Перейти к содержимому


Изба: уроки ремесла


Сообщений в теме: 8

#1 nessie264

    Переводчик

  • Пользователи
  • PipPipPipPipPip
  • 10 162 сообщений
  • LocationРоссия Снежинск-Тольятти

Отправлено 15 Январь 2012 - 09:34

ИЗБА: УРОКИ РЕМЕСЛА

Традиции деревянного зодчества как профессиональный опыт архитектора

М.Н. Гурари

Но угасла та нежная дрема,
Все истлело в дыму голубом.
Мир тебе — полевая солома,
Мир тебе — деревянный дом!
С.А. Есенин

Не одно столетие строят на Руси деревянные дома. К ХХI веку обзавелись они множеством технических новинок, от стекол в оконных блоках вместо слюды до тарелки космической связи вместо флюгера на крыше. Благодаря чему резко возросло так называемое качество жизни в сельском жилище. А каковы успехи архитектурной профессии в этом процессе, можно ли их сравнить, скажем, с эффектом вторжения в наше жилье электроэнергии, телефона, компьютера? Отвечает ли сегодня архитектура деревянного дома не то чтобы на вызовы времени, а на простейшие требования удобного проживания и хозяйствования сельской семьи? Еще в сороковые годы Андрей Буров писал: «…мы, архитекторы, не сумели по существу создать самое главное – архитектуру жилища… Из дома вырос погост в Кижах, а не наоборот. С жилища начинается архитектура…[1]»

За последние годы появилось немало разнообразных деревянных построек: храмы и павильоны, дачи и жилые дома. Но в решении проблем сельского жилья сравнимы ли они с архитектурными произведениями древней Руси, «кондовой, избяной», как выразился знаменитый поэт в своей революционной поэме? Так ли уж примитивны эти «кондо- вые» избы, что представляют ныне лишь туристскоэтнографический интерес? Вообще-то «конда» по Владимиру Ивановичу Далю – «боровая (не болотная) сосна, крепкая, мелкослойная и смолистая, растущая на сухом месте… кондовый [2]… (о лесе) – крепкий, плотный и здоровый…(вообще) превосходный, первой руки» [3]. Иными словами, кондо- вые дома – это добротные, «первой руки» постройки из наилучшего для строительства вида сосны. Попробуем рассмотреть качество этих зданий, и не только по части вовсю используемой резьбы, но и профессионально – по решениям архитектурно-планировочным. Что можно было бы применить из этого многовекового опыта по самой сути? Возьмем для примера усредненный тип избы Русского Севера, где в силу ряда исторических причин наиболее сохранились традиции народного зодчества.

Изображение
Тихвинский посад. Фрагмент плана. ХVII век


Изображение
Хоромы в Никольском. Московская обл. ХVII век


Изображение
Хоромы Строгановых в Сольвычегодске. ХVI век


Изображение
Д. Штеренберг, "Митинг в деревне", 1929


Изображение
Единое жилое пространство, угловое освещение.


Изображение
Интерьеры курной избы. Архангельская обл. ХIХ век


Изображение


Изображение
Крыльцо - увертюра композиции жилого ространства. Дом Елизарова. Карелия. ХIХ век


… Деревянный дом с древнейших времен состоял из трех частей. «А во дворе хором: изба, да клеть, да сени», – отмечают переписные книги ХVI века [4]. Изба служила для зимнего жилья, в клети хранили вещи, а сени связывали все части дома и двор. При этом каждая часть была многофункциональной. На Печоре, к примеру, в сенях летом спали, а по случаю устраивали пиры да свадьбы. Их делали просторными и парадными. В свадебном причитании пели:

Станем мы да в новы сени
В новы сени да во холодные
На гладкие полы да на еловые
На часты мелки да перекладинки
Мы отворим двери да на пяту…,


то есть распахнем их настежь. «Красные» «косящатые» окна (т.е. красивые, большие, обрамленные косяками) впервые появились в сенях, их превращали в летнюю галерею, это было признаком зажиточности хозяев.

Построены терема высокие
Просечены окна косявчаты
И поставлены колоды белодубовы
[5]

В клети обустраивали жилую горницу. Даже обширную поветь над двором пинежцы использовали не только для запасов корма, там устраивали посиделки, водили хороводы. И там тоже в теплое время играли свадьбы. Прямо на поветь по взвозу заезжал поезд с женихом.

Части дома представляли собой самостоятельные архитектурные образования по назначению и объемному решению. Летнюю клеть, к примеру, в древних хоромах рубили в виде высокой, в несколько ярусов, башенки-повалуши, в контрасте с более низкой избой и сенями. При таком разнесении функций, универсализации, подвижности назначения можно было снимать постоянную нагрузку с сравнительно небольшого отапливаемого объема, использовать остальные части дома как резерв для жилья. Василий Белов в очерках о крестьянском быте рассказывает, с каким нетерпением к концу зимы ожидала его семья переезда из зимней избы в просторные летние помещения [6].

Сени удобно соединяли дом с двором и холодными подсобными помещениями, которые пристраивали со стороны преобладающих ветров. Большой объем сеней надежно защищал от холода отапливаемую часть и сам вход в избу, «в тепло». В Заонежье, в Типиницах стоят дома с сенями в двух уровнях, с лестницей и зимним входом в жилье на верхнем уровне. Такое решение значительно усиливает защиту от проникновения в избу холодного воздуха, он остается в нижней части сеней. И печь ставили у самого входа, создавая тепловой заслон. Компактный объем отапливаемого жилья, эффективная защита входа – так же решены прибалтийские риги, карпатские хаты, жилые постройки кавказских народов, – повсюду, где человек использовал огонь.

Не устарели такие приемы и сегодня. А что предлагает сельскому жителю современный архитектор? На входе в дом тесный тамбур площадью до 0,8 кв. метров, или вообще отсутствие его (при рекомендуемой когда- то нормами, выработанными на большом опыте сельского строительства, глубине тамбура минимум 1,2 м) – это в конкурсных проектах «энергоэффективного дома ХХI века», отмеченных жюри [7]. Тепловой контур помещений дома – победителя конкурса изрезан, а форма крыши предполагает бесконечную борьбу с снежными мешками. Число углов, балконных дверей, ориентация входов и окон не ограничены никакими требованиями. При таких архитектурно-планировочных решениях нет никакого смысла тратиться на усиленную теплоизоляцию стен, хотя проблемы с топливом именно в ХХI веке стали глобальными.

…Интерьер избы прост, ничего лишнего: широкие лавки вдоль бревенчатых стен, над окнами, на высоте протянутой руки полки – надлавочницы, обеденный стол в красном углу и, наконец, огромная печь – домашний очаг, источник тепла и уюта. Деление на комнаты не практиковалось, лишь у печи, ближе к входу обособилась хозяйственная зона, иногда отделяемая невысокой перегородкой («шомнуша» или «бабий кут»). Дети обычно спали в закуте за печкой, подрастающим отводили отдельную горницу, светелку – «вышку». Вечером всей семье хватало места в этом общем жилом пространстве. Сезонная заготовка продуктов, зимние рукоделия и промыслы, посиделки, праздники – все проходило здесь, все было взаимосвязано, освящено ритуалом. В круговороте жизненных дел воспитывалось новое поколение – в наблюдении, в игре, а позже и в помощи. «Осенние грусти и радости» [8] – живописная зарисовка Виктора Астафьева, где рассказывается о волнениях сибирского мальчишки в ожидании осенней заготовки капусты. Вот кадушки выпарены, приготовлены, в избу собираются женщины со всей деревни, с песнями и прибаутками начинают рубить кочаны. Тут же крутятся ребятишки, старшим доверяют помогать. Из дома в дом переходит эстафета этого праздника осени, и запоминается он надолго.

А как обстоит дело в домах, что предлагаются для XXI века? Кухня в них – самое дальнее от входа помещение. В одном варианте дома-победителя общее жилое пространство разрезано лестницей, в другом кухня удалена в закуток за туалетами, да еще без естественного света. Нормально поесть, а тем более собраться всей семье практически негде. Не зря один американский архитектор утверждал, что легко построить дом, в котором семья вскоре распадется…

Посмотрим теперь, как освещается изба внутри. Основное помещение выходит окнами на главный фасад, как правило – на солнечную сторону. Окна в боковой стене освещают зону у печи. Через них хозяйка видела вход, улицу, детей, играющих у крыльца. Солнце старались подольше «задержать» в избе, зимой дома пряли, чинили сети, занимались поделками. Освещенность в сибирских избах приближается к показателю 1:8, это близко к нашим нормам. Но свет распределен равномернее, при угловом освещении нет глухих теней, нет темных простенков. Меньше скапливается темнота в углах, их закругляли специальным топором, дополнительно защищая от промерзания и сырости. Мебель, утварь, люди, находящиеся внутри, в интерьере избы, особенно в зоне «красного угла», как бы облекались световыми лучами с разных сторон. Это усиливало восприятие домового пространства как основной сферы обитания семьи.

При угловом размещении окон в течение дня, особенно утром и вечером, когда свет с разных сторон меняется, возникает особое ощущение «окружения» избы внешним пространством. Массивные бревна стен, балки потолка, соизмеримые с наружными просторами, усиливают это впечатление. Изба, сфера обитания семьи становится центром окружающего мира. Современный архитектор также пытается связать интерьеры с окружением – обильным, зачастую излишним у нас остеклением, большим числом балконных дверей, продолжением наружу мощения, сое- диняя комнаты с частью участка. А при угловом, даже незначительном, освещении все наружное пространство в нашем воображении облегает жилье как композиционный центр мироздания.

Идея центрированной жилой сферы прочитывается также в решении потолка. В курных избах, а их строили вплоть до ХХ века, потолок для сбора дыма устраивался в форме свода (потом дым выпускали через дымник или он «выволакивался» через дымоволочное окошко). Ощущение глубины перекрытия над головой сохранилось и при топке «по-белому» благодаря пластике массивной матицы. Недаром Сергей Есенин уподоблял ее Млечному Пути, потолок называл сводом небесным, а красный угол – зарей. Символика свода, балок, резных орнаментов уточняет древнейшую исходную идею жилища как Храма, созданного человеком, – модели мира наружного, сотворенного Богом, со сводом-небом над головой и очагом посреди. «Изба – святилище земли/ с запечной тайною и раем» (Н.Клюев). В очерке- эссе «Ключи Марии» [9] (1918) Сергей Есенин пишет о «храме-избе, совершающем литургию миру и человеку…», о «мудрости избяных заповедей» [10]. Цельное одухотворенное жилое пространство – с этого ядра композиции начинается архитектура жилища.

Уже отмечено, что отдельные части дома, взаимодействуя с главным жилым пространством, решаются как самостоятельные, самоценные образования. Обратим особое внимание на входную зону. Середину трехчастной постройки занимали сени, к ним примыкало крыльцо, обычно сбоку от главного фасада. Вход удобно связывался и с улицей и с огородом. На крыльце отдыхали взрослые, играли дети, сюда торжественно поднимались гости, это был серьезный ритуал. «Ты позволь-косе, хозяин, до двора дойти, до ворот дойти – на красно крыльцо зайти. На красно крыльцо зайти – за колечко взять, ворота отворить – по новым сеням пройти. По новым сеням пройти – в нову горницу зайти, прямь матицы встать – Виноградие спеть» [11].

Обжитое пространство крыльца выделялось тонкой резьбой подзоров, стоек, рисунком ограждений. В контрасте с бревнами стен все это отчеркивало его условные границы. Так складывалась архитектурная тема входа – своеобразной увертюры к восприятию внутренних пространств.

Взаимодействие дома и входной части как самоценных частей совсем не противоречит композиции современного жилища. Так, в работе Мис ван дер Роэ – в стеклянном доме Фарнсворт открытая входная плита-терраса подчеркнуто отделена от здания, при- поднята над землей, представлена самостоятельным композиционным элементом. В новом прочтении – та же тема: входная часть дома как «полпред» внутреннего пространства. Увы, для домов ХХI века подобные решения не предлагались…

Естественно сложившийся, наиболее распространенный прием размещения крыльца дал много преимуществ. Стало возможным обратить оконный фронт общего жилого пространства в сторону солнца, озера, реки, к общин- ному пространству улицы. При подходе с угла небольшой объем избы воспринимается цельно, «в три четверти», а детали фасадов – в объемных ракурсах. Сначала обозреваем дом, затем крыльцо. Если вход устраивали «в лоб», посреди главного фасада (ныне самый частый прием), крыльцо будет накладываться на дом, глубина его при лобовом подходе ощущается слабо, а внутренний объем разваливается. Такое решение выгодно лишь при значительно больших габаритах и совершенно другой, дворцовой организации здания.

Крыльцо связывается с избой по принципу ансамбля: в сопоставлении дополняя друг друга, каждая своей особенностью, самоценностью выявляет, усиливает особенность другой, рождая в целом новое качество. Проходя по деревенской улице, можно заметить, что застройка не замыкает ее. Массивы изб с нацеленными на дорогу коньками чередуются с дальними просветами – до реки, леса, до горизонта. Снова контрастное сопоставление линии застройки и глубины просветов, массы и пространства, оси улицы и поперечных осей жилья. В самой структуре избы заложена возможность для композиционной связи с другими домами, с природным окружением. Не потому ли сложнее объединить современные дома, если в них не выделено жилое ядро, вход устроен «в лоб», а оси зданий ориентированы вдоль улицы.

Тема главного жилого пространства определяет и решение фасадов. Оно зрительно выявляется поясом нарядных окон, отчеркнутых сложной резьбой. Контраст наличников с массой бревен усиливается динамикой самой стены – в контрасте стеновой плоскости и объемных округлых бревен, ее составляющих.

Пол избы поднимали над подклетом – «подизбицей» – повыше, подальше от снега, от сырости, поэтому окна как бы парят над землей. Идея свода-неба уточняется в резьбе подзоров, лобовых досок – причелин, полотенца на стыке их у конька. А сам «…на кровле конек /есть знак молчаливый, что путь наш далек» (Н.Клюев) [12]. Украшенность, возрастающая с высотой, к фронтону и кровле, усиливает чувство легкости, воспарения. Отсюда известное правило – «красота в верхах» – в небе, в освобожденном от тяжести воздушном пространстве. Иван Егорович Забелин, известный знаток русской старины, писал: «…по понятиям древности первая красота здания заключается в его покрытии, в его кровле» [13]. По такому принципу созидалось все богатство завершений деревянных построек, от амбаров и навесов до ансамбля в Кижах.

Изображение Дом из деревни Выхино 30-40 годы ХIХ века


Изображение
Дом Елизарова. Карелия .ХIХ век


Изображение
Жилой дом с сенями в двух уровнях. Село Типиницы.
Карелия. ХIХ век


Изображение
Жилье на высоком подклете, широкий взвоз ведет на поветь. илой дом. Архангельская область ХIХ век


Изображение
Кон ьк и из б на ц елены на дорогу. Жилые дома ХIХ века. остромская область


В деревянном народном зодчестве нет разделения на решения только функциональные и только эстетические, все «украсы» рациональны, не противоречат разумному использованию объекта сотворения, природным особенностям материала, «работе» его в архитектурно-конструктивной структуре жилья. Известный исследователь деревянного зодчества Д.Милеев в начале 20 века отмечал: «Трудно себе представить, не видев, уютную прелесть старинной крестьянской избы Русского Севера. Как здесь все цельно, просто, лишено вычурности, как все высокохудожественно, стильно, красиво» [14]. Недаром Василий Белов своим «Очеркам о народной эстетике» дал краткое, но емкое название – «ЛАД». Гармоничная и в то же время ясная тектоническая логика характерна не только для общей композиции, но и для всех ее элементов. Так, древнейшие геометрические прорезные орнаменты сосредоточены на деталях навесных: на наличниках, лобовых досках, подзорах. Они не только детализируют общий сакральный образ жилья и несут эстетическую функцию, (что в прошлом, как уже сказано, не разделялось), но еще уменьшают массу навесной детали, усиливают стекание влаги с нее, проветривание стены под глубоким свесом (за счет чередования световых пятен и затененных мест), усиливают жесткость резной доски. Или, например, «шелом» или «охлупень» – огромное многопудовое бревно с вырезанным на торце коньком. Оно не только венчает фасад, но и нагружает всю деревянную конструкцию крыши, делая ее пространственно более жесткой, более устойчивой.

Природное чувство целостности формы, характерное для народного зодчества, в немалой степени утрачено сегодня, несмотря на научные исследования композиции, высшее архитектурное образование и пр. Например, простой плотник прошлых веков – тот, кто создал избу – никак не мог бы в срубе, симметрично покрытом двускатной кровлей, углубить половину главного фасада, вставить туда террасу, как это часто делают сегодня. Ведь фасад – это «чело» дома, недаром лобовые доски зовутся «причелинами». Так представим человека, у которого одна половина лица вместе с глазом углублена по сравнению с половиной другой. Авторы подобной хирургии, дипломированные зодчие, даже не задумываются, что за композиция получилась.

Отработанный общий стереотип жилья обеспечивал высокий уровень архитектурного решения, оно не зависело от размеров избы, числа украшений, богатства хозяина. Единая композиция прочитывается и в избушке старушки – бобылки, в два окошка на фасаде, и в огромном доме-дворце Ошевнева. Одаренный традицию развивал, прибавляя новое, свое, другой просто на нее опирался, сохраняя наработанное поколениями качество. Так же складывались народные песни, былины, вообще фольклор. В то же время общая идея не имела конечного выражения, каждый мастер воплощал ее в меру своей индивидуальности, да и просто по настроению, и тогда к типовой структуре прибавлялся столь необходимый в искусстве элемент – случайность. Именно поэтому избы Русского Севера, произведения коллективного мастерства, вроде бы все на одно лицо, – и все неповторимы, как и человеческие лица. Нет в деревянном зодчестве и разделения на архитектуру столичную и, классом пониже, провинциальную. Конечно, различия есть, особенно ближе к югу, но скорее в силу природных и исторических факторов. Нередко там использовали другие стройматериалы. К тому же Русский Север не испытывал частых разорений от набегов южных соседей, поэтому и сложились благоприятные условия для сохранения традиций, сыгравшие столь значительную роль в общем развитии. Игорь Грабарь писал, что «на Севере… были выработаны все те совершенные формы деревянного зодчества, которые в течение веков непрерывно влияли на всю совокупность русского искусства» [15]. Но отметим, что все художественные шедевры Русского Севера – в сотнях верст от официальных культурных центров, на Онежском озере, на Северной Двине, у Белого моря. Александр Викторович Ополовников однажды в устной беседе [16] заметил, что «церковь Успения в Кондопоге (XVIII в.) – это альфа и омега деревянного зодчества», она строилась северными плотниками как прощальный аккорд, как последнее воплощение своего, народного творчества, отличного от господской архитектуры набиравшего тогда силу столичного Петербурга.

Простота и разумность архитектурно-конструктивной структуры избы определили ее долгую жизнь. Изба отвечала тогдашней системе неразрывно связанных мировоззренческих, эстетических, этических и прочих представлений крестьянина. Архитекторы избы ответили на требования своего времени, и, как мы видим, ответили высокопрофессионально. В пространстве северного дома, в просторах его помещений, видов на озера, поля и леса вокруг невольно чувствуешь покой и гармонию – состояние того, кто здесь строил, хозяйствовал, жил, в ладу с природой и с самим собой. В широко известном в 1980-е годы романе Федора Абрамова «Дом» жители северной деревни пытаются спасти от распродажи по частям большой бревенчатый семейный дом с фамильным коньком на крыше. И старый крестьянин, укоряя того легковесного человека, что затеял распродажу, говорит ему: « Главный дом человек у себя в душе строит. И тот дом ни в огне не горит, ни в воде не тонет…» Так в романе постепенно отождествляется цельное и ясное строение этого деревянного дома с душевным строем его главных героев. Что же можно представить в душах ныне живущих, если судить о них по домам для XXI века – из проектов упомянутого конкурса? Найдем ли мы тип жилища, который поможет сохранить сложившийся веками столь высокий социокультурный потенциал? Такой поиск подчас заменяется подражанием различным архитектурным решениям, разработанным для других природных регионов, в рамках других культур и даже цивилизаций. Есть ли оптимальные ответы даже на простые, казалось бы, вопросы: как в наших условиях надежно защитить сельский дом от холодов, удобно вести в нем хозяйство, собираться всей семьей. Дотягиваем ли мы в этой работе до профессионального уровня предшественников? Сегодня необходимо выработать новый, современный тип сельского жилища, сохраняющий при этом достижения народного деревянного зодчества, годный для многообразного воплощения в пространстве России. Опыт «древоделов» прошлого поможет: в архитектуре избы – уроки ремесла для нынешнего проектировщика.

Статья подготовлена по материалам работы, опубликованной автором в газете «Архитектура» в феврале 1984 г. и дополненной в сообщении на Международной научно-практической конференции «Культура дерева – дерево в культуре» в Ростове Великом в сентябре 2010 г., рисунки И. Павловой, фото автора. Опубликована в "Архитектура и строительство России", 2011, №9, С. 29-35

Библиография

1. А. Буров «Об архитектуре», М., 1960.
2. Кондовый – ударение на первом слоге.
3. В. Даль. «Толковый словарь живого великорусского языка», Т.2, С.-Пб.-М., 1881.
4. Цит. По кн. М.Мильчик, Ю. Ушаков «Деревянная архитекту- ра Русского Севера». Л., 1981.
5. Цит. по книге Б. Ланге Деревянный дом от мала до велика М., 1998.
6. В. Белов «Лад. Очерки о народной эстетике» М 1978.
7. Конкурс организован Фондом РЖС, НП НАМИКС и Союзом архитекторов России, см. http//www.mks-mg.ru/rasp.html
8. В. Астафьев. «Осенние грусти и радости».Собрание сочинений в пятнадцати томах. Тома 4, 5. Книга первая Красноярск 1997.
9. Мария на языке хлыстов… обозначает душу» (прим. С. Есенина).
10. Есенин С. А. «Ключи Марии». Полное собрание сочинений в 7 т. Том 5 М 1997.
11. См. пункт [5].
12. Цитата по очерку С. Есенина «Ключи Марии».
13. И. Забелин «Черты самобытности в древнерусском зодчестве». Русское искусство. М., 1900.
14. Цит. по изданию Б. Гнедовский «Архангельский музей- заповедник деревянного зодчества». М., 1978. Особенную целостность решений народного зодчества единодушно отмечают и современные исследователи – М. Мильчик, Е. Ополовникова, В. Орфинский, О. Севан, Ю. Ушаков и многие др.
15. И. Грабарь «История русского искусства т.1 М 1910.
16. Это А.В. Ополовников рассказывал мне на острове Кижи во время завершения реставрации церкви Воскрешения Лазаря в 1960-х годах

http://culturolog.ru...d=966&Itemid=35

#2 Rostam

    Участник

  • Пользователи
  • PipPip
  • 1 482 сообщений

Отправлено 15 Январь 2012 - 05:57

Как дополнение- два отрывка из текста о народном зодчестве, позволяющие человеку думающему взглянуть по-новому на расхожие стереотипы, на понятие "самобытность"... и что обычный быт средневекового французского или норвежского крестьянства каким-то чудом может в 21 веке казаться образованцам исконно русским, уникальной, типичной исключительно для России жизнью народа.
.

Цитата


РУССКИЙ ДОМ В БУКВАЛЬНОМ СМЫСЛЕ

Русская изба и шире – русский дом, в том виде, как мы их теперь представляем, сложились не в незапамятные времена, а сравнительно недавно, в течении двух-трёх столетий, начиная с XVII века. Их внешний вид и внутреннее устройство – результат воздействия многих факторов: природных, социо-культурных, производственных. Сам факт возможности сотворения ныне признаваемого всеми традиционного русского жилища в сравнительно позднее время, время, когда Запад уже вовсю порывал не только с Традицией, но и с католической церковностью, - поразителен. Объяснить его можно только чрезвычайной устойчивостью крестьянского общества, традиционностью быта и представлений об устройстве мира.
.....................................

Надо заметить, что высшим образцом материальной народной культуры мы признаём именно курную (чёрную, рудную) избу, в которой дым при топке печи поступал непосредственно в верхнюю часть внутреннего объёма. Переход на белые печи принёс вслед за собой невосполнимую утрату в устройстве всего комплекса значимых элементов избы: понизился потолок, повысились окна, стали пропадать воронцы, печной столб, голбец. Единый зонированный объём избы начал дробиться на функциональные объёмы-комнаты. Исказились до неузнаваемости все внутренние пропорции, внешний вид и постепенно изба прекратила своё существование, превратившись в сельский дом с интерьером, приближенным к городской квартире. Вся «пертурбация», фактически – деградация, произошла лет за сто, начавшись в XIX веке и завершившись к середине XX. Последние курные избы, по нашим сведениям, переделывались в белые после Великой Отечественной войны, в 1950-е годы.
http://novoestaroe.r...php?razdel=izba

Сообщение отредактировал Ice: 15 Январь 2012 - 06:32


#3 nessie264

    Переводчик

  • Пользователи
  • PipPipPipPipPip
  • 10 162 сообщений
  • LocationРоссия Снежинск-Тольятти

Отправлено 15 Январь 2012 - 07:15

Вообще - как жить в курной избе, представить современному человеку сложно.
Тут если в бане печка дымит, и то проклянешь все на свете. Опять же, потолки закопчёные (как и физиономия).
С другой стороны, говорят, что в курной избе всегда сухо и тепло...

Вообще, тема создана с определённой целью.

Надеюсь народ поделится, как печки правильно складывать, чтоб не дымили, как оборудовать погреб - чтоб сухой был, как крышу лучше крыть и т.д. и т.п.

Мужской клуб, как-никак :)

#4 Rostam

    Участник

  • Пользователи
  • PipPip
  • 1 482 сообщений

Отправлено 15 Январь 2012 - 08:21

Мой брат когда строил себе домик, печку там тоже поставил, печника пригласил, (много печников пригласили, один понравился, вот его взяли).
Печник всё сделал как надо, указал на то что этой печки будет недостаточно чтобы весь дом протопить, Я ему и говорю, мол, трубы можно отвести от печки,разве сложно?
Грит да, можно, начал смету составлять...Толково так...
Брат долго ещё там обсуждал, я уехал по своим делам и забыл об этой мелочи. Довелось мне как-то зимой прожить неделю с братом в его доме. Он, уже разведённый, там редко появлялся. Но охотно всё показывал, рассказывал.
И вот, резво, с оптимизмом стал он делать идиллию. Надо заметить что санузел и кухня там по последнему слову техники, к счастью.
Но вот отопление... Печка топит. Классно топит. Ведёрко угля в день.
В двух прилегающих комнатах тепло - в гостиной и спальне. Особенно в спальне жарко, даже одеяла не надо
В других комнатах зимой температура - далеко не комнатная.

Короче...на третий день он раздобыл масляные радиаторы на электрической тяге и поставил их во всех комнатах. Заколебался он с углём, с бронхитом.
А вот сделал бы нормально с самого начала - горя бы не знал

Сообщение отредактировал Ice: 15 Январь 2012 - 08:35


#5 Wiktori

    Участник

  • Пользователи
  • PipPip
  • 934 сообщений
  • LocationКалининград

Отправлено 15 Январь 2012 - 08:27

Просмотр сообщенияnessie264 (15 Январь 2012 - 07:15 ) писал:

Вообще - как жить в курной избе, представить современному человеку сложно.
Тут если в бане печка дымит, и то проклянешь все на свете. Опять же, потолки закопчёные (как и физиономия).
С другой стороны, говорят, что в курной избе всегда сухо и тепло...

Вообще, тема создана с определённой целью.

Надеюсь народ поделится, как печки правильно складывать, чтоб не дымили, как оборудовать погреб - чтоб сухой был, как крышу лучше крыть и т.д. и т.п.

Мужской клуб, как-никак :)

Я читала про печи в курной избе. Суть их в отсутствии трубы для дымохода. Но, всё дело в том, что печи эти строились так, что выход для дыма был около небольшого оконца, в которые дым уходил полностью и в избу не попадал. Когда дрова в печи прогорали полностью, оконце это закрывалось. А сама печь оставалась горячей ещё очень долго, почти сутки проходили, пока печь остынет, поэтому и в избе было ещё очень долго тепло. :)


Ещё хочу добавить про терем. Теремом, оказывается, назывались помещения, которые строились выше всех остальных помещений, и к которым обычно пристраивалось отдельное высокое крыльцо, чтобы можно было сразу входить туда, не заходя ни в какие другие дома, и в которых никаких хозяйственных работ не делалось, например светёлка (девичья) - отдельная там комната для незамужних дочерей, ну и другие комнаты в которых домочадцы спали.
"Не плыви по течению, не плыви против течения, плыви туда куда тебе надо." (с)


#6 nessie264

    Переводчик

  • Пользователи
  • PipPipPipPipPip
  • 10 162 сообщений
  • LocationРоссия Снежинск-Тольятти

Отправлено 15 Январь 2012 - 08:38

Иван Забелин

Домашний быт русских царей в XVI и XVII столетиях

" Нет сомнения, что основою и первообразом древнейшего русского жилища была клеть -- связь бревен на четыре угла, строение, уцелевшее в своей первобытной простоте и до наших дней. В таких клетях летом жил и св. Владимир в своем любимом селе Берестове, где в тех клетях и скончался.
Клеть зимняя, приспособленная для тепла, отапливаемая посредством печи, в отличие от холодной клети именовалась истьбою, также истопкою, что и заставляет предполагать, что из этой истопки образовалось и самое слово изба, от глагола топить, истопить; по крайней мере, такой смысл этого слова держится в показаниях наших летописей, и южных, и северных, в которых, при описании событий XI и XII ст., находим: истопку, истопьку, истобъку, истбу, истьбу, истебу, избу теплу {Там же. Годы: 945, 1074, 1093, 1095, 1097, 1102, 1116, 1216. В 1095 г. "Пристрои Ратибор отрокы в оружьи истобку (истьбу, избу) пристави истопити им..."}.

Удаляясь к первобытным временам, когда люди еще не умели строить клетей и жили в кущах, в шалашах и лачугах, конечно, только в южных теплых странах можно находить для слова изба корень в общем индоевропейском: стоба, стаба, стуба, по-русски стопа, в значении той стопки, какую устроивал себе первобытный человек для сохранения от непогоды и для тепла в виде конусообразного, округленного шалаша, обмазанного глиной. Stabulum (лат.) и Stafmos (греч.), обозначающие жилища первобытного устройства, указывают также на этот корень.

Как бы ни было, но в историческое уже время в русских понятиях изба, истопка разумелась вообще клеть, отапливаемая печью, как она и теперь этим именем отличается от простой, холодной клети. Это была постройка, повсеместно распространенная в нашей более или менее лесной равнине, от Новгорода до Киева, составлявшая коренную типическую форму русского жилища как в простонародном крестьянском быту, так точно и в княжеском, а потом до конца XVII ст. и в царском. Истопка, истьба, изба постоянно упоминается в летописях: как скоро речь идет о жилищах княжего двора. В составе княжего двора упоминается также горенка (1152 г.), обозначающая горний, то есть верхний ярус постройки, и вновь свидетельствующая, что древний состав двора неизменно сохранялся и в позднем его устройстве. Но от других, боярских и вообще богатых дворов, княжий двор отличался тем, что в его составе всегда находилась обширная клеть, носившая в то время именование гридницы (в песнях гридня) от имени гридь, гридьба, как прозывался особый отряд княжеской дружины, главным образом в Новгороде. В областном языке грыднею называется и простая изба.

В гриднице Владимир давал по воскресеньям пиры боярам, гридем, сотским, десятским и "нарочитым мужам", следовательно, она служила приемною и была самым обширным покоем княжеского дворца. В "Слове о полку Игореве" упоминается о Святославли гриднице в Киеве; в древних песнях гридница носит эпитет светлой, и в ней обыкновенно стоят столы дубовые. В позднейшее время ей соответствовала, по своему значению, повалуша. Столовая изба, также горница, а по способу постройки, -- светлица. Другие клети получали свои имена соответственно их назначению в княжеском обиходе, каковы были ложница или одрина -- спальня, от слова одр -- постеля. Божницею назывался домовый храм князей, в котором они слушали церковные службы, почти всегда на полатях, то есть на хорах, соединявшихся с княжеским дворцом переходами. "Володимир (Галицкий в 1152 г.) пойде к божници к святому Спасу на вечернюю и якоже бы на переходех до божници, и ту виде Петра (посла Изяславова) едуща, и поругася ему: поеха мужь Рускый, объимав вся волости, -- и то рек иде на полати (на хоры)" {Там же. Т. 1. С. 73, 97; Т. 2. С. 21, 56, 72.}. Впоследствии местоположение княжеских домовых церквей обозначается большею частью выражением: что на сенях.

Общая характерная черта в устройстве древнего княжего двора, как я всех других богатых и достаточных дворов того времени, заключалась в том, что хоромины, избы, клети ставились, хотя и по две, по три в одной связи, но всегда в отдельности, отдельными группами, отчего и вся совокупность разных построек во дворе именовалась собирательно хоромами. Княжеский дворец не составлял одного большого целого здания, собственно дома, как теперь, но дробился на несколько отдельных особняков. Почти каждый член княжеской семьи имел особое помещение, отдельное от других строений. Для необходимого соединения таких отдельных помещений служили сени и переходы. Сени составляли вообще крытое, более или менее обширное пространство между отдельными клетями, избами, горницами, как в верхнем, так и в нижнем ярусах всех построек.

Из всех мест летописи, где упоминается о сенях, видно, что они были в верхнем ярусе, где, следовательно, находились и все покои, в которых жили князья. Так как сени представляли важное и притом неизбежное условие в расположении хором, то и самый дворец княжеский в древнейшее время именовался вообще сенями, сенницею. "Си же (людье в 1067г.) придоша на княждвор. Изяславу же седяшу на сенех с дружиною своею... князю же из оконця зрящю и дружине стоящи у князя... (в 1095 г.) Итлареви в ту нощь лежащю у Ратибора на дворе с дружиною своею -- на сенници... -- И седшим всей братьи у Всеволода на сенех, и рече им Всеволод... -- В то же время Борис пьяшет в Беле-городе, на сеньници, с дружиною своею и с попы с Белогородьскими... -- Петр же поеха в град и приеха на княжь двор, и ту снидоша противу ему с сеней слугы княжи вси в черних мятлих... и яже взиде на сени, и вида Ярослава, седяща на отни месте в черни мятли и в клобуце, такоже и вси мужи его, и поставища Петрови столец, и сяде..."
В этом же значении должно принимать и выражение: у государя на сенях, весьма употребительное в XVI и XVII столетиях.

Мы упоминали уже, что князья, как потоми цари, занимали всегда верхние ярусы дворца, который от этого в XVI и XVII ст. назывался вообще верхом: выражение: у государя в верху -- значило то же, что во дворце. В нижних этажах древних княжеских хором, под клетями, находились порубы. В позднейших редакциях летописей поруб заменяется словом подклет {Там же. Т. 1. С. 73; Т. 2. С. 24, 28; Т. 3. С. 2. Царственный летописец... Спб., 1772. С. 57.}. В этих-то подклетах и вообще в нижних этажах жили княжи слуги, отроки, детские и все лица, составлявшие княжий deop и называвшиеся поэтому дворянами. К хозяйственным постройкам княжего двора принадлежали погреб, медуша -- погреб с вареными медами; бретьяница -- погреб с бортевым медом; скотница -- кладовая со всякою казною.

Некоторые из древнейших княжих дворов, по красоте своей, а может быть, и по красивому местоположению, назывались красными {ПСРЛ. Т. 1. С. 99; Т. 2. С. 81.}, а двор великого князя Юрья Долгорукого в Киеве, за Днепром, именовался даже раем. В отношении наружного вида дворцов мы имеем свидетельство "Слова о полку Игореве", где упоминается о златоверхом тереме великого князя киевского Святослава.
Вот те краткие известия о древнейшем княжем дворе, которые находим в летописных свидетельствах X, XI и XII столетий. Несмотря, однако ж, на эту краткость и отрывочность первоначальных указаний о княжем доможительстве, мы видим, что древнейший княжеский быт в этом отношении очень мало изменился и в последующих веках, а что еще важнее, он был таким же и на севере, как на юге, ибо на севере жило то же княжеское племя, которое в те времена переходило туда с юга, перенося с собою все условия, потребности и порядки своей жизни. Без всякого сомнения, дворец первых московских князей заключал в себе много сходного со всеми другими княжескими дворцами того времени: по крайней мере, в состав его входили те же самые части, какие указаны нами выше. Это вполне подтверждают известия последующих столетий. Златоверхий Набережный терем и Набережные сени (в смысле целого дворца) Димитрия Донского, указывая на местоположение великокняжеских хором в Москве, объясняют вместе с тем и их сходство с древнейшими постройками того же рода. "Повесть о Мамаевом побоище" рассказывает, между прочим, что весть о приближении Мамаевых сил застала великого князя за пиром в набережных теремах: пил он чашу за брата своего Владимира Андреевича. Далее, когда московская рать двинулась с князем в поход, повесть описывает плач его супруги: "Княгиня ж великая Евдокия вниде в златоверхий терем в набережный, в свои сени и сяде под стекольчатым окном на одре... слезы проливающе..." По другим спискам: "...сяде под южными окны... вниде в набережные сени и седоша о рундуце (стул) под стеклянным оконцем..." {Русский ист. сб. 1838. Т. 3, кн. 1. С. 24; см. также: Карамзин Н. М. История государства Российского. Т. 5, Стб. 70, 85.}

Несмотря на то, что сказание о побоище и, след., эти известия о княжеском дворце относятся к более позднему времени, все-таки они дороги для нас как свидетельства, обозначающие хотя одною общею чертою сходство московского княжего двора с древними. Этот Набережный терем находился подле самой церкви Благовещения, которая была первым домовым храмом московских князей. По красоте местоположения и московский княжий двор мог также называться раем. А что действительно он был построен обширно и с великолепием, какое соответствовало вкусам времени и богатству сильнейшего русского князя, так об этом могут свидетельствовать чудные часы, может быть, единственные в то время во всей Русской земле, которые поставлены были в этом дворце в 1404 г. Летописец потому только и сохранил об них известие, что они, выходя из ряда обыкновенных предметов, очень удивляли современников. Он описывает их следующим образом: "Князь великий (Василий Дмитриевич) замысли часник и постави (его) на своем дворе за церковью, за св. Благовещеньем. Сии же часник наречется часомерье; на всякий же час ударяет молотом в колокол, размеряя и разсчитая часы нощные и дневные; не бо человек ударяше, но человековидно, самозвонно и самодвижно, страннолепно некако; створено есть человеческою хитростию, преизмечтано и преухищрено" {Карамзин Н. М. Указ. соч. Т. 5. Стб. 249.}. Другой летописец присовокупляет, что часы были "чудны велми и с луною..." {ПСРЛ. Спб., 1859. Т. 8. С. 77.}, или с лунным течением, как выражались о подобных часах позднее. Мастером и художником этих знаменитых часов был чернец Лазарь, родом серб, пришедший в Москву с Афонской горы. Часы стали более полутораста рублей на тогдашние деньги: сумма по тому времени весьма значительная. Необходимо упомянуть, что Василий Дмитриевич около того же времени выстроил и самую церковь Благовещения, каменную, вероятно, на месте прежней деревянной, которой постройка приписывается великому князю Андрею Александровичу в 1291 г. Очень немудрено, что вместе с этими сооружениями церкви и часов великий князь вообще обновил свой дворец, украсив его, может быть, новыми зданиями, по обычаю, деревянными, о чем летописец не сказывает ни слова по той причине, что подобные перестройки, как дело весьма обыкновенное в княжеском быту, не заслуживали упоминания. Летописи конца XV века и современные им записки упоминают, к случаю, среднюю горницу, в которой великий князь Иван Васильевич, в 1479 г., по случаю торжественного освящения нового Успенского собора и перенесения в этот собор мощей московских чудотворцев, давал стол митрополиту и духовным властям. Упоминают еще набережную горницу великого князя (1488 г.), набережный сенник, также середнюю повалушу великой княгини Софьи Фоминичны, где представлялся ей посол цесарский Юрий Делатор, в 1490 г., и столовую гридню и повалушу великого князя, записанные летописцем по случаю заключения в 1492 г. несчастного угличского князя Андрея Васильевича {Памятники дипломатических сношений... I, 10, 30, 34; Карамзин Н. М. Указ. соч. Т. 6. Стб. 48, 103 и 347; Летописец (Устюжский). М., 1781. С. 170.}. Здесь одна только повалуша не упоминается первоначальными летописцами, что, однако ж, не дает основания заключать, что повалуши не было в древнейших наших постройках, что ее не было и на княжих дворах. В других памятниках старинной письменности, относящихся даже к XII в., упоминается и повалуша и вдобавок с обозначением, что она бывала расписываема, т. е. украшаема живописью. "Ты, -- обращается одно учительное слово к богатому, -- живя в дому, повалуши исписав, а убогий не знает, где главы подклонити!" {Памятники дипломатических сношений... I, 10, 30, 34; Карамзин Н. М. Указ. соч. Т. 6. Стб. 48, 103 и 347; Летописец (Устюжский). М., 1781. С. 170.}

Ни один летописец не оставил нам подробного описания древнего русского жилища, такого описания, которое по типичности своей могло бы заменить нам полнейший свод всех известий по этому предмету; летописцы не имели в виду нашего любопытства и нисколько не занимались современным им домашним бытом по той, единственно, причине, что этот быт был так близок к ним, так известен всем, что его не стоило и описывать. Но насколько это может затруднять наши разыскания? Неужели во всех случаях мы должны раболепствовать пред данным фактом, не стараясь другими путями достигнуть истины? Археология, в некотором отношении, заключает в себе много сходного с палеонтологиею, которая по одной части заключает о целом, по одному позвонку какого-либо животного воссоздает целый его организм. То же самое можно сказать и об археологических изысканиях, хотя здесь достижение истины несравненно труднее, и заключения и выводы должны предлагаться с большею осторожностью. Впрочем, и здесь есть такие предметы, о которых разыскания решаются без всякого затруднения. Напр., в настоящем случае, мы знаем, что в древнейшем периоде нашей истории летописцы, упоминая о дворе, о тереме, о клетях, дверях и пр., ни слова не говорили о воротах, о заборе, о крышах, крыльцах, окнах, лавках и т. д.; следует ли заключать из этого, что в древнейших русских жилищах не было окон, лавок и т. п., а при дворах -- вороти заборов? И нужно ли говорить исследователю, по поводу первого летописного упоминания о дверях, что-де у древнейших наших жилищ были и двери, -- и говорить об этом в то время, когда о других, неизбежно подразумеваемых частях жилища, не сказано ни слова?.. Таким образом, несмотря на то, что летописцы оставили нам весьма мало подробностей о старинном нашем домостроительстве, мы можем безошибочно пополнить краткие их указания известиями позднейшего времени. Это тем более возможно, что народный быт Древней Руси, особенно в отношении образа жизни, нелегко поддавался посторонним влияниям, нелегко изменялся и даже до настоящего времени сохранил основные черты своего характера. Все согласятся, мы думаем, что теперешний крестьянский двор Великой Руси точно так же ставится, как ставился, может быть, за триста, четыреста и даже за тысячу лет. Притом до Петра Великого все население Московского государства не различалось так резко ни в образе жизни, ни в обычаях; следовательно, и домоустройство всех сословий отличалось повсеместным однообразием, сходством, которое сохраняется даже теперь по всем великорусским деревням.

Мы уже сказали, что первообразом древнего русского жилища была клеть, из которой потом образовалась изба, до сих пор почти единственное жилище нашего крестьянина. Изба и клеть составляли, так сказать, основу его двора. Обыкновенно изба была поземная и черная, то есть курная, срубленная прямо на пошве или на подзавалье, с волоковыми окнами, от 6 до 8 вершков длины и 4 вершка ширины, которые располагались почти под потолком, для пропуска в них дыма, и походили более на щели, нежели на окна. Волоковыми они называются потому, что их не затворяли, а задвигали, или заволакивали, особою закрышкою или доскою. У некоторых изб были дымницы или дымники {ПСРЛ. Спб., 1841. Т. 3. С. 160, 164.}, вероятно, деревянные трубы, какие нередко встречаются и теперь; впрочем, эти дымницы составляли, кажется, принадлежность белых изб, о которых мы еще будем говорить. Против избы у семьянистых и зажиточных людей ставилась клеть -- летний холодный покой, также с волоковыми окнами. Место под общею кровлею, между клетью и избою, называлось сеньми. Под клетью, которая в иных местах называлась повалушею и даже горницею, почти всегда был глухой подклет, называвшийся нередко мшаником, в котором помещался домашний скот или кладовая. Поэтому клеть, в отношении к избе стояла всегда выше, отчего, вероятно, и носила название горницы. Вот жилище простолюдина. Мы берем только главные черты, не упоминая о разных подробностях крестьянской избы и клети, о принадлежностях крестьянского двора, собственно о дворище, как в древнее время называлась вся совокупность таких принадлежностей, вообще о дворовом и огородном строении, потому что все это с незапамятных времен и доныне существует почти без изменений.
У людей других сословий, у богатых гостей, дворян и, наконец, у бояр, постройка и расположение хором изменялись по мере потребностей, какие уставляла жизнь каждого лица, хотя в главных чертах они и сохраняли первобытный топ избы и клети простолюдина. Вместо черной, поземной избы, здесь ставилась изба белая, также поземная, но с тою только разницею, что дым из нее проходил в трубу, дымницу, а не в дверь и не в волоковые дымовые окна, как бывает в избе курной. Впрочем, большею частью такая изба строилась на подклете, почему и называлась горницею, как верхний, горний покой в отношении к подклету; в этом случае она была всегда с красными {Значение прилагательного красный более или менее известно. Красными, в смысле "красивых", назывались большие окна с колодами и оконницами, или рамами, в отличие от малых, волоковых, не имевших оконниц и колод.}, косящатыми окнами, при которых, однако ж, допускались и малые волоковые, располагаемые обыкновенно по сторонам красных, но чаще в боковых и задних стенах горницы. Сверх того, горница отличалась от избы печью, которая здесь была изразцовая, муравленая, круглая или четыреугольная, вроде голландской, совершенно отличная от избной, так называемой русской печи. Горница и самая изба разделялась нередко перегородками на несколько комнат. Нередко две-три или четыре клети, или горницы, ставились в одной связи и назывались собирательно двойнями, тройнями, четвернями, смотря по количеству связанных таким образом клетей, вообще хоромами в собственном смысле, а каждая такая клеть отдельно -- комнатою и горницею.

Что же касается до подклетов, то это были нижние этажи древних хором; они носили разные наименования, смотря по своему назначению: в них помещались людские, кладовые или казенки, в которых хранилась казна, то есть имущество, и пр. В первом случае они были жилые с волоковыми окнами и с печами, во втором -- глухие, то есть нежилые, иногда без окон и даже без дверей, потому что ход в них бывал только из верхнего этажа.
В больших хоромах обширные сени соединяли горницу или комнаты с повалушею или повалышею, которая всегда ставилась особняком от жилых хором, с передней их стороны, также на жилом или глухом подклете, в два или в три яруса. Это был обширный летний, т. е. холодный, покой, соответствовавший клети в крестьянском дворе и служивший большею частию в качестве столовой или вообще приемной комнаты. В иных случаях повалыша служила также для сохранения разной домашней рухляди. В богатых и особенно в государевых хоромах она соответствовала древней гридне, а впоследствии столовой, т. е. парадной комнате, в которой давались праздники и пиры, принимались гости. С этою, может быть, целью повалуша и ставилась подалее от жилого помещения и всегда против передней комнаты, так что не имела сообщения с задними клетями.
Кроме горницы и повалуши, в состав старинных хором входили еще светлица и сенник. Светлица -- та же горница, с одними только красными косящатыми окнами, которых в ней было больше, нежели в горнице, и которые, разумеется, давали более свету, нежели окна горницы и всякого другого покоя. В светлице окна прорубались во всех четырех стенах или, по крайней мере, в трех, между тем как горница имела красные окна только с лица или с двух сторон, если была угловая. Светлицы ставились по большей части только на женской половине и всегда служили рабочими комнатами для женских рукоделий, особенно для вышивания шелками, золотом и для белого шитья. Вообще, светлица была комнатою, назначаемою для работ разного рода и для всяких занятий. Сенник, от слова сени, -- также холодный покой, без печи, с немногими волоковыми окнами, служивший летом спальнею; от теплых хором он отличался особенно тем, что на дощатом или бревенчатом его потолке, как и на потолке сеней, никогда не насыпалась земля, что необходимо было при устройстве теплого покоя. От этого сенник получал весьма важное значение во время свадьбы: в нем обыкновенно устроивалась брачная постель; а древние обычаи не допускали, чтоб у новобрачных над головами была земля, как такой предмет, который, среди радостей жизни, во время "веселия", как называли самую свадьбу, мог подать повод к размышлению о смерти; по крайней мере, так объясняет этот обычай англичанин Коллинс, посещавший Москву при царе Алексее Михайловиче. Сенником и сенницею назывался также и сарай для сена, сеновал. Мы упоминали уже о значении сеней в древних постройках; этим словом называли все части хором, расположенные пред входом в жилые и нежилые покои и соединявшие все отдельные хоромины, то есть горницы, повалуши, клети, светлицы и т. д. В богатых и государевых постройках, на женской половине хором, сени приобретали значение теперешней залы и потому устроивались обширнее, чем в других частях хором. Здесь сени служили местом для девичьих веселостей и игр. Сени, находившиеся вне общей кровли, непокрытые или покрытые одним навесом, назывались переходами и крыльцом, если при них была лестница со двора. В горницах и повалушах, преимущественно же в сенях, устроивались чуланы и каморки; в горницах они служили спальнями, а в сенях -- кладовыми. Где-нибудь позади к сеням прирубались задцы или придельцы для необходимого назначения. Над сенями иногда делался верх, или вышка, светелка, а внизу подсенье. Верхний этаж древних хором составляли светлые чердаки, известные также под именем теремов и вышек. Они устроивались под самой кровлей здания, были со всех сторон открыты, почему и пользовались обширным видом; к ним пристроивались иногда смотрильни -- небольшие башенки, с которых смотрели на окрестность. Отличительною чертою теремов, или чердаков, были красные, нередко двойные окна, прорубленные на все четыре стороны терема. В древних народных песнях терем носит эпитет высокого, каким он всегда и был. Около теремов, или чердаков, почти всегда устроивались гульбища, парапеты или балконы, огороженные перилами или решетками.
Таким образом, древние наши хоромы состояли преимущественно из трех этажей: внизу подклеты, в среднем житье, или ярусе, -- горницы, повалуши, светлицы; вверху -- чердаки, терема, вышки.

В заключение этого обзора древних деревянных хором нужно упомянуть, что в больших хоромах расположение частей не было подчинено никакому особенному, общепринятому плану: они ставились совершенно произвольно, смотря по удобству и различным требованиям, которые условливались значением строившего лица, многочисленностью его семьи и т. д. Впрочем, как бы ни были обширны хоромы, они всегда сохраняли в своем составе общий тип клети и избы с их подклетами {Считаем не лишним, в подтверждение наших слов, привести в Отделе Материалов (А) подлинные описания некоторых дворов XVI и XVII ст., которые любопытны и в том отношении, что знакомят нас с полным составом дворовых построек каждого отдельного домохозяйства, царского и боярского, зажиточного и бедного, городского, посадского, слободского и сельского.}.
Способ постройки деревянных изб, клетей и всяких хоромин, вообще плотничное дело, с незапамятных времен и до настоящих дней, едва ли потерпело какие изменения. Конечно, в настоящее время при других потребностях общества, оно уже не пользуется тем значением, какое видела в нем старина, любившая жить исключительно только в хоромах деревянных. Может быть, по тем же причинам оно утратило некоторую долю искусства, каким славилось в те времена, выстраивая скоро и прочно огромные дворцы, высокие церкви, обширные городские стены с башнями, раскатами и т. п. Теперь всего этого стало не нужно, и каменные постройки все больше и больше вытесняют, по крайней мере, из городов, зодчество деревянное. Но в старину плотничное дело процветало в полной силе.
Припомним, что вся Великая Русь была по преимуществу земля лесная, как ее постоянно и называют южные князья, в которой, след., лесной материал был нипочем и по своей дешевизне оставался надолго почти единственным строительным материалом. Это самое служило немалым препятствием распространению и улучшению кирпичного производства, нужда в котором была очень незначительна. Деревянные постройки ставились так скоро, были так удобны, сообразны обычаям и потребностям времени, и так были дешевы, что, несмотря на беспрестанные пожары, опустошавшие в несколько часов целые посады и даже большие города, кирпичное производство не принималось до тех пор, пока не стал ощутительно дорожать лесной материал. В конце XV века итальянский архитектор Аристотель Фиораванти, призванный строить в Москве Успенский собор, именно по случаю окончательной несостоятельности в этом деле русского каменного зодчества, нашел, что мы не совсем хорошо делали кирпич. С того времени, благодаря ему и другим итальянцам, научившим нас этому производству или, по крайней мере, указавшим лучшие его способы, можно было ожидать, что оно утвердится хотя в самой Москве, где требования на каменные здания стали с каждым годом увеличиваться. Однако в начале XVII ст. мы принуждены были опять вызвать кирпичного мастера из Голландии и снова учиться тому, чему были выучены почти за полтораста лет назад. Так могущественны были не одни только старые обычаи, а именно выгоды, доставляемые дешевизною обычного строительного материала, -- дешевизною, неимоверным удобством и скоростью, с которыми строились деревянные здания. Само собой разумеется, что в таких обстоятельствах процветание плотничного дела было вполне обеспечено. Из простого домашнего мастерства с первобытными приемами, которое так знакомо было почти каждому селянину, оно сделалось в некотором смысле художеством; созидало высокие и обширные церкви о тринадцати верхах, какова, напр., была София Новгородская еще в начале Х века, о двадцати стенах, какова была Успенская церковь в Устюге (1492 г.), о двадцати пяти углах, какова была церковь св. Николы, вельми преудивленная и чудная во всей Псковской волости {Летописец (Устюжский). С. 169,171; ПСРЛ. Спб., 1848. Т. 4. С. 240.}; строило еще более обширные городские стены с башнями и воротами, весьма красивыми, по отзыву Маскевича, о московских деревянных стенах, и с тем же искусством выстраивало огромные дворцы и хоромы государевы.
Подобные постройки, конечно, требовали немалой опытности и знания не одной только техники мастерства, но и искусства архитекторского, знания разных механических условий, без которых невозможно было возводить столь обширные постройки.

Доморощенные наши архитекторы того времени и вместе с тем начальники плотничных артелей назывались плотничьими старостами; плотники же назывались иногда и рублениками, от главного занятия в их мастерстве -- рубить. Замечательным памятником их искусства, о котором мы можем иметь понятие, хотя по сохранившимся рисункам, служит деревянный Коломенский дворец XVII ст. Заброшенный и оставленный еще с первых лет XVIII ст., он стоял почти без всякой поддержки более 60 лет и был разобран только в 1768 г. Представим несколько подробностей, характеризующих старинное плотничное дело и вообще способы построек.
Клеть, как первообраз и основа всякой хоромины, какое бы название она ни носила и как бы обширна ни была, ставилась обыкновенно в четыре стены, из бревен или, при достаточном хозяйстве, из брусьев, т. е. бревен, тесанных со всех четырех сторон. Бревна на углах стен связывались или срубались в обло и в присек, в лапу и в замок, как обыкновенно рубились избы в деревнях; в ус, как вообще рубились хоромы, особенно брусяные: в ус, в брус, также в косяк, в угол. Связанные таким образом по углам, четыре бревна или бруса составляли венец, ряд; количеством венцов, или рядов, друг на друга положенных, определялась часто, смотря по толщине бревен, и вышина клети или ее стен: говорили, напр., вышиною на пятом венце. Складывались, т. е. ставились, клети или прямо на пошве, т. е. на земле, или же, как бывало, в хоромных постройках, на столбах и роках или обрубах, что называлось подрубать режь. Режи и обрубы составляли как бы фундамент и рубились клетками, или избицами, иногда, для большей крепости, в две стены. Избы и клети иногда даже и в царских хоромах рубились во мху, т. е. перекладывались по каждому венцу мохом. Хоромы зажиточных людей и царские конопатились обыкновенно плохим льном, пенькою или паклею; сверх того потолки и стены обивали иногда белыми полстьми и войлоками.
Мост, или пол, мостили на кладях, или лежнях, половыми досками в причерт с вытесом, т. е. ровно и гладко, также в закрой и всегда выверстывали. В подклетах клали мост пластинный или бревенчатый. Подволоку, или потолок, утверждали на матицах, настилая брусьями или накатывая бревнами, которые также, снутри клети, почти всегда вытесывались в брус, или клались в подтес, в закрой. Большие хоромы всегда укрепляли связным железом скобами, наугольниками, подставами, веретенными гвоздями и т. п.
Нарядить нутро -- значило отделать клеть начисто внутри, т. е. вырубить и околодить окна красные и волоковые, сколько понадобится: покласть у стен лавки с опушками, на стамиках; устроить, где следовало, коник; навесить двери, сделать опечек, или место для печи, и т. д. К тому же наряду относилась и окончательная уборка стен и потолка. Стены, особенно если они были бревенчатые, внутри и снаружи обшивались красным тесом в закрой; брусяные же отделывались в скобель или выскабливались в лас. Потолок точно так же подшивался тесом или липовыми досками в закрой. В жилых клетях потолок сверху вымазывали глиною и по просушке насыпали просеянною землею -- черноземом, наволакивали землю.
Связь обыкновенной двускатной кровли состояла из князя, иначе князька, также коня и конька, верхнего продольного бруса, от которого вниз с обеих сторон протягивались курицы, или деревья с закрючинами, на коих клались застрехи, нижние продольные брусья кровли, составлявшие ее свесь. С лица клети эти деревья, или курицы, закрывались узорочно вырезанными причелинами, которые спускались по сторонам очелья (фронтон), закрывавшего чердак, или верхнюю подкровельную часть клети. Затем кровля решетилась потоками, или продольными решетинами, и подстрели нами. Связь хоромных кровель, которые большею частию крылись по-полатному, т. е. со скатами на все четыре стороны, также состояла из князя, который опирался на подстрелины и быки, связанные решетинами.
На хоромах кровли крыли в два теса со скалою, т. е. с берестою, которою перекладывали тес, чтобы не проходила теча, что называлось поскалить; иногда крыли драницами со скалою же. Кроме того, тесовые кровли делались в нижней части почти всегда с полицами, т. е. небольшими переломами или отводами вроде полок, предупреждавшими сильный сток воды. Это было необходимо в том отношении, что кровли устроивались очень круто. Под полицы клали желоба большие охлупные и малые; устроивали также водяные скаты. По полицам нередко ставили балясы, а самый свес украшали подзоринами. Наверху по князю ставили резной гребень, с маковицами по краям. В таких кровлях устроивали нередко выпускные, или выводные, окна, освещавшие чердак; а чаще чердашные слухи, окна слуховые.
Вообще, кровли в старину служили немалым украшением зданий, особенно в больших, обширных постройках. Они устроивались высокими шатрами в виде башен, сводились в виде бочек, в виде кубов, причем то и другое соединялось нередко вместе, т. е. шатры стояли на бочках. Шатры, кубы и бочки искусно кожу шились мелкими решетинами и покрывались большею частью гонтом (лемехом) в чешую. Кроме того, верхи хором украшались чердаками, или теремами, род бельведеров, с красными, иногда двойными, окнами на все стороны. Около таких чердаков устроивались гульбища, балконы, огороженные балясами, или перилами, гудками (род балясника). Самые верхние чердаки, или собственно бельведеры, строились или на четыре угла, или же в виде шестерика и осмерика. Верхи чердаков, шатров, бочек, кубов украшались прапорцами, флюгерами, а бочки, сверх того, резными гребнями.
Само собою разумеется, что верхние жила, т. е. чердаки и терема, строились легче нижних ярусов и обыкновенно ставились на стойках или столбах, забирались брусьями или нетолстыми бревнами и обшивались тесом в закрой, или в косяк.
Тем же почти способом устроивались и сени. Они ставились также на стойках, или подставках, и обвязывались тесом с брусьями. Двухъярусные сени ставились на лежнях на подборе бревнами; подбирать -- значило ставить бревна в стену стоймя, что также называлось забирать в столбы; так обыкновенно устроивались сени исподние, или подсенье; верхний ярус забирался досками в косяк. Чуланы в сенях забирались тесом в закрой. Крыльцо в малых клетях устроивалось на выпускных бревнах; в больших -- на подрубах. Лестницы клали на тетивах, в которых вставлялись ступени, обшиваемые тесом. Смотря по высоте клети лестницу всегда переламывали, т. е. делали с отдыхами и по сторонам почти всегда опериливали, т. е. делали поручни, или перила, с балясами, или решетками. В больших хоромах перед лестницею взрубали рундук на один, на два и на три всхода, о трех или более ступенях. Рундук почти всегда покрывался шатриком на точеных столбах, который подбирался тесом в косяк.
Около двора заметывали замет или заплот, т. е. забор. В достаточных дворах забор рубили из бревен в лапу и в замок, скоблили на оба лица, приводили в черту, чтоб щелей и в углах дыр не было. Забор красился воротами, которые устроивались на столбах, или столбцах, и связывались в один щит, а в достаточном хозяйстве делались створчатые из двух щитов, с калиткою; а нередко и тройные, т. е. с двумя калитками, обшивочные, т. е. обшитые тесом. Почти всегда ворота покрывались тесовою кровлею с полицами, а на князьке украшались резным гребнем или же небольшими бочками и шатриками. По уборке и отделке ворот всегда можно было судить о достаточности хозяина, ибо двор красился воротами, изба -- углами, т. е. внутренним нарядом, хоромы -- теремом.
Этих подробностей, которые все, до слова, заимствованы нами из строильных записок XVII ст. (начиная с 1614 г.), весьма достаточно для того, чтоб дать понятие о старинном плотничном деле, а главное о том, что оно и до сих пор держится на тех же способах и приемах, какие, без сомнения, употреблялись еще в первые века нашей истории. Все плотничные термины сохраняются до сих пор; их почти вовсе не коснулась немецкая, вообще иноземная техника, и самое производство существует без всяких пособий со стороны ученых архитекторов, которые, в отношении языка техники, если б захотели, многое могли бы заимствовать из этого родного и, след., наиболее для всех понятного источника родных же слов и названий.
Выше мы представили общие, типические черты старинных деревянных построек вообще в Древней Руси, и особенно в Московской стороне. Эти же самые черты, только в более широких размерах, повторяются и в хоромах Московского великого князя. Мы упоминали уже о набережном тереме, средней горнице, столовой гридне и повалушах. По этим названиям можно судить и о прочих частях великокняжеских хором: они были совершенно сходны с описанными выше. Уклонения от общего характера были весьма незначительны и условливались теми требованиями, которые вытекали собственно из жизни великого князя, как государя всея Руси. Вообще великокняжеские хоромы, как древнейшие, так и строенные во времена царей, сообразно назначению их в домашнем быту государя, можно рассматривать как три особые отделения. Во-первых, хоромы постельные, собственно жилые, или, как называли их в XVII веке, покоевые. Они были не обширны: три, много -- четыре комнаты, в одной связи, служили весьма достаточным помещением для государя; одна из этих комнат, обыкновенно самая дальняя, служила постельною, опочивальнею, ложницею; подле нее устроивалась крестовая, или моленная; другая имела значение теперешнего кабинета и называлась собственно комнатою, и, наконец, первая по входе именовалась переднею: но не в таком смысле, в каком употребляется это слово теперь: эта передняя была собственно приемною; нынешней же передней в древности соответствовали сени, которые в государевых хоромах почти всегда были теплые. Эти сени перед переднею назывались обыкновенно передними сеньми. Точно такие постельные хоромы были, например, у царя Ивана Васильевича; они находились позади Средней Золотой палаты в связи с нею и заключали в себе передние сени, переднюю и две комнаты с прозванием: что слыл чердак (терем) Государыни Царицы Настасьи Романовны, потому что на верху их высился ее терем {Дворцовые разряды... Спб., 1850. Т. 1. С. 1152.}. Порядок, в каком комнаты следовали одна за другою, бывал различен; но обыкновенно они располагались так: передние сени, передняя, крестовая, комната, четвертая (считая от передней), или задняя; наконец, сени задние. Иногда за переднею следовала комната, потом третья, четвертая, как было, напр., в каменном Кремлевском Терему. Когда хоромы были в две комнаты, то за переднею следовала комната и потом комнатные, или задние, сени. Если в хоромах было более комнат, нежели сколько мы здесь поименовали, что, впрочем, случалось редко, то все эти комнаты не носили никаких особенных названий; их просто называли: третья, четвертая, пятая и т. д., или, смотря по местоположению, средняя, задняя, сторонняя и т. п. Иногда в комнатах устроивались чуланы, собственно для спальни, имевшие поэтому значение алькова. Вообще же чуланы и каморки, устроиваемые в комнатах и особенно в сенях, составляли, вместе с подклетами, обыкновенные принадлежности постельных хором. Сенник и мыльня, принадлежавшие также к постельным хоромам, соединялись с ними сенями или переходами; мыльня же часто помещалась в подклете. Верхний этаж таких хором составляли светлые чердаки, или терема, с частыми окнами, с гульбищами кругом всего здания, украшенные башенками, прорезными гребнями и маковицами.
Княгинина половина, хоромы государевых детей и родственников ставились отдельно от жилых хором государя и, с небольшими изменениями, во всем походили на последние.
Ко второму отделению государева дворца мы относим хоромы непокоевые, назначенные собственно для торжественных собраний. В них государь, следуя тогдашним обычаям, являлся только в важных торжественных случаях среди бояр и духовных властей. В них происходили духовные и земские соборы, приемы послов, давались праздничные и свадебные государевы столы -- одним словом, это были в деревянных хоромах парадные залы, которым соответствовали разные палаты выстроенного впоследствии каменного дворца. Сообразно такому назначению, хоромы этого отделения были обширнее прочих и стояли впереди хором постельных, которые помещались обыкновенно в глубине двора. Что же касается до названий, то эти хоромы не носили особенных имен, за исключением разве гридни, а были известны под общими именами Столовой избы, горницы и повалуши.
К третьему отделению принадлежали все хозяйственные дворовые постройки, службы, располагаемые почти всегда особыми дворами, или дворцами, которым и давались названия, смотря по их значению в дворовом обиходе государя. Известны дворцы Конюшенный, Житный, Кормовой, или Поваренный, Хлебенный, Сытный и пр. Что же касается до великокняжеской казны, заключавшейся обыкновенно в серебряных и золотых сосудах, дорогих мехах, дорогих тканях и тому подобных предметах, то великий князь, следуя весьма древнему обычаю, сохранял эту казну большею частию в слоях и подвалах, или подклетах, каменных церквей. Так, из летописей узнаем, что казна вел. кн. Ивана Васильевича хранилась прежде в церкви Рождества Богородицы и св. Лазаря, а казна его супруги, великой княгини Софьи Фоминичны, под церковью Иоанна Предтечи на Бору, у Боровицких ворот {Летописец, содержащий российскую историю от 6714 (1206) лета до 7042 (1534) лета... М., 1784. С. 297; Русский временник. М., 1790. Ч. 2. С. 169.}.
Мы уже сказали, что правильного, симметричного плана в древних больших постройках не было, почему и дворец великокняжеский, в своем расположении, представлял огромную массу зданий, раскиданных без всякого соответствия в частях. Довольно полное и наглядное понятие о характере древних великокняжеских и царских жилых построек, или хором, дают описания загородных дворцов XVII ст. Из них особенно любопытно описание Коломенского дворца, потому именно, что сохранились его фасады и план, которые во многом могут пояснить описание. В отделе Материалов мы помещаем историю постройки этого дворца и современное описание его хором, а здесь считаем не лишним упомянуть о нем как о типическом памятнике древних деревянных построек. План обнаруживает, что дворец заключал в себе несколько отделений, или особых хором, соединенных между собою переходами и частию сенями; что постройка этих отделений происходила в разное время, смотря по надобности; что постепенно к старым пристроивались новые клети, избы, избушки, сени, крыльца, переходы, так что целое лишено всякой симметрии и того порядка в соответствии частей, к которому приучены теперешние вкусы строителей. Хоромы, крыльца, переходы разбросаны с мыслию не о правильности плана или о его красоте, а об удобствах, какие представлялись местом постройки или отношением и зависимостью этой постройки от других отделений дворца.
В лице всех построек, с восточной их стороны, стояли передние хоромы государевы, заключавшие пять комнат жилых, с отдельными сенями при каждом выходе: именно две впереди, в лице, передняя и комната, и три, составлявшие как бы особое отделение, назади, глубже во двор. Противоположно передней, дальше к северу, стояла обширная столовая. Она соединялась с комнатами посредством весьма обширных столовых сеней, над которыми в три яруса возвышались светлые чердаки, или терема, с открытыми галереями, или гульбищами, со всех четырех сторон. Кровля столовой была устроена кубом четвероугольным и на вершине украшена глобусом с изображением орла промежду льва и единорога, или инрога. Кровля двух передних комнат крыта бочкою с резным гребнем наверху и прапорцами, или флюгерами. Задние комнаты с принадлежащими к ним сенями покрыты четырехскатною кровлею; над четвертою и пятою был светлый чердак -- терем и шатровая кровля, дававшая строению вид башни, тем более, что вершина ее была украшена двуглавым орлом. Над рундуками, или отдыхами, площадками крыльца и над сеньми возвышались также стройные шатры. Все кровли крыты гонтинами в чешую. Высота этих шатровых строений или башен простиралась от 7 до 15 сажен. Нижний этаж хором занимали подклеты, в которых помещались кладовые, жилье для дворовых людей и для стрелецких караулов, находившихся -- один подле крыльца, под передними комнатами; другой подле ворот, под столовою.
Еще глубже во двор, за комнатами государя, стояли хоромы царевича с двумя комнатами и с теремами наверху, крытые двумя шатровыми кровлями в виде башен, соединенных в верхних чердаках переходцами. Далее, за хоромами царевича стояла государева мыленка, а за нею Оружейная и Стряпущие избы. Из мыленки шла лестница вверх на сени царицыных хором, которые стояли лицом к северу, позади хором государевых, и заключали в себе три комнаты с обширными теремами наверху, крытые бочкою; и одну комнату также с теремами, крытую шатром в виде башни. Обширные передние сени этих хором были покрыты также шатром, а крыльцо -- шатром с бочками.
Взади дворца, с западной стороны, размещены были четыре отделения хором больших и меньших царевен, каждое из трех комнат, с теремами наверху, с мыленками, стряпущими избушками и другими принадлежностями старого быта, -- крытые также шатровыми кровлями наподобие башен. Нижний этаж всех хором точно так же состоял из подклетов, которые служили помещением для дворовых людей, для кладовых и для стрелецких караулов.
Хоромы царевен соединялись длинными крытыми переходами с хоромами царицы и с церковью. Точно так же переходами соединялись и другие отделения коломенских хором.
Несмотря на то, что Коломенский дворец построен в половине XVII ст., он сохранил неизменно, и в плане и в фасадах, все типические черты древнейших построек и потому, как мы упомянули, может служить характеристикою как древних, так и современных ему деревянных построек. В этом убеждают также планы и фасады и других царских и боярских хором, изданные в особом Сборнике при "Записках Археол. общества. Отд. русской и слав. археологии", т. 2. Нет никакого сомнения, что таков, по крайней мере, в общих и главных чертах, был и первоначальный Кремлевский дворец. Да и самые подробности не могли слишком уклоняться от общего типа, а тем более резко изменяться. Вкусы и потребности жизни в допетровской Руси в течение целых столетий были одни. Основною мыслью было жить так, как жили отцы и деды, по старине и по пошлине, что пошло исстари, как было при отцах, при дедах и при прадедах. И если прапрадедовский кафтан, переходя к праправнуку, нисколько не изменял своего покроя, то в отношении жилищ, в их постройке и устройстве, еще неизменнее сохранились старые привычные порядки и предания, тем более, что неизменны были потребности и общий склад жизни и быта, от которых вполне зависели и все материальные их формы.
Мы увидим, что и каменный дворец, построенный на месте деревянного итальянскими архитекторами в конце XV века, нисколько не уклонился от заветного типа. Вместо деревянных, были построены те же, только более обширные, клети, гридни, горницы, названные палатами. Клеть, изба и здесь послужила неизменным типом, который не допустил связать в одно целое, в один общий цельный план особые комнаты нового дворца, каковы, напр., приемные парадные и жилые покои. По-прежнему они были размещены, придерживаясь, без сомнения, старому основанию хором, отдельно, как размещались во дворах избы и клети, смотря по местному удобству и по неизменным требованиям и условиям тогдашнего быта, которые уже заранее указывали места для той или другой постройки. Старое оставалось даже и в названиях:
так, нижние этажи каменных зданий по-прежнему именовались подклетами, хотя были всегда со сводами и только по своей местности соответствовали подклетам деревянных хором. Крыльца и при каменных палатах сохранили свое древнее значение -- хоромного крыла и ставились с совершенным подобием крыльцам деревянным, каково, напр., было крыльцо и при Грановитой палате, названное Красным. Но что особенно напоминало древний характер хоромных строений -- это переходы или открытые сени, которые и в каменном дворце, по отдельности разных палат и зданий, составляли такую же необходимость, как и в хоромах деревянных."

http://az.lib.ru/z/z...text_0080.shtml

#7 Wiktori

    Участник

  • Пользователи
  • PipPip
  • 934 сообщений
  • LocationКалининград

Отправлено 15 Январь 2012 - 08:43

Спасибо!
"Не плыви по течению, не плыви против течения, плыви туда куда тебе надо." (с)


#8 nessie264

    Переводчик

  • Пользователи
  • PipPipPipPipPip
  • 10 162 сообщений
  • LocationРоссия Снежинск-Тольятти

Отправлено 21 Февраль 2012 - 12:40

Куда мы без Русской печи?!

Мы теплокровные. Что это значит, теплокровные? Это значит, что мы имеем температуру, как правило, выше, чем окружающая среда - если только мы не живем на таких широтах, где температура выше, чем имеет наше тело.
Ну и что из того? У нас, в средних широтах, зимой холодно испокон веков - и ничего, живем как-то. Ну и как живем? Каждую зиму грипп косит людей до того, что карантины объявляют. То есть - эпидемия. Летом таких эпидемий не бывает. Так что, до сих пор не научились жить с холодами? Или другое что мешает?


Даешь электрификацию спальных мест!
А у нас в фирме гриппом не болеют. И родственники наши не болеют, и друзья и клиенты. А все очень просто - мы вытащили из глубокой старины на свет Божий ее Величество Русскую Печь и, рассмотрев внимательно, скопировали ее Лежанку, теплую Лежанку. Правда, для удобства перевели на электрический подогрев, но она от этого не потеряла, а, наоборот, даже кое-что полезное приобрела. Думаю, будь у предков электричество...
Это был второй шаг. Началось все с проектирования хорошей бани. Проектирование затянулось примерно лет на семь, потому что как-то не попадалось того, что тело хотело. Чтоб прогреться как следует, не задыхаясь и не обпекаясь. Поиски привели к старинной же опять-таки бане по-черному. Копотью мазаться не хотелось и готовить за сутки - тоже, потому и она получилась электрической. И потом уже - лежанка. Причем ведь (наверное, как и предки) делалась лежанка просто для того, чтобы спать комфортно в тепле, ну, примерно как на печи. А ее оздоровительные свойства хоть и подозревались, но как-то на них не акцентировали - ясно же, что здоровье хуже не станет - сколько веков так-то спали.


По-щучьему велению
Потом потихоньку стали проявлять себя "чудеса". Через какое-то время почти у всех начало по утрам ныть в пояснице - оказалось, не из-за жесткого ложа (вообще, полезнее спать на жестком) - из почек стал отходить "песок". Нытье прекратилось у кого когда: срок от недели до месяца. Спина ныла в одном случае и месяца два в подряд, после чего пропал песок из почек.
Дальше - интереснее. Лично я был первым в фирме, кто сорвал спину как раз на тот момент. Вернее, выпал позвонок от неловкого поворота с грузом в руках. Разогнуться было трудно. Инстинкт подсказал, что тепло уменьшит боль. Но вышло лучше - лежа на спине на нагретой Лежанке, я чувствовал легкое жжение в области вывиха, при том, что обычно лежанка чувствуется как еле теплая (тепло передается в ней как и в старой лежанке, без ощущения жары, мягко и много). И вот через пару часов настал момент, когда жжение как-то резко пропало. Появилась лужица пота в области вывиха, стало влажно спине - и прошла боль. Не так, как после мануального терапевта, когда надо поберечь себя несколько дней, и боль постепенно успокаивается. А сразу и совсем. Позвонок просто встал на место, как только тепло Лежанки расслабило все мышцы, что держали позвонок в неправильном положении. С тех пор у меня и осанка поменялась, и плечи расправились, и все это кажется естественным. Я всегда буду помнить, как на другой день помогал соседу сгружать с машины тяжелую железную печь - и не боялся боли в позвоночнике. И ее на самом деле не было.
Тем не менее, до мануальных терапевтов я все же добрался - и оставил Лежанки на испытание. Получилось - насовсем. Потому что правильный лечебный массаж прежде всего начинается с расслабления мышц. Кстати, не до всех мышц можно добраться - вокруг позвоночного столба не обойдешь, как вокруг фонарного. А тепло Лежанки эту самую трудоемкую часть работы делало легко и быстро. Если "вправлять" позвонок после этого - то легонько, просто пальчиками (как и положено, позвоночник силы не любит!). К хорошему привыкают быстро - теперь вместо мягких массажных столов - практически как на печи. И процедура массажа, и без того приятная, превратилась в сказку.
И результаты - как по-щучьему велению.
Сергей Иголкин


Комментарий от редактора:

Применение:
При температуре 32 - 36 градусов ежедневно.
При температуре 38 - 40 терапевтически. Температура может подниматься кратковременно.
Температура подбирается индивидуально. Это усреднённые значения.
Противопоказания: любые сильные нарушения работы сердечно - сосудистой системы.
Как то; Гипертония III, сердечная недостаточность, любые органические изменения и т.д.
Так же пиелонефрит и нефрит в стадии обострения.


http://fito-doktor.r...z-russkoj-pechi

#9 slav0

    Участник

  • Пользователи
  • PipPip
  • 219 сообщений
  • LocationНовый Уренгой

Отправлено 29 Февраль 2012 - 06:17

Я сам лично участвовал в строительстве дома от ям для фундамента до конька со всеми сопутствующими - банька, сараи, гараж, дровенники и прочая.
Старший брат строился а я и другие братья помогали.
Горжусь этим.





Количество пользователей, читающих эту тему: 1

0 пользователей, 1 гостей, 0 анонимных