляционно утверждается, что члены Латышского легиона Ваффен-СС «никогда не участвовали в гитлеровских карательных акциях против мирного населения». Этим документом правительству Латвии вменяется в обязанность «заботиться об устранении посягательств на честь и достоинство латышских воинов в Латвии и за рубежом».

Однако именно в Латышском легионе Ваффен-СС, служили в 1943 – 1945 гг. военнослужащие полицейских батальонов, участвовавших в операции «Зимнее волшебство». Неужели их деятельность не считается латвийскими властями преступлением? Увы – декларация «О латышских легионерах во Второй мировой войне» есть, а вот декларации Сейма Латвии об осуждении преступлений латышских полицейских батальонов не существует. Попытка же рассказать латвийскому обществу о малолетних жертвах «Зимнего волшебства» — вызывает неадекватную реакцию министерства иностранных дел Латвии и объявление персонами нон грата тех, кто осмелился исследовать «неприятную» для официальной Риги тему.

Источник
Изображение





Количество пользователей, читающих эту тему: 1

0 пользователей, 1 гостей, 0 анонимных