Перейти к содержимому


Латвия: На реках вавилонских

ЕС Латвия

  • Вы не можете ответить в тему
В этой теме нет ответов

#1 Triff11

    Активный участник

  • Пользователи
  • PipPipPipPipPip
  • 8 206 сообщений
  • LocationЛатвия. Рига

Отправлено 25 Апрель 2013 - 09:43

Изображение

На реках вавилонских

18 апреля 2013 ( № 16)

Что выиграла и что проиграла ЛАТВИЯ от перехода из одного союза в другой? Беседа с депутатом Европарламента Альфредом Рубиксом.

Лариса Персикова, Ника Персикова


"Можешь выйти на площадь, смеешь выйти на площадь в тот назначенный час?!" — спрашивали друг друга диссиденты советской эпохи, цитируя Александра ГАЛИЧА. Альфреду РУБИКСУ мы этого вопроса не задаем. Потому что знаем: он смог. В том смертельно опасном августе 1991–го у его подъезда стояла машина, и он мог уехать далеко, до самой безопасной границы. Но он сказал: "Нет. Тогда арестуют моих товарищей, членов бюро". И остался. И получил срок — 8 лет тюрьмы. И огромную любовь народа. Из всех кандидатов в депутаты Европарламента в 2009 году ему латвийцы отдали больше всего голосов…

Мало у кого из современников судьба рисовала график жизни с такими крутыми и острыми углами, как у Альфреда РУБИКСА. Вот он маленький мальчик, сын офицера Даугавпилсской крепости; это улманисовские времена… А вот он — "самый европейский мэр" Риги; и поэт Янис ПЕТЕРС посвящает Рубиксу стихи… Вот он становится во главе латвийской компартии в тот момент, когда все, кто могут, из нее сбегают: опасно… Вот он политзаключенный; год за годом проходит его жизнь за колючей проволокой в одной из рижских тюрем. И вот он депутат Европарламента, работает в Брюсселе; четыре дня во Франции или в Бельгии, самолет, три дня на Родине…

Мы встретились с нашим собеседником в его латвийской приемной депутата Европарламента.

— Альфред Петрович, вы были в свое время депутатом Верховного Совета СССР. То есть вы были в парламенте того огромного союза. Теперь вы депутат парламента другого огромного союза — Европейского. Вы можете сравнивать. Скажите: было мнение, что в советское время депутаты от Латвии ничего не решали. Как вы считаете, а сегодня депутаты Европарламента от Латвии действительно в состоянии повлиять на какие–то кардинальные решения, которые принимает Брюссель?

— Знаете, если в советское время Верховный Совет принимал решение повысить цены, то это означало, что завтра народ узнает: цены повышены. Или если решил снизить цены — значит, цены будут снижены. То есть в советское время решения того органа, который мы сегодня называем парламентом, имели самое прямое действие.

А в Европейском парламенте большинство решений не носят такого обязательного характера. Государства могут их отсрочить, получить какое–то снисхождение или по–своему решать. И вообще: пока они их не включат в свое национальное законодательство — все эти решения не будут действовать. Это очень большая разница. Принципиальная.

Советский Союз, конечно, был ближе к федерации и даже к еще более высокой форме — к союзу народов, к дружбе народов. Что касается Европы, то тут совсем по–другому. Тут даже конфедерации нет — и ничего тому подобного. В этот союз объединились государства на разных условиях. Каждое при вступлении оговорило какие–то исключения из этих правил. Хотя существует Лиссабонский договор, существуют Маастрихтские критерии, которые надо выполнять. Но когда я обратился к г–ну Баррозу и попросил, чтобы мне дали перечень тех отклонений, которых добились государства, вступая в Европейский союз, то я этот перечень не получил. Потому что руководству ЕС за него стыдно. Там каждая республика выступила со своими отклонениями. И если эти отклонения суммировать — получается, что единого такого образования и не существует. Существует только название — Евросоюз. А по сути союза нет.

Могли ли депутаты парламента в Советском Союзе что–то решить? Могли. Если депутат от союзной республики приезжал в Москву и выходил на трибуну — его предложение учитывалось, поскольку оно звучало из уст представителя героического труда, самоотверженного труда в прямом смысле этого слова. Можно над этим смеяться, можно это критиковать, но сейчас в Европарламенте депутаты так поднимать и решать вопросы не могут. Не говоря о том, что у любого решения в Евросоюзе бюрократический путь более длинный, чем был в СССР…

Кому в Евросоюзе жить хорошо

— Вы говорите, что Европейский союз является, по сути, очень слабенькой конфедерацией. Но мы наблюдаем сейчас некое подтягивание к центру, и такое ощущение, что этим центром будет Германия. И мы понимаем, что русский народ как–то справлялся с ролью центра империи — не случайно Российская империя существовала много столетий. А немцы? Как они справятся, если будет создана такая тесная федерация, как Европейский союз, и Германия будет играть роль метрополии?

— Насчет движения к федерации: с одной стороны — да, сейчас все понимают, что так работать невозможно, когда существует 17 валют различных, когда имеется 27 отдельных различных экономических политик, — попробуй все это слить воедино и получить что–то одно. Но когда г–н Баррозу, наш главный комиссар, выступает с предложением двигаться по пути федерализации, в ответ раздается очень много голосов против. Ну, кроме, наверное, нашей Латвии — та соглашается на все, что из ЕС исходит. А потом просто кусает локти или пальцы — что не так сделали… Но вообще государства, составляющие Европейский союз (я это слышал и от депутатов, и от руководителей, которые там выступают), не хотят идти по пути федерализации.

Что касается немцев и их роли… Сейчас Германия, будучи самой богатой страной Евросоюза, является донором ЕС. И это ее особое положение не законом создано, а реалиями: немцы очень много денег отчисляют в общий фонд Евросоюза. Каждая страна вносит в него 1,08% от своего валового продукта. Но сравните: что такое эти 1,08%, скажем, Латвии и Германии? И если кому–то что–то надо, то к стране–донору относятся, конечно, особо. И настроение такое: дай, дай, дай… И доноры–немцы начинают проявлять недовольство: мол, почему мы должны помогать тем, кто сами не умеет и не хочет работать? Депутаты с европейской трибуны на сессиях неоднократно упрекали Латвию: почему вам должны платить, если вы не умеете хозяйничать? Потому что кто–то дает львиную долю денег, а что Латвия может дать? Сколько она там отчисляет — где–то 160 миллионов. Что это за деньги? А те вносят миллиарды…

— Мы привыкли к картине, создаваемой СМИ: Германия — это донор, из которого бывшие страны Восточной Европы высасывают все соки. Но разве мы не платим Евросоюзу и тем же немцам, что называется, молодой кровью, здоровыми молодыми людьми, которых, как когда–то во время войны гнали в Германию, сейчас гонят в страны Западной Европы на работу? Разве это не адекватная плата? Разве де–факто это правда, что большие страны ЕС — доноры и мы выигрываем от этого, а они — страдают и проигрывают?

— А это наша беда. Зачем разворовали все, село разорили, заводы разрушили? Почему в Чехословакии чехи и словаки разделились, но не стали ничего разрушать? А у нас пригласили западных инспекторов различных, советчиков… Я тогда говорил: "Неужели вы, господа, думаете, что эти богатые люди, которые на Западе владеют всеми производствами и заводами, посылают сюда своих экспертов и советников, чтобы нам помочь?" Они присылают — как я тогда говорил и сейчас повторяю — посмотреть, чем здесь можно поживиться.

— И поживились…

— И посмотрели, что надо развалить, чтобы не росли конкуренты. Вот и все. Я знаю, что в Министерстве иностранных дел, в Министерстве обороны, в Министерстве экономики сидели иностранные специалисты еще до того, как разрушился Советский Союз и Латвия вышла из его состава. Я в Москве на 28–м съезде КПСС выступал и говорил об этом. Но тогда Горбачеву и всем было безразлично. Все осталось, как было. И, естественно, нам так промыли мозги, чтобы заставить нас своими же собственными руками все разрушить…

Спорить нельзя соглашаться

— Сейчас часто можно услышать такие высказывания: Латвия уж очень быстро реагирует на пожелания Евросоюза. Иногда быстрее, чем эти пожелания еще вслух произнесены. И что в советское время складывалась такая же ситуация: Эстония и Литва отстаивали свои права в Москве более настойчиво, чем это делала Латвия… Скажите: на уровне Европарламента заметно, что мы слишком быстро принимаем какие–то вещи, где еще можно было бы побороться?

— Начнем с того, что все наши три прибалтийские республики были для Советского Союза этаким коридором или трамплином на Запад. Как бы преддверием Запада мы были. К нам относились с большим уважением и с большим доверием. И, как следствие, нам давали деньги на строительство всего. В том числе и на строительство метро. Которое так и не построили. И не построят уже никогда. Так что в Советском Союзе Латвия была на хорошем счету. В СССР было своего рода разделение труда. Если в Литве было хорошо развито сельское хозяйство, если в Эстонии было какое–то аппаратостроение, то в Латвии было в моде производство высокой наукоемкости…

Что же касается ситуации в Евросоюзе, то приведу один пример. Сегодня утром по латвийскому радио я услышал, что Великобритания собирается проводить аудит всех законов, которые принимает Европейский союз: насколько эти законы полезны или не полезны для жизни Британии — как это влияет на экономику страны, на ее развитие… Радиоведущий спрашивает депутата нашего Сейма: "А как вы относитесь к такому решению? Не следует ли и Латвии так поступить?" На что наш депутат отвечает: "Ну нет. Европа все делает правильно, и мы все это должны выполнять". Вот вам и ответ. Так мы ведем себя в рамках Евросоюза. Мы некритично воспринимаем все то, что там происходит.

— А как относятся европейцы к Латвии? Россия, скажем, Латвией восхищалась: вот она, блестящая западная витрина. А отношение европейцев какое? В Европарламенте вы чувствуете — что для них Латвия?

— Для Европы? Ничего. Маленькое место в ЕС — спокойное, никаких протестов. Поэтому у европейцев голова из–за Латвии не болит: со всем, что они нам скажут, мы соглашаемся, все аккуратно выполняем. У нас министры могут говорить все, что угодно. Вот министр благосостояния может выступить и сказать, что вы все, старшее поколение, пенсию не заработали… А если мы не заработали, что же тогда разворовывают и все не могут разворовать? Значит, достаточно мы заработали… Но все молчат, все спокойно. И часть пенсий снимают — и никто не протестует. На Западе такое невозможно.

— Из ваших слов создается впечатление, будто наше государство восприняло Евросоюз (или даже неосознанно это воспринимает) как новый СССР. И все функции доверило ЕС: мол, Брюссель будет отвечать за все, как отвечала в свое время Москва. То есть по совести: будто добрый царь–батюшка сидит в Брюсселе, как когда–то в Москве сидел…

— Беда в том, что Латвия некритично относится к тому, что она делает. Вспомним нашего экс–президента, как я ее называю — импортную президентшу Вайру Вике–Фрейбергу. Это же она выступала и говорила: "Ой, 60 тысяч страниц текстов, которые мы еще не успели перевести… Но нам все равно надо в Европейский союз". У нас в Латвии путают цель со средствами. Вступление в Евросоюз не может быть целью. Это может быть средством, которое дает возможность улучшить жизнь всех людей. А у нас как вышло: смертность выше рождаемости, люди уезжают…

Бедные родственники

— А как вам вообще кажется: Германия готова на себя морально брать ответственность за Латвию? Как когда–то, условно говоря, брала Москва?

— Германия нас никуда не приглашала. Когда в Евросоюз принимается новое государство, все страны ЕС должны одобрить это принятие. И Германия была вместе со всеми — а нас 10 государств тогда принимали сразу, — и все согласились принять Латвию и остальных. И Германия не несет в такой конструкции никакой моральной ответственности. Мы несем моральную ответственность сами за себя.

Советский Союз и Европейский союз — это разные вещи. Потому что в Советском Союзе была единая монетарная политика, единая валюта, единая экономическая и социальная политика и т.д. А здесь — нет. Здесь все социальные вопросы остаются в ведении национальных государств. Мы получали от Советского Союза дешевые горюче–смазочные материалы для сельского хозяйства: литр бензина стоил дешевле, чем бутылка лимонада. Мы получали бесплатное новое жилье. Билет на трамвай стоил 3 копейки… И у нас был рынок, куда уходила наша продукция. Ждать всего этого от Евросоюза не стоит…

— Понятно, скажем, почему Россия был заинтересована в создании Советского Союза — расширяется территория до моря, выше безопасность государственная и так далее… Кто же тогда выигрывает от такой конструкции, как Евросоюз, и кто в нем наиболее заинтересован?

— Большие экономики и транснациональные компании.

— Значит, все–таки так — банковские капиталы…

— Абсолютно.

— То есть речь идет не о народах и государствах. А о банковской верхушке на самом деле?

— Да. И вообще, на мой взгляд, мы проходим сложный и интересный этап в развитии цивилизации — когда роль государства уменьшается, а все больше и больше на себя берут транснациональные компании. Посмотрите: вот те же самые интернетовские технологии… Возьмите любую область — авиацию, оборону, все это в руках больших магнатов. А маленькие там могут постоять и посмотреть, как балуются большие…

Простым немцам, может быть, и не нравится, что их страна — донор и такие большие суммы вносит в общеевропейский фонд. Но Германия действительно ведь очень высокоразвита — промышленность, сельское хозяйство, и ей нужны рынки сбыта. У Германии больше 40% экспорта ориентировано на Евросоюз. А что значит сегодня иметь экспортные возможности? Это значит — поддерживать свою экономику. Евросоюз большим экономикам и транснациональным корпорациям выгоден, очень выгоден.

Вот я недавно был в Елгаве — на новом молочном комбинате. Там говорят: мы можем произвести молока минимум в полтора раза больше. Но нет квоты, не имеем права производить. И рынка нет — некуда сбыть… Богатые страны Евросоюза в такой ситуации очень заинтересованы. И когда меня спрашивают, сколько еще просуществует ЕС, я отвечаю: пока это будет выгодно транснациональным компаниям, выгодно Германии, Франции, — до тех пор Евросоюз будет держаться…

Источник
Изображение





Количество пользователей, читающих эту тему: 1

0 пользователей, 1 гостей, 0 анонимных